416 мыслей Александра Дюмы без воды

Подборка из 416 цитат Александра Дюмы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Никакая дружба не выдержит разоблачения тайны, особенно если эта тайна уязвляет самолюбие; к тому же мы всегда имеем известное нравственное превосходство над теми, чья жизнь нам известна.

   Никакая дружба не выдержит разоблачения тайны, особенно если эта тайна уязвляет самолюбие; к тому же мы всегда имеем известное нравственное превосходство над теми, чья жизнь нам известна.

   — Три мушкетёра · книга
2. «

   Королевское достоинство дается не короной, а рождением...

   Королевское достоинство дается не короной, а рождением...

   — Генрих Наваррский · книга
3. «

   Пророков, предсказывающих несчастье, плохо принимают.

   Пророков, предсказывающих несчастье, плохо принимают.

   — Граф Монте-Кристо · книга
4. «

   Инстинктивная ненависть неистрибима: ничто не может её загасить;иногда слой покрывает её, но под ним она раскаляется ещё сильнее.

   Инстинктивная ненависть неистрибима: ничто не может её загасить;иногда слой покрывает её, но под ним она раскаляется ещё сильнее.

   — Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя · книга
5. «

   Он покорялся мановению женской руки, а мужская рука могла только сломать его, но не согнуть.

   Он покорялся мановению женской руки, а мужская рука могла только сломать его, но не согнуть.

   — Граф Монте-Кристо · книга
6. «

   Если бы ваша дочь совершила только одно преступление и я думал бы, что она замышляет второе, я сказал бы вам: предостерегите ее, накажите, пусть она проведет остаток жизни где-нибудь в монастыре, в слезах замаливая свой грех. Если бы она совершила второе преступление, я сказал бы вам: слушайте, Вильфор, вот вам яд, от которого нет противоядия, быстрый, как мысль, мгновенный, как молния, разящий, как гром; дайте ей этого яду, поручив душу её милости божьей, и таким образом спасите свою честь и свою жизнь, ибо она покушается на вас. Я вижу, как она подходит к вашему изголовью с лицемерной улыбкой и нежными словами! Горе вам, если вы не поразите ее первый! Вот что сказал бы я вам, если бы она убила только двух человек. Но она присутствовала при трех агониях, она видела трех умирающих, она опускалась на колени около трех трупов. В руки палача отравительницу, в руки палача! Вы говорите о чести; сделайте то, что я вам говорю, и вы обессмертите ваше имя!

   Если бы ваша дочь совершила только одно преступление и я думал бы, что она замышляет второе, я сказал бы вам: предостерегите ее, накажите, пусть она проведет остаток жизни где-нибудь в монастыре, в слезах замаливая свой грех. Если бы она совершила второе преступление, я сказал бы вам: слушайте, Вильфор, вот вам яд, от которого нет противоядия, быстрый, как мысль, мгновенный, как молния, разящий, как гром; дайте ей этого яду, поручив душу её милости божьей, и таким образом спасите свою честь и свою жизнь, ибо она покушается на вас. Я вижу, как она подходит к вашему изголовью с лицемерной улыбкой и нежными словами! Горе вам, если вы не поразите ее первый! Вот что сказал бы я вам, если бы она убила только двух человек. Но она присутствовала при трех агониях, она видела трех умирающих, она опускалась на колени около трех трупов. В руки палача отравительницу, в руки палача! Вы говорите о чести; сделайте то, что я вам говорю, и вы обессмертите ваше имя!

   — д' Авриньи · книга
7. «

   — Неужели мир населен только тиграми и крокодилами? — Да, но только двуногие тигры и крокодилы куда опаснее всех других.

   — Неужели мир населен только тиграми и крокодилами? — Да, но только двуногие тигры и крокодилы куда опаснее всех других.

   — Эдмон Дантес (Граф Монте-Кристо) · книга
8. «

   Один человек без труда может оскорбить пятьдесят, это привелегия слабости.

   Один человек без труда может оскорбить пятьдесят, это привелегия слабости.

   — Граф Монте-Кристо · книга
9. «

   Этот достойный господин — мы, разумеется, имеем в виду Атоса — был очень молчалив. Вот уже пять или шесть лет, как он жил в теснейшей дружбе с Портосом и Арамисом. За это время друзья не раз видели на его лице улыбку, но никогда не слышали его смеха. Слова его были кратки и выразительны, он говорил всегда то, что хотел сказать, и больше ничего: никаких прикрас, узоров и красот. Он говорил лишь о существенном, не касаясь подробностей.

   Этот достойный господин — мы, разумеется, имеем в виду Атоса — был очень молчалив. Вот уже пять или шесть лет, как он жил в теснейшей дружбе с Портосом и Арамисом. За это время друзья не раз видели на его лице улыбку, но никогда не слышали его смеха. Слова его были кратки и выразительны, он говорил всегда то, что хотел сказать, и больше ничего: никаких прикрас, узоров и красот. Он говорил лишь о существенном, не касаясь подробностей.

   — Три мушкетёра · книга
10. «

    Да разве в мире что-нибудь теряется? Искусства кочуют и обходят вокруг света; вещи получают другие наименования и только, а чернь не разбирается в этом, но результат всегда один и тот.

    Да разве в мире что-нибудь теряется? Искусства кочуют и обходят вокруг света; вещи получают другие наименования и только, а чернь не разбирается в этом, но результат всегда один и тот.

    — Граф Монте-Кристо · книга
11. «

    Я уважаю старость, но не в вареном и не в жареном виде.

    Я уважаю старость, но не в вареном и не в жареном виде.

    — Портос · книга
12. «

    Ум, привыкший к несчастью, лишь с трудом давал веру радости.

    Ум, привыкший к несчастью, лишь с трудом давал веру радости.

    — Граф Монте-Кристо · книга
13. «

    Философии не научаются; философия есть сочетание приобретённых знаний и высокого ума, применяющего их.

    Философии не научаются; философия есть сочетание приобретённых знаний и высокого ума, применяющего их.

    — Граф Монте-Кристо · книга
14. «

    Наконец, честность его была безукоризненна, и это в тот век, когда военные так легко входили в сделку с верой и совестью, любовники — с суровой щепетильностью, свойственной нашему времени, а бедняки — с седьмой заповедью господней. Словом, Атос был человек весьма необыкновенный.

    Наконец, честность его была безукоризненна, и это в тот век, когда военные так легко входили в сделку с верой и совестью, любовники — с суровой щепетильностью, свойственной нашему времени, а бедняки — с седьмой заповедью господней. Словом, Атос был человек весьма необыкновенный.

    — Три мушкетёра · книга
15. «

    От умирающих не ускользает ни одно выражение на лицах тех, кто окружает их...

    От умирающих не ускользает ни одно выражение на лицах тех, кто окружает их...

    — Королева Марго · книга
16. «

    Всегда наступает такая минута, когда однажды сделанное нами добро становится нашим ходатаем перед богом.

    Всегда наступает такая минута, когда однажды сделанное нами добро становится нашим ходатаем перед богом.

    — Три мушкетёра · книга
17. «

    Роза принадлежала к числу тех женщин, которые из-за пустяка легко падают духом, но которые полны сил перед лицом большого несчастья и в самом же несчастье черпают энергию, чтобы побороть его.

    Роза принадлежала к числу тех женщин, которые из-за пустяка легко падают духом, но которые полны сил перед лицом большого несчастья и в самом же несчастье черпают энергию, чтобы побороть его.

    — Чёрный тюльпан · книга
18. «

    Как можно пройти мимо своей судьбы, не узнав ее?

    Как можно пройти мимо своей судьбы, не узнав ее?

    — название главы · книга
19. «

    Все мужчины подлецы, и я счастлива, что могу не только ненавидеть их; теперь я их презираю.

    Все мужчины подлецы, и я счастлива, что могу не только ненавидеть их; теперь я их презираю.

    — Эжени · книга
20. «

    Это бремя, которое я поднял, тяжелое, как мир, и которое я думал донести до конца, отвечало моим желаниям, но не моим силам.

    Это бремя, которое я поднял, тяжелое, как мир, и которое я думал донести до конца, отвечало моим желаниям, но не моим силам.

    — Граф Монте-Кристо · книга