83 фразы Александра Беляева для статуса

Ниже 83 цитаты Александра Беляева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я не имею обыкновения мешать другим, если другие не мешают мне.

   Я не имею обыкновения мешать другим, если другие не мешают мне.

   — Педро Зурита · книга
2. «

   Правдивость — плохой объект для иронии.

   Правдивость — плохой объект для иронии.

   — Голова профессора Доуэля · книга
3. «

   Ты будешь служить науке и тем самым всему человечеству.

   Ты будешь служить науке и тем самым всему человечеству.

   — Доктор Сальватор · книга
4. «

   Гуттиэре посмотрела на блестящую машину. Сами понимаете, какой это соблазн для молодой девушки.

   Гуттиэре посмотрела на блестящую машину. Сами понимаете, какой это соблазн для молодой девушки.

   — Человек-амфибия · книга
5. «

   Нет, никогда я не променяю моря на вашу душную, пыльную землю!

   Нет, никогда я не променяю моря на вашу душную, пыльную землю!

   — Ихтиандр · книга
6. «

   Борьба и алчность обращают высочайшие открытия в зло, увеличивая сумму человеческого страдания.

   Борьба и алчность обращают высочайшие открытия в зло, увеличивая сумму человеческого страдания.

   — Доктор Сальватор · книга
7. «

   В океане жизнь всюду — от экватора до полюсов, от поверхности до глубин почти в десять километров.

   В океане жизнь всюду — от экватора до полюсов, от поверхности до глубин почти в десять километров.

   — Доктор Сальватор · книга
8. «

   Посмотрите на эту водную поверхность, — говорил он, указывая на безграничную гладь океана. — Тихий и Атлантический океаны занимают двести пятьдесят пять миллионов квадратных километров — вдвое большую площадь, чем все пять частей света вместе. Недаром океан издавна служил символом бесконечности, мощи, непокоренной воли. Он неистощим в своей доброте и в гневе... Он бесконечно много дает, но может и отобрать все — самое жизнь. Неудивительно, что в древности его обожествляли. Но и этот «бог» был побежден в тот самый момент, когда первобытный человек, упавший в воду, случайно ухватился за плавающий ствол дерева и убедился, что этот ствол держит его на воде. С этого момента начинается история покорения океана — история мореплавания. Придать куску дерева наибольшую устойчивость, научиться управлять им по желанию — вот к чему сводился прогресс в области кораблестроения на протяжении многих тысячелетий.

   Посмотрите на эту водную поверхность, — говорил он, указывая на безграничную гладь океана. — Тихий и Атлантический океаны занимают двести пятьдесят пять миллионов квадратных километров — вдвое большую площадь, чем все пять частей света вместе. Недаром океан издавна служил символом бесконечности, мощи, непокоренной воли. Он неистощим в своей доброте и в гневе... Он бесконечно много дает, но может и отобрать все — самое жизнь. Неудивительно, что в древности его обожествляли. Но и этот «бог» был побежден в тот самый момент, когда первобытный человек, упавший в воду, случайно ухватился за плавающий ствол дерева и убедился, что этот ствол держит его на воде. С этого момента начинается история покорения океана — история мореплавания. Придать куску дерева наибольшую устойчивость, научиться управлять им по желанию — вот к чему сводился прогресс в области кораблестроения на протяжении многих тысячелетий.

   — Людерс · книга
9. «

   Если добродетель не может торжествовать, то, по крайней мере, порок должен быть наказан.

   Если добродетель не может торжествовать, то, по крайней мере, порок должен быть наказан.

   — Голова профессора Доуэля · книга
10. «

    История знает примеры, когда безумные короли управляли огромными государствами, и народ даже не догадывался об этом...

    История знает примеры, когда безумные короли управляли огромными государствами, и народ даже не догадывался об этом...

    — Людерс · книга
11. «

    Красивая женщина — женщина вдвойне. Значит, вдвойне обладает и женскими недостатками.

    Красивая женщина — женщина вдвойне. Значит, вдвойне обладает и женскими недостатками.

    — Голова профессора Доуэля · книга
12. «

    Полосой через город прошла волна какого-то массового пятиминутного помешательства. Крайнее возбуждение охватило всех. И пунктом помешательства на этот раз было слово «война». – Война, война до победы! Смерть врагам! – кричали мужчины, размахивая палками и зонтами, кричали женщины, старики и дети в необычайном задоре и нестройно пели национальные гимны. Лица всех были страшны. Казалось, эти люди уже опьянены кровью и видят перед собой смертельного врага. – Смерть или победа! Война! Да здравствует война! Жажда действия, борьбы, крови была так сильна, что на улицах произошел ряд побоищ. Мужчины и дети дрались между собой. Женщины окружили полную даму, показавшуюся им иностранкой, и били ее зонтиками так, что от зонтиков остались одни изогнутые прутья. Их лица были бледны, глаза горели ненавистью, шляпы падали на землю, волосы распускались. А они продолжали избивать несчастную женщину с каким-то садизмом, почти сладострастным упоением жестокостью. Везде им чудились иностранные шпионы. Толпа мужчин, остановив проезжавший автомобиль «скорой помощи», вытащила воображаемого шпиона. Мужчины сорвали бинты с обожженного тела несчастного. Больной кричал, а обезумевшие люди рылись в перевязках в поисках секретных бумаг. Все они, и мужчины, и женщины, старики и дети, были в таком состоянии, что действительно пошли бы умирать на поля сражений и умерли бы, думая не о себе, а только о том, чтобы убивать. Припадок безумия прошел так же внезапно, как и начался. Ошеломленные, потрясенные люди смотрели на избитых и раненых, на следы крови на земле, на свои истерзанные, растрепанные костюмы и волосы и не могли понять, что все это значит.

    Полосой через город прошла волна какого-то массового пятиминутного помешательства. Крайнее возбуждение охватило всех. И пунктом помешательства на этот раз было слово «война». – Война, война до победы! Смерть врагам! – кричали мужчины, размахивая палками и зонтами, кричали женщины, старики и дети в необычайном задоре и нестройно пели национальные гимны. Лица всех были страшны. Казалось, эти люди уже опьянены кровью и видят перед собой смертельного врага. – Смерть или победа! Война! Да здравствует война! Жажда действия, борьбы, крови была так сильна, что на улицах произошел ряд побоищ. Мужчины и дети дрались между собой. Женщины окружили полную даму, показавшуюся им иностранкой, и били ее зонтиками так, что от зонтиков остались одни изогнутые прутья. Их лица были бледны, глаза горели ненавистью, шляпы падали на землю, волосы распускались. А они продолжали избивать несчастную женщину с каким-то садизмом, почти сладострастным упоением жестокостью. Везде им чудились иностранные шпионы. Толпа мужчин, остановив проезжавший автомобиль «скорой помощи», вытащила воображаемого шпиона. Мужчины сорвали бинты с обожженного тела несчастного. Больной кричал, а обезумевшие люди рылись в перевязках в поисках секретных бумаг. Все они, и мужчины, и женщины, старики и дети, были в таком состоянии, что действительно пошли бы умирать на поля сражений и умерли бы, думая не о себе, а только о том, чтобы убивать. Припадок безумия прошел так же внезапно, как и начался. Ошеломленные, потрясенные люди смотрели на избитых и раненых, на следы крови на земле, на свои истерзанные, растрепанные костюмы и волосы и не могли понять, что все это значит.

    — Властелин мира · книга
13. «

    Я посмотрел на Кокса. Он весь был какой-то сизый. В особенности меня поразил его нос, словно только что вынутый из лиловой краски. На сизом теле была надета сизая рубашка, расстегнутая на груди, с рукавами, засученными выше локтя. Кокс говорил сиплым и, как мне показалось, тоже сизым голосом, шепелявя и картавя. Этот глухой голос как будто выцвел, как и его рубашка.

    Я посмотрел на Кокса. Он весь был какой-то сизый. В особенности меня поразил его нос, словно только что вынутый из лиловой краски. На сизом теле была надета сизая рубашка, расстегнутая на груди, с рукавами, засученными выше локтя. Кокс говорил сиплым и, как мне показалось, тоже сизым голосом, шепелявя и картавя. Этот глухой голос как будто выцвел, как и его рубашка.

    — Хойти-Тойти · книга
14. «

    Атлантида тихо дремлет В голубых лучах луны… Как луна целует землю. Поцелуй меня и ты!

    Атлантида тихо дремлет В голубых лучах луны… Как луна целует землю. Поцелуй меня и ты!

    — Последний человек из Атлантиды · книга
15. «

    Каждый корабль был свидетелем великой трагедии, происходившей на нем пятьдесят, сто, двести лет тому назад.

    Каждый корабль был свидетелем великой трагедии, происходившей на нем пятьдесят, сто, двести лет тому назад.

    — Остров погибших кораблей · книга
16. «

    Но ведь это же всё глупости! Какой бог? Отец говорит, что бог — сказка для маленьких детей!

    Но ведь это же всё глупости! Какой бог? Отец говорит, что бог — сказка для маленьких детей!

    — Ихтиандр · книга
17. «

    Все зависит от того, в чьих руках находится топор. Один рубит им дрова, другой — человеческие головы.

    Все зависит от того, в чьих руках находится топор. Один рубит им дрова, другой — человеческие головы.

    — Качинский · книга
18. «

    Вот поэтому-то мне подчас и кажется, что кому-то выгодно это слюнотечение добродетели, кто-то играет на флейте религии, морали, долга, честности, а мы, глупые, распускаем слюни. Не пора ли бросить весь этот старый хлам и перестать плясать под дудку старой морали?..

    Вот поэтому-то мне подчас и кажется, что кому-то выгодно это слюнотечение добродетели, кто-то играет на флейте религии, морали, долга, честности, а мы, глупые, распускаем слюни. Не пора ли бросить весь этот старый хлам и перестать плясать под дудку старой морали?..

    — Штирнер · книга
19. «

    Радиоволны летят в мёртвую пустоту... Молчит земля, молчит и небо.

    Радиоволны летят в мёртвую пустоту... Молчит земля, молчит и небо.

    — Гость профессора · книга
20. «

    Тюремный сторож, стоявший у двери с ключами в руках, счел себя обязанным соблюдать строжайший нейтралитет. Он получил хорошие взятки от обоих сражающихся и не хотел им мешать.

    Тюремный сторож, стоявший у двери с ключами в руках, счел себя обязанным соблюдать строжайший нейтралитет. Он получил хорошие взятки от обоих сражающихся и не хотел им мешать.

    — Человек-амфибия · книга