Подборка · 18 цитат автора

18 афоризмов Александра Дугина

Подборка из 18 цитат Александра Дугина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

Другие размеры:10 15 16 17 19 20 25 30 все варианты

Вопрос о счастье — это вопрос о ценностях. Ценности — это важнейший элемент социологии.
Философия силы меня заинтересовала. С одной стороны она описывает культуру банту (народ Африки), эта же философия силы, по сути, объясняет функционирование современной политической пропаганды. Например, западной. Отсюда в западном обществе глагол пауэр, наполнить силой, появляется часто. Представление мира как игры сил, и когда сила прибывает — это хорошо, а когда убывает — это плохо, и если сила убывает, есть кто-то, кто в этом виноват. И поиск этого виноватого составляет целую систему в политической пропаганде.
Философия силы меня заинтересовала. С одной стороны она описывает культуру банту (народ Африки), эта же философия силы, по сути, объясняет функционирование современной политической пропаганды. Например, западной. Отсюда в западном обществе глагол пауэр, наполнить силой, появляется часто. Представление мира как игры сил, и когда сила прибывает — это хорошо, а когда убывает — это плохо, и если сила убывает, есть кто-то, кто в этом виноват. И поиск этого виноватого составляет целую систему в политической пропаганде.
Рынок — это инструмент, функционирующий по принципу обогащения богатого и разорения бедного, усиления сильного и ослабления слабого.
— Конец экономики · книга
Противников путинского курса больше нет, а если и есть, то это психически больные и их нужно отправить на диспансеризацию. Путин — везде, Путин — все, Путин абсолютен, Путин незаменим.
...казалось бы, воздух неощутим, воздух легок, воздух прозрачен, но одновременно, когда воздух становится ветром, он становится могуществом, пред которым невозможно устоять. Он на море поднимает волны, превращая их в валы, он способен снести строение и утопить огромный сильный корабль. Вот этот маленький, слабый, невидимый воздух при определенных обстоятельствах становится огромной силой. Так же и душа, будучи невидимой, легкой, неощутимой, такой же как воздух, в определенных ситуациях приобретает невероятное могущество. И отсюда представление о том, что эта легкость воздуха, которая превращается в ветер, это все подводит нас к тематике души. Душа — это то, что движет тело. Здесь очень важно. Душа невидима, но душа определяется по своим последствиям, действиям. Душа — это не то, что движется, а то, что движет. Невидимо движет все остальное.
...казалось бы, воздух неощутим, воздух легок, воздух прозрачен, но одновременно, когда воздух становится ветром, он становится могуществом, пред которым невозможно устоять. Он на море поднимает волны, превращая их в валы, он способен снести строение и утопить огромный сильный корабль. Вот этот маленький, слабый, невидимый воздух при определенных обстоятельствах становится огромной силой. Так же и душа, будучи невидимой, легкой, неощутимой, такой же как воздух, в определенных ситуациях приобретает невероятное могущество. И отсюда представление о том, что эта легкость воздуха, которая превращается в ветер, это все подводит нас к тематике души. Душа — это то, что движет тело. Здесь очень важно. Душа невидима, но душа определяется по своим последствиям, действиям. Душа — это не то, что движется, а то, что движет. Невидимо движет все остальное.
Поразительная вещь. Что происходит в этом превращении мышей в охотников на медведей? Вот та градуальность, о которой я говорил. Когда мыши являются мышами, они маленькие и живут в своих норках. Но когда их человечность, которая им безусловно присуща, которая присуща людям, духам и тем же медведям, начинает разрастаться, они обретают свойство души, или духа, они масштабируются, они из жертв, или предметов превращаются в хищников. И для того, чтобы подчеркнуть, насколько хищник, т. е. охотник, мышь как дух становится могущественным, чукчи описывают, что они охотятся на медведей. Представляете? — маленькая мышь охотится на большого медведя и тащит его на своих повозках себе в нору.
Поразительная вещь. Что происходит в этом превращении мышей в охотников на медведей? Вот та градуальность, о которой я говорил. Когда мыши являются мышами, они маленькие и живут в своих норках. Но когда их человечность, которая им безусловно присуща, которая присуща людям, духам и тем же медведям, начинает разрастаться, они обретают свойство души, или духа, они масштабируются, они из жертв, или предметов превращаются в хищников. И для того, чтобы подчеркнуть, насколько хищник, т. е. охотник, мышь как дух становится могущественным, чукчи описывают, что они охотятся на медведей. Представляете? — маленькая мышь охотится на большого медведя и тащит его на своих повозках себе в нору.
Ангел никогда не сможет быть Богом. Ангел, который захотел быть Богом, перешагнуть эту черту, он пал, и его судьба печальна. И все монотеистические традиции знают фигуру дьявола, знают фигуру сатаны, падшего ангела, Люцифера, который вышел из подчинения Бога, желая стать Богом, желая осуществить высшее тождество. И с точки зрения монотеистической логики двух душ он пал и был отвергнут.
Ангел никогда не сможет быть Богом. Ангел, который захотел быть Богом, перешагнуть эту черту, он пал, и его судьба печальна. И все монотеистические традиции знают фигуру дьявола, знают фигуру сатаны, падшего ангела, Люцифера, который вышел из подчинения Бога, желая стать Богом, желая осуществить высшее тождество. И с точки зрения монотеистической логики двух душ он пал и был отвергнут.
Свойство разума — это особое качество души, способное к мышлению, к очень контрастному разделению. Разум становится собственно разумом человеческим и сверх-человеческим тогда, когда это различение достигает определенной, довольно условной, поначалу вообще условной, а далее все более и более определяемой, степенью контрастности. Когда душа начинает более резко отличать. И в каком-то смысле, когда она начинает различать настолько, что способна порвать связь между вещами и явлениями, вот это пожалуй наиболее яркое представление об именно человеческом разуме, человеческом рассудке. Эта способность к рассуждению, к разумению, анатомирует явления, говоря, что это — одно, а это — совсем другое. Это представление о проведении разделения между двумя частями явления, так, чтобы они были необратимо расчленены, эта способность разделять без возможности восстановить, это как раз свойство очень пронзительного размышления, которое, как считается, свойственно людям и более высоким сверх-человеческим существам.
Свойство разума — это особое качество души, способное к мышлению, к очень контрастному разделению. Разум становится собственно разумом человеческим и сверх-человеческим тогда, когда это различение достигает определенной, довольно условной, поначалу вообще условной, а далее все более и более определяемой, степенью контрастности. Когда душа начинает более резко отличать. И в каком-то смысле, когда она начинает различать настолько, что способна порвать связь между вещами и явлениями, вот это пожалуй наиболее яркое представление об именно человеческом разуме, человеческом рассудке. Эта способность к рассуждению, к разумению, анатомирует явления, говоря, что это — одно, а это — совсем другое. Это представление о проведении разделения между двумя частями явления, так, чтобы они были необратимо расчленены, эта способность разделять без возможности восстановить, это как раз свойство очень пронзительного размышления, которое, как считается, свойственно людям и более высоким сверх-человеческим существам.
Итак, здесь нам надо искать место для психологии. В мире, где души и след простыл. Там не только ее забыли, потеряли, и что мы ее сейчас где-то найдем. Если только немного изменим взгляд на эту карту онтологическую, гносеологическую, которая перед нами обозначилась. И где-то будет забытая затерянная душа, упавшая под стол. Нет. Эта сама карта и в картезианском дуалистическом ключе, и в кантианском, делающем акцент на субъекте, и в ньютоновском, эмпирическом, ставящем акцент на самой материи, — здесь души не только нет, здесь ее и не может быть. Более того, карта возникает, когда душа ликвидируется.
Итак, здесь нам надо искать место для психологии. В мире, где души и след простыл. Там не только ее забыли, потеряли, и что мы ее сейчас где-то найдем. Если только немного изменим взгляд на эту карту онтологическую, гносеологическую, которая перед нами обозначилась. И где-то будет забытая затерянная душа, упавшая под стол. Нет. Эта сама карта и в картезианском дуалистическом ключе, и в кантианском, делающем акцент на субъекте, и в ньютоновском, эмпирическом, ставящем акцент на самой материи, — здесь души не только нет, здесь ее и не может быть. Более того, карта возникает, когда душа ликвидируется.
Идиотизм в своих глубинных корнях сакрален.
— Постфилософия. Три парадигмы в истории мысли · книга
Что такое время? Это проекция семантики на горизонт феноменального. Время творимо сознанием...
— Украина: моя война · книга
Смысл — это духовное содержание факта.
Мы говорили об этих двух осях как об оси вертикальной, которая расположена между ангелами, умами, верными Богу, — и ангелами восставшими. И решение восстания Люцифера создает вертикальную ось, вертикальное измерение, онтологическую вертикаль бытия. А человеческое решение о верности Богу и грехопадении создает горизонтальное измерение бытия. Т.е. между этими двумя решениями, решением Люцифера и решением Адама о непослушании Богу, из этих решений и создаются две оси онтологии — вертикальная и горизонтальная. Эта вертикальная ось, натянутая между небом и адом, между ангельским воинством и павшими духами, составляет необходимое измерение души уже при жизни. Поэтому диалог души происходит на двух уровнях. На вертикальном, с высшими умами, и с умами, которые находятся ниже человеческого мира, — и на горизонтальном уровне, с различными душами, которые окружают человека уже на его уровне. Эта топология, это пространственное представление о трех мирах принципиально необходимо для понимания души в Старое время, в обществе, которое предшествует обществу модерна и Новому времени.
Мы говорили об этих двух осях как об оси вертикальной, которая расположена между ангелами, умами, верными Богу, — и ангелами восставшими. И решение восстания Люцифера создает вертикальную ось, вертикальное измерение, онтологическую вертикаль бытия. А человеческое решение о верности Богу и грехопадении создает горизонтальное измерение бытия. Т.е. между этими двумя решениями, решением Люцифера и решением Адама о непослушании Богу, из этих решений и создаются две оси онтологии — вертикальная и горизонтальная. Эта вертикальная ось, натянутая между небом и адом, между ангельским воинством и павшими духами, составляет необходимое измерение души уже при жизни. Поэтому диалог души происходит на двух уровнях. На вертикальном, с высшими умами, и с умами, которые находятся ниже человеческого мира, — и на горизонтальном уровне, с различными душами, которые окружают человека уже на его уровне. Эта топология, это пространственное представление о трех мирах принципиально необходимо для понимания души в Старое время, в обществе, которое предшествует обществу модерна и Новому времени.
Печальна судьба провидца, если он превращается в идола и в истукана. Провидец повествует о бытии, о жизни, о богах и судьбе мира, о том, что есть в данный момент, а значит, было и будет. Его слова — живые и оживляются жизнью тех, кто их понимает, кто через них соразмышляет. А поэтому через живое понимание эти слова и тот, через которого они были высказаны, продолжают жить, а в некоторых случаях — и только начинают жить по-настоящему. Если мы поймем Хайдеггера, мы сможем двинуться, отталкиваясь от этого понимания, в любую сторону. Более того, совершенно все равно, что это будет за сторона — подтвердим ли мы основные моменты его философии или откроем что-то еще, например, то, что в ней не содержится, или даже то, что ей противоречит. Тот, кто живет в мысли, оживляет тех, кто мыслил когда-то.
Печальна судьба провидца, если он превращается в идола и в истукана. Провидец повествует о бытии, о жизни, о богах и судьбе мира, о том, что есть в данный момент, а значит, было и будет. Его слова — живые и оживляются жизнью тех, кто их понимает, кто через них соразмышляет. А поэтому через живое понимание эти слова и тот, через которого они были высказаны, продолжают жить, а в некоторых случаях — и только начинают жить по-настоящему. Если мы поймем Хайдеггера, мы сможем двинуться, отталкиваясь от этого понимания, в любую сторону. Более того, совершенно все равно, что это будет за сторона — подтвердим ли мы основные моменты его философии или откроем что-то еще, например, то, что в ней не содержится, или даже то, что ей противоречит. Тот, кто живет в мысли, оживляет тех, кто мыслил когда-то.
— Мартин Хайдеггер. Философия другого начала · книга
Есть такой термин «рефлексивный контроль». Это когда тебе извне навязывают, как ты должен понимать то, другое, третье. Как ты должен толковать самого себя, свою историю, понимать, кто другие народы. И тогда тебя не надо завоевывать. Потому что если над тобой установлен рефлексный контроль, то ты поступаешь так, как в тебя это заложено.
Есть такой термин «рефлексивный контроль». Это когда тебе извне навязывают, как ты должен понимать то, другое, третье. Как ты должен толковать самого себя, свою историю, понимать, кто другие народы. И тогда тебя не надо завоевывать. Потому что если над тобой установлен рефлексный контроль, то ты поступаешь так, как в тебя это заложено.
Народ — это не люди и даже не совокупность людей; Народ живет сквозь людей и проявляет себя только тогда, когда люди приближаются к своему центру, к своему сердцу, к самому человеческому в себе. Час Народа — это когда мы экзистируем как русские. Это очень хорошо чувствуется, когда рядом смерть.
Народ — это не люди и даже не совокупность людей; Народ живет сквозь людей и проявляет себя только тогда, когда люди приближаются к своему центру, к своему сердцу, к самому человеческому в себе. Час Народа — это когда мы экзистируем как русские. Это очень хорошо чувствуется, когда рядом смерть.
— Украина: моя война · книга
Если мы знали бы истину, если бы мы понимали мир таким, каков он есть, а не таким, каким он кажется в силу нашего невежества, мы бы знали, что вечная душа и временная душа есть одно и то же. И соответственно мы бы нащупали в нашей временной душе это вечное измерение, эту полярную ось. ...мы бы сказали: есть исток нашей души, который трансцендентен, есть сама наша душа, и ее задача — вернуться к этому истоку.
Если мы знали бы истину, если бы мы понимали мир таким, каков он есть, а не таким, каким он кажется в силу нашего невежества, мы бы знали, что вечная душа и временная душа есть одно и то же. И соответственно мы бы нащупали в нашей временной душе это вечное измерение, эту полярную ось. ...мы бы сказали: есть исток нашей души, который трансцендентен, есть сама наша душа, и ее задача — вернуться к этому истоку.
Всё что имеет цену — ничего не стоит. Купить можно только дрянь!

Смотрите также

Все цитаты — Александр Дугин Все подборки — Александр Дугин Каталог подборок Авторы