797 цитат, которые говорил Альбер Камю

Ниже 797 цитат Альбера Камю — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   И тут же дождь что есть силы забарабанил по окнам. Густые маслянистые потеки на стеклах, гулкий отдаленный стук копыт, слышавшийся теперь отчетливей, чем грохот повозки, глухой шум затяжного ливня, обрубок человека у огня и молчание, царившее в комнате, — все это обретало обличье прошлого, чья глухая меланхолия прокрадывалась в сердце...

   И тут же дождь что есть силы забарабанил по окнам. Густые маслянистые потеки на стеклах, гулкий отдаленный стук копыт, слышавшийся теперь отчетливей, чем грохот повозки, глухой шум затяжного ливня, обрубок человека у огня и молчание, царившее в комнате, — все это обретало обличье прошлого, чья глухая меланхолия прокрадывалась в сердце...

   — Счастливая смерть · книга
2. «

   Вдруг заболела печень, да еще напала безмерная усталость, которая и до сих пор не оставляет меня. Вот играешь в игру «жажда бессмертия», а через несколько недель ты уже едва жив и не знаешь, сможешь ли дотянуть до завтра.

   Вдруг заболела печень, да еще напала безмерная усталость, которая и до сих пор не оставляет меня. Вот играешь в игру «жажда бессмертия», а через несколько недель ты уже едва жив и не знаешь, сможешь ли дотянуть до завтра.

   — Падение · книга
3. «

   Кто ничего не даёт, тот ничего не имеет. Самое большое несчастье не в том, что тебя не любят, а в том, что не любишь сам.

   Кто ничего не даёт, тот ничего не имеет. Самое большое несчастье не в том, что тебя не любят, а в том, что не любишь сам.
4. «

   Что ж, наденем маски. Вооружимся каждый своей ложью. Покроемся для беседы, как для боя, щитами и латами.

   Что ж, наденем маски. Вооружимся каждый своей ложью. Покроемся для беседы, как для боя, щитами и латами.

   — Калигула · книга
5. «

   Сто пятьдесят лет назад людей умиляли озера и леса. А нынче нас приводят в лирическое волнение тюремные камеры.

   Сто пятьдесят лет назад людей умиляли озера и леса. А нынче нас приводят в лирическое волнение тюремные камеры.

   — Падение · книга
6. «

   Вечное искушение, против которого я непрестанно веду изнурительную борьбу, — цинизм.

   Вечное искушение, против которого я непрестанно веду изнурительную борьбу, — цинизм.

   — Записные книжки · книга
7. «

   Есть один способ сравняться с богами: достаточно быть столь же жестоким.

   Есть один способ сравняться с богами: достаточно быть столь же жестоким.

   — Калигула · книга
8. «

   Обаяние — это способ получить ответ «да», даже не задавая прямого вопроса.

   Обаяние — это способ получить ответ «да», даже не задавая прямого вопроса.
9. «

   Мы хотим пережить определённые чувства ещё до того, как в самом деле их испытаем. Мы же знаем, что они есть. И традиция, и наши современники беспрестанно сообщают нам о них — совершенную, впрочем, чушь. Но мы тем не менее переживаем их, как бы по доверенности. И даже используем — так ни единожды не испытав.

   Мы хотим пережить определённые чувства ещё до того, как в самом деле их испытаем. Мы же знаем, что они есть. И традиция, и наши современники беспрестанно сообщают нам о них — совершенную, впрочем, чушь. Но мы тем не менее переживаем их, как бы по доверенности. И даже используем — так ни единожды не испытав.

   — Записные книжки · книга
10. «

    Впрочем, нельзя никого считать невиновным, зато с уверенностью можно утверждать, что все мы виноваты. Каждый человек свидетельствует о преступлении всех других – вот моя вера и моя надежда.

    Впрочем, нельзя никого считать невиновным, зато с уверенностью можно утверждать, что все мы виноваты. Каждый человек свидетельствует о преступлении всех других – вот моя вера и моя надежда.

    — Падение · книга
11. «

    Если у человека нет характера, он должен выработать в себе хотя бы методичность.

    Если у человека нет характера, он должен выработать в себе хотя бы методичность.

    — Рассказчик · книга
12. «

    Эх, кабы землетрясение! Тряхнет хорошенько — и дело с концом... Сосчитаю мёртвых, живых — и всё тут. А вот эта стерва чума! Даже тот, кто не болен, всё равно носит болезнь у себя в сердце.

    Эх, кабы землетрясение! Тряхнет хорошенько — и дело с концом... Сосчитаю мёртвых, живых — и всё тут. А вот эта стерва чума! Даже тот, кто не болен, всё равно носит болезнь у себя в сердце.

    — Чума · книга
13. «

    Рано или поздно наступает время, когда нужно выбирать между созерцанием и действием. Это и называется: стать человеком.

    Рано или поздно наступает время, когда нужно выбирать между созерцанием и действием. Это и называется: стать человеком.

    — Миф о Сизифе · книга
14. «

    Чума лишила их способности оценочных суждений. И это было видно хотя бы потому, что никто уже не интересовался качеством покупаемой одежды или пищи. Принимали все без разбора.

    Чума лишила их способности оценочных суждений. И это было видно хотя бы потому, что никто уже не интересовался качеством покупаемой одежды или пищи. Принимали все без разбора.

    — Чума · книга
15. «

    Им чудилось, будто свежая ночная роса смыла с лиц приметы одиночества и, освободив этим трепетным и мимолетным омовением от самих себя, вернула миру.

    Им чудилось, будто свежая ночная роса смыла с лиц приметы одиночества и, освободив этим трепетным и мимолетным омовением от самих себя, вернула миру.

    — Счастливая смерть · книга
16. «

    Этот мир, такой, какой он есть, выносить нельзя. Поэтому мне нужна луна, или счастье, или бессмертие, что-нибудь пускай безумное, но только не из этого мира.

    Этот мир, такой, какой он есть, выносить нельзя. Поэтому мне нужна луна, или счастье, или бессмертие, что-нибудь пускай безумное, но только не из этого мира.

    — Калигула · книга
17. «

    Поскольку угнетаемый молчит, люди полагают, что он не рассуждает и ничего не хочет.

    Поскольку угнетаемый молчит, люди полагают, что он не рассуждает и ничего не хочет.

    — Бунтующий человек · книга
18. «

    Великая, леденящая душу радость, пронзительные и неуверенные выкрики птиц, половодье безжалостного света — все это придавало утру обличье невинности и подлинности.

    Великая, леденящая душу радость, пронзительные и неуверенные выкрики птиц, половодье безжалостного света — все это придавало утру обличье невинности и подлинности.

    — Счастливая смерть · книга
19. «

    То, что является причиной для жизни, может являться также отличной причиной для смерти.

    То, что является причиной для жизни, может являться также отличной причиной для смерти.
20. «

    — Посмотришь на собственную жизнь, на ее тайный смысл — и в тебе закипают слезы. Как в этом небе. Ведь оно — и дождь, и солнце, и полдень, и полночь. Ах, Загрей! Я думаю о тех губах, которые мне довелось целовать, о бедном ребенке, которым я был, о безумии жизни и о честолюбивых замыслах, которые порой мною овладевают. Все это, вместе взятое, и есть мое «я». Уверяю вас, в моей жизни бывают моменты, когда вы просто не узнали бы меня. Чрезмерность горя, неохватность счастья — вот мой удел, только выразить это я не умею. — Иными словами, вы играете несколько партий сразу? — Да, но отнюдь не по-любительски. Всякий раз, когда я думаю о таящемся во мне переплетении горя и радости, я с восторгом сознаю, что та партия, которую я сейчас играю, — самая серьезная, самая волнующая из всех.

    — Посмотришь на собственную жизнь, на ее тайный смысл — и в тебе закипают слезы. Как в этом небе. Ведь оно — и дождь, и солнце, и полдень, и полночь. Ах, Загрей! Я думаю о тех губах, которые мне довелось целовать, о бедном ребенке, которым я был, о безумии жизни и о честолюбивых замыслах, которые порой мною овладевают. Все это, вместе взятое, и есть мое «я». Уверяю вас, в моей жизни бывают моменты, когда вы просто не узнали бы меня. Чрезмерность горя, неохватность счастья — вот мой удел, только выразить это я не умею. — Иными словами, вы играете несколько партий сразу? — Да, но отнюдь не по-любительски. Всякий раз, когда я думаю о таящемся во мне переплетении горя и радости, я с восторгом сознаю, что та партия, которую я сейчас играю, — самая серьезная, самая волнующая из всех.

    — Мерсо · книга