232 цитаты Александра Александровича Блока про любовь, время и выбор

Ниже 232 цитаты Александра Александровича Блока — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ничего не жду, не ропщу, Ни о чем, что прошло, не грущу.

   Ничего не жду, не ропщу, Ни о чем, что прошло, не грущу.
2. «

   Наш путь — степной, наш путь в тоске безбрежной, В твоей тоске, о, Русь! И даже мглы — ночной и зарубежной - Я не боюсь.

   Наш путь — степной, наш путь в тоске безбрежной, В твоей тоске, о, Русь! И даже мглы — ночной и зарубежной - Я не боюсь.
3. «

   Мы, всё равно, не можем сохранить Неумирающего счастья!

   Мы, всё равно, не можем сохранить Неумирающего счастья!
4. «

   Свобода смотрит в синеву. Окно открыто. Воздух резок. За желто-красную листву Уходит месяца отрезок.

   Свобода смотрит в синеву. Окно открыто. Воздух резок. За желто-красную листву Уходит месяца отрезок.
5. «

   На гладях бесконечных вод, Закатом в пурпур облеченных, Она вещает и поет, Не в силах крыл поднять смятенных... Вещает иго злых татар, Вещает казней ряд кровавых, И трус, и голод, и пожар, Злодеев силу, гибель правых...

   На гладях бесконечных вод, Закатом в пурпур облеченных, Она вещает и поет, Не в силах крыл поднять смятенных... Вещает иго злых татар, Вещает казней ряд кровавых, И трус, и голод, и пожар, Злодеев силу, гибель правых...
6. «

   Город в красные пределы Мертвый лик свой обратил, Серо-каменное тело Кровью солнца окатил

   Город в красные пределы Мертвый лик свой обратил, Серо-каменное тело Кровью солнца окатил
7. «

   Никто не тронет твой покой. И не нарушит строгой тени. И ты сольешься со звездой. В пути к обители видений.

   Никто не тронет твой покой. И не нарушит строгой тени. И ты сольешься со звездой. В пути к обители видений.
8. «

   Я устал бессильно проклинать, мне надо, чтобы человек дохнул на меня жизнью, а не только разговорами, похвалами, плевками и предательством, как это все время делается вокруг меня. Может быть, таков и я сам — тем больше я втайне ненавижу окружающих: ведь они же старательно культивировали те злые семена, которые могли бы и не возрасти в моей душе столь пышно. От иронии, лирики, фантастики, ложных надежд и обещаний можно и с ума сойти.

   Я устал бессильно проклинать, мне надо, чтобы человек дохнул на меня жизнью, а не только разговорами, похвалами, плевками и предательством, как это все время делается вокруг меня. Может быть, таков и я сам — тем больше я втайне ненавижу окружающих: ведь они же старательно культивировали те злые семена, которые могли бы и не возрасти в моей душе столь пышно. От иронии, лирики, фантастики, ложных надежд и обещаний можно и с ума сойти.
9. «

   Город спит, окутан мглою, Чуть мерцают фонари... Там далёко, за Невою, Вижу отблески зари. В этом дальнем отраженьи, В этих отблесках огня Притаилось пробужденье Дней тоскливых для меня...

   Город спит, окутан мглою, Чуть мерцают фонари... Там далёко, за Невою, Вижу отблески зари. В этом дальнем отраженьи, В этих отблесках огня Притаилось пробужденье Дней тоскливых для меня...
10. «

    И всем казалось, что радость будет, Что в тихой заводи все корабли, Что на чужбине усталые люди Светлую жизнь себе обрели.

    И всем казалось, что радость будет, Что в тихой заводи все корабли, Что на чужбине усталые люди Светлую жизнь себе обрели.
11. «

    Какая тупая боль от скуки бывает! И так постоянно — жизнь «следует» мимо, как поезд, в окнах торчат заспанные, пьяные, и веселые, и скучные, — а я, зевая, смотрю вслед с «мокрой платформы». Или — так еще ждут счастья, как поезда ночью на открытой платформе, занесенной снегом.

    Какая тупая боль от скуки бывает! И так постоянно — жизнь «следует» мимо, как поезд, в окнах торчат заспанные, пьяные, и веселые, и скучные, — а я, зевая, смотрю вслед с «мокрой платформы». Или — так еще ждут счастья, как поезда ночью на открытой платформе, занесенной снегом.
12. «

    Подруга, на вечернем пире, Помедли здесь, побудь со мной. Забудь, забудь о страшном мире, Вздохни небесной глубиной.

    Подруга, на вечернем пире, Помедли здесь, побудь со мной. Забудь, забудь о страшном мире, Вздохни небесной глубиной.
13. «

    Всё на земле умрет — и мать, и младость, Жена изменит, и покинет друг. Но ты учись вкушать иную сладость. Глядясь в холодный и полярный круг.

    Всё на земле умрет — и мать, и младость, Жена изменит, и покинет друг. Но ты учись вкушать иную сладость. Глядясь в холодный и полярный круг.
14. «

    Ты будешь доволен собой и женой, Своей конституцией куцой, А вот у поэта — всемирный запой, И мало ему конституций!

    Ты будешь доволен собой и женой, Своей конституцией куцой, А вот у поэта — всемирный запой, И мало ему конституций!
15. «

    Вот явилась. Заслонила Всех нарядных, всех подруг, И душа моя вступила В предназначенный ей круг.

    Вот явилась. Заслонила Всех нарядных, всех подруг, И душа моя вступила В предназначенный ей круг.
16. «

    Но для меня неразделимы С тобою — ночь, и мгла реки, И застывающие дымы, И рифм веселых огоньки.

    Но для меня неразделимы С тобою — ночь, и мгла реки, И застывающие дымы, И рифм веселых огоньки.
17. «

    Уже померкла ясность взора, И скрипка под смычок легла, И злая воля дирижера По арфам ветер пронесла...

    Уже померкла ясность взора, И скрипка под смычок легла, И злая воля дирижера По арфам ветер пронесла...
18. «

    Я пригвожден к трактирной стойке. Я пьян давно. Мне всё — равно. Вон счастие мое на тройке В сребристый дым унесено...

    Я пригвожден к трактирной стойке. Я пьян давно. Мне всё — равно. Вон счастие мое на тройке В сребристый дым унесено...
19. «

    Кладя в тарелку грошик медный, Три, да еще семь раз подряд Поцеловать столетний, бедный И зацелованный оклад.

    Кладя в тарелку грошик медный, Три, да еще семь раз подряд Поцеловать столетний, бедный И зацелованный оклад.
20. «

    Ты, знающая дальней цели Путеводительный маяк, Простишь ли мне мои метели, Мой бред, поэзию и мрак.

    Ты, знающая дальней цели Путеводительный маяк, Простишь ли мне мои метели, Мой бред, поэзию и мрак.