20 цитат, которые говорил Александр Кушнер

Ниже 20 цитат Александра Кушнера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   К двери припаду одним плечом, В комнату войду, гремя ключом. Я и через сотни тысяч лет В темноте найду рукою свет. Комната. Скрипящая доска. Четырехугольная тоска. Круг моих скитаний в полумгле. Огненное солнце на столе. Раз в году бросаясь на вокзал, Я из тех, кто редко уезжал. Как уеду я? Куда уйду? Отпуска бывают раз в году. Десять метров мирного житья, Дел моих, любви моей, тревог,- Форма городского бытия, Вставшая дорогам поперек.

   К двери припаду одним плечом, В комнату войду, гремя ключом. Я и через сотни тысяч лет В темноте найду рукою свет. Комната. Скрипящая доска. Четырехугольная тоска. Круг моих скитаний в полумгле. Огненное солнце на столе. Раз в году бросаясь на вокзал, Я из тех, кто редко уезжал. Как уеду я? Куда уйду? Отпуска бывают раз в году. Десять метров мирного житья, Дел моих, любви моей, тревог,- Форма городского бытия, Вставшая дорогам поперек.
2. «

   Если видишь на картине Чашку кофе на столе, Или морс в большом графине, Или розу в хрустале, Или бронзовую вазу, Или грушу, или торт, Или все предметы сразу, Знай, что это натюрморт

   Если видишь на картине Чашку кофе на столе, Или морс в большом графине, Или розу в хрустале, Или бронзовую вазу, Или грушу, или торт, Или все предметы сразу, Знай, что это натюрморт
3. «

   Если видишь, что с картины Смотрит кто-нибудь на нас, Или принц в плаще старинном, Или в робе верхолаз, Лётчик или балерина, Или Колька, твой сосед, Обязательно картина Называется портрет.

   Если видишь, что с картины Смотрит кто-нибудь на нас, Или принц в плаще старинном, Или в робе верхолаз, Лётчик или балерина, Или Колька, твой сосед, Обязательно картина Называется портрет.
4. «

   Никто не виноват, Что облетает сад, Что подмерзают лужи, Что город мрачноват, А дальше будет хуже.

   Никто не виноват, Что облетает сад, Что подмерзают лужи, Что город мрачноват, А дальше будет хуже.
5. «

   Пунктуация — радость моя! Как мне жить без тебя, запятая? Препинание — честь соловья И потребность его золотая.

   Пунктуация — радость моя! Как мне жить без тебя, запятая? Препинание — честь соловья И потребность его золотая.
6. «

   Больной неизлечимо Завидует тому, Кого провозят мимо В районную тюрьму. А тот глядит: больница. Ему бы в тот покой С таблетками, и шприцем, И старшею сестрой.

   Больной неизлечимо Завидует тому, Кого провозят мимо В районную тюрьму. А тот глядит: больница. Ему бы в тот покой С таблетками, и шприцем, И старшею сестрой.
7. «

   У счастливой любви не бывает стихов, А несчастная их не считает. Пусть они утешением для простаков Служат, если им слов не хватает. Эти рифмы, которые сами пришли, Ничего для нее не добились. Постояли, поплакали. В строчку вошли. Не утешили. Зря торопились.

   У счастливой любви не бывает стихов, А несчастная их не считает. Пусть они утешением для простаков Служат, если им слов не хватает. Эти рифмы, которые сами пришли, Ничего для нее не добились. Постояли, поплакали. В строчку вошли. Не утешили. Зря торопились.
8. «

   Не соблазняй меня парчой Полуистлевшей, и свечой Полусгоревшей, и листвой Полуопавшей и сырой.

   Не соблазняй меня парчой Полуистлевшей, и свечой Полусгоревшей, и листвой Полуопавшей и сырой.
9. «

   В тот год я жил дурными новостями, Бедой своей, и болью, и виною. Сухими, воспаленными глазами Смотрел на мир, мерцавший предо мною.

   В тот год я жил дурными новостями, Бедой своей, и болью, и виною. Сухими, воспаленными глазами Смотрел на мир, мерцавший предо мною.
10. «

    Быть классиком — значит стоять на шкафу Бессмысленным бюстом, топорща ключицы. О Гоголь, во сне ль это всё, наяву? Так чучело ставят: бекаса, сову. Стоишь вместо птицы.

    Быть классиком — значит стоять на шкафу Бессмысленным бюстом, топорща ключицы. О Гоголь, во сне ль это всё, наяву? Так чучело ставят: бекаса, сову. Стоишь вместо птицы.
11. «

    Вот женщина: пробор и платья вырез милый. Нам кажется, что с ней при жизни мы в раю. Но с помощью ее невидимые силы Замысливают боль, лелея смерть твою.

    Вот женщина: пробор и платья вырез милый. Нам кажется, что с ней при жизни мы в раю. Но с помощью ее невидимые силы Замысливают боль, лелея смерть твою.
12. «

    Один возможен был бы бог, Идущий в газовые печи С детьми, под зло подставив плечи, Как старый польский педагог.

    Один возможен был бы бог, Идущий в газовые печи С детьми, под зло подставив плечи, Как старый польский педагог.
13. «

    Два мальчика, два тихих обормотика, ни свитера, ни плащика, ни зонтика, под дождичком на досточке качаются, а песенки у них уже кончаются. Что завтра? Понедельник или пятница? Им кажется, что долго детство тянется. Поднимется один, другой опустится. К плечу прибилась бабочка- капустница. Качаются весь день с утра и до ночи. Ни горя, ни любви, ни мелкой сволочи. Все в будущем, за морем одуванчиков. Мне кажется, что я — один из мальчиков.

    Два мальчика, два тихих обормотика, ни свитера, ни плащика, ни зонтика, под дождичком на досточке качаются, а песенки у них уже кончаются. Что завтра? Понедельник или пятница? Им кажется, что долго детство тянется. Поднимется один, другой опустится. К плечу прибилась бабочка- капустница. Качаются весь день с утра и до ночи. Ни горя, ни любви, ни мелкой сволочи. Все в будущем, за морем одуванчиков. Мне кажется, что я — один из мальчиков.
14. «

    Всех ещё мы не знаем резервов, Что ещё обнаружат, бог весть, Но спроси нас: — Нельзя ли без нервов? — Как без нервов, когда они есть!

    Всех ещё мы не знаем резервов, Что ещё обнаружат, бог весть, Но спроси нас: — Нельзя ли без нервов? — Как без нервов, когда они есть!
15. «

    Когда я очень затоскую, Достану книжку записную. И вот ни крикнуть, ни вздохнуть,- Я позвоню кому-нибудь. О голоса моих знакомых! Спасибо вам, спасибо вам За то, что в трудном переплете Любви и горя своего Вы забывали, как живете, Вы говорили: «Ничего». И за обычными словами Была такая доброта, Как будто бог стоял за вами И вам подсказывал тогда.

    Когда я очень затоскую, Достану книжку записную. И вот ни крикнуть, ни вздохнуть,- Я позвоню кому-нибудь. О голоса моих знакомых! Спасибо вам, спасибо вам За то, что в трудном переплете Любви и горя своего Вы забывали, как живете, Вы говорили: «Ничего». И за обычными словами Была такая доброта, Как будто бог стоял за вами И вам подсказывал тогда.
16. «

    Показалось, что горе прошло И узлы развязались тугие. Как-то больше воды утекло В этот год, чем в другие.

    Показалось, что горе прошло И узлы развязались тугие. Как-то больше воды утекло В этот год, чем в другие.
17. «

    Тайны в Офелии нет никакой И в Дездемоне, по-моему, тоже. Только цветы, что всегда под рукой, И рукоделье, и жемчуг, быть может. <...> Песенка — да! Понимание — да! Или упрямство и непониманье, Только не тайна — мужская мечта, Вымысел праздный, любви оправданье.

    Тайны в Офелии нет никакой И в Дездемоне, по-моему, тоже. Только цветы, что всегда под рукой, И рукоделье, и жемчуг, быть может. <...> Песенка — да! Понимание — да! Или упрямство и непониманье, Только не тайна — мужская мечта, Вымысел праздный, любви оправданье.
18. «

    В красоте миловидности нет. Боже, как хороша миловидность! Это отсвет скорее, чем свет. И открытость, а вовсе не скрытность.

    В красоте миловидности нет. Боже, как хороша миловидность! Это отсвет скорее, чем свет. И открытость, а вовсе не скрытность.
19. «

    Звезда над кронами дерев Сгорит, чуть-чуть не долетев.

    Звезда над кронами дерев Сгорит, чуть-чуть не долетев.
20. «

    Вода в графине — чудо из чудес, Прозрачный шар, задержанный в паденье! Откуда он? Как очутился здесь, На столике, в огромном учрежденье? Какие предрассветные сады Забыли мы и помним до сих пор мы? И счастлив я способностью воды Покорно повторять чужие формы. А сам графин плывет из пустоты, Как призрак льдин, растаявших однажды, Как воплощенье горестной мечты Несчастных тех, что умерли от жажды. Что делать мне? Отпить один глоток, Подняв стакан? И чувствовать при этом, Как подступает к сердцу холодок Невыносимой жалости к предметам? Когда сотрудница заговорит со мной, Вздохну, но это не ее заслуга. Разделены невидимой стеной, Вода и воздух смотрят друг на друга...

    Вода в графине — чудо из чудес, Прозрачный шар, задержанный в паденье! Откуда он? Как очутился здесь, На столике, в огромном учрежденье? Какие предрассветные сады Забыли мы и помним до сих пор мы? И счастлив я способностью воды Покорно повторять чужие формы. А сам графин плывет из пустоты, Как призрак льдин, растаявших однажды, Как воплощенье горестной мечты Несчастных тех, что умерли от жажды. Что делать мне? Отпить один глоток, Подняв стакан? И чувствовать при этом, Как подступает к сердцу холодок Невыносимой жалости к предметам? Когда сотрудница заговорит со мной, Вздохну, но это не ее заслуга. Разделены невидимой стеной, Вода и воздух смотрят друг на друга...