Александр Сергеевич Пушкин: 508 цитат на каждый день

Подборка из 508 цитат Александра Сергеевича Пушкина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Хорошенькая женщина, конечно, вольна... быть вольной. Боже мой, я не собираюсь читать вам нравоучения, но все же следует уважать мужа, — иначе никто не захочет состоять в мужьях.

   Хорошенькая женщина, конечно, вольна... быть вольной. Боже мой, я не собираюсь читать вам нравоучения, но все же следует уважать мужа, — иначе никто не захочет состоять в мужьях.
2. «

   Мечтам и годам нет возврата.

   Мечтам и годам нет возврата.

   — Евгений Онегин · книга
3. «

   Маша не обратила никакого внимания на молодого француза, воспитанная в аристократических предрассудках, учитель был для нее род слуги или мастерового, а слуга или мастеровой не казался ей мужчиною.

   Маша не обратила никакого внимания на молодого француза, воспитанная в аристократических предрассудках, учитель был для нее род слуги или мастерового, а слуга или мастеровой не казался ей мужчиною.

   — Дубровский · книга
4. «

   Разговорный язык простого народа (не читающего иностранных книг и, слава Богу, не выражающего, как мы, своих мыслей на французском языке) достоин также глубочайших исследований. Альфиери изучал итальянский язык на флорентийском базаре: не худо нам иногда прислушиваться к московским просвирням. Они говорят удивительно чистым и правильным языком.

   Разговорный язык простого народа (не читающего иностранных книг и, слава Богу, не выражающего, как мы, своих мыслей на французском языке) достоин также глубочайших исследований. Альфиери изучал итальянский язык на флорентийском базаре: не худо нам иногда прислушиваться к московским просвирням. Они говорят удивительно чистым и правильным языком.
5. «

   Кто с минуту переможет Хладным разумом любовь, Бремя тягостных оков Ей на крылья не возложит, – Тот не смейся, не резвись, С строгой мудростью дружись. Но с рассудком вновь заспоришь – Рад не рад, но дверь отворишь, Как проказливый Эрот Постучится у ворот.

   Кто с минуту переможет Хладным разумом любовь, Бремя тягостных оков Ей на крылья не возложит, – Тот не смейся, не резвись, С строгой мудростью дружись. Но с рассудком вновь заспоришь – Рад не рад, но дверь отворишь, Как проказливый Эрот Постучится у ворот.
6. «

   Легкомысленный свет беспощадно гонит на самом деле то, что дозволяет в теории...

   Легкомысленный свет беспощадно гонит на самом деле то, что дозволяет в теории...

   — Ибрагим Ганнибал · книга
7. «

   Одна из причин жадности, с которой мы читаем записки великих людей, — наше самолюбие: мы рады, если сходствуем с замечательным человеком чем бы то ни было, мнениями, чувствами, привычками — даже слабостями и пороками.

   Одна из причин жадности, с которой мы читаем записки великих людей, — наше самолюбие: мы рады, если сходствуем с замечательным человеком чем бы то ни было, мнениями, чувствами, привычками — даже слабостями и пороками.

   — Пушкин · книга
8. «

   «Всё моё», — сказало злато; «Всё моё», — сказал булат. «Всё куплю», — сказало злато; «Всё возьму», — сказал булат.

   «Всё моё», — сказало злато; «Всё моё», — сказал булат. «Всё куплю», — сказало злато; «Всё возьму», — сказал булат.
9. «

   — Paul! — закричала графиня из-за ширмов, — пришли мне какой-нибудь новый роман, только, пожалуйста, не из нынешних. — Как это, grand'maman? — То есть такой роман, где бы герой не давил ни отца, ни матери и где бы не было утопленных тел. Я ужасно боюсь утопленников! — Таких романов нынче нет. Не хотите ли разве русских? — А разве есть русские романы?... Пришли, батюшка, пожалуйста пришли!

   — Paul! — закричала графиня из-за ширмов, — пришли мне какой-нибудь новый роман, только, пожалуйста, не из нынешних. — Как это, grand'maman? — То есть такой роман, где бы герой не давил ни отца, ни матери и где бы не было утопленных тел. Я ужасно боюсь утопленников! — Таких романов нынче нет. Не хотите ли разве русских? — А разве есть русские романы?... Пришли, батюшка, пожалуйста пришли!

   — Пиковая дама · книга
10. «

    И что ж? Свой бедственный побег, Кичась, они забыли ныне; Забыли русский штык и снег, Погребший славу их в пустыне. Знакомый пир их манит вновь - Хмельна для них славянов кровь; Но тяжко будет им похмелье; Но долог будет сон гостей На тесном, хладном новоселье, Под злаком северных полей!

    И что ж? Свой бедственный побег, Кичась, они забыли ныне; Забыли русский штык и снег, Погребший славу их в пустыне. Знакомый пир их манит вновь - Хмельна для них славянов кровь; Но тяжко будет им похмелье; Но долог будет сон гостей На тесном, хладном новоселье, Под злаком северных полей!
11. «

    Теперь я знаю, в вашей воле меня презреньем наказать.

    Теперь я знаю, в вашей воле меня презреньем наказать.

    — Татьяна Ларина · книга
12. «

    Сердце в будущем живет; Настоящее уныло: Все мгновенно, все пройдёт; Что пройдёт, то будет мило.

    Сердце в будущем живет; Настоящее уныло: Все мгновенно, все пройдёт; Что пройдёт, то будет мило.
13. «

    Мне грустно и легко; печаль моя светла; Печаль моя полна тобою.

    Мне грустно и легко; печаль моя светла; Печаль моя полна тобою.
14. «

    Москва — город ничтожества. На её заставе написано: оставьте всякое разумение, о вы, входящие сюда.

    Москва — город ничтожества. На её заставе написано: оставьте всякое разумение, о вы, входящие сюда.
15. «

    Ей рано нравились романы; Они ей заменяли всё; Она влюблялася в обманы И Ричардсона и Руссо. Отец ее был добрый малый, В прошедшем веке запоздалый; Но в книгах не видал вреда; Он, не читая никогда, Их почитал пустой игрушкой И не заботился о том, Какой у дочки тайный том Дремал до утра под подушкой.

    Ей рано нравились романы; Они ей заменяли всё; Она влюблялася в обманы И Ричардсона и Руссо. Отец ее был добрый малый, В прошедшем веке запоздалый; Но в книгах не видал вреда; Он, не читая никогда, Их почитал пустой игрушкой И не заботился о том, Какой у дочки тайный том Дремал до утра под подушкой.

    — Евгений Онегин · книга
16. «

    Не ужинать — святой тому закон, Кому всего дороже легкий сон.

    Не ужинать — святой тому закон, Кому всего дороже легкий сон.
17. «

    Зависть — сестра соревнования, следственно из хорошего роду.

    Зависть — сестра соревнования, следственно из хорошего роду.
18. «

    Еще дуют холодные ветры И наносят утренни морозы, Только что на проталинах весенних Показались ранние цветочки, Как из чудного царства воскового, Из душистой келейки медовой Вылетала первая пчелка, Полетела по ранним цветочкам О красной весне поразведать, Скоро ль будет гостья дорогая, Скоро ль луга позеленеют, Скоро ль у кудрявой у березы Распустятся клейкие листочки, Зацветет черемуха душиста.

    Еще дуют холодные ветры И наносят утренни морозы, Только что на проталинах весенних Показались ранние цветочки, Как из чудного царства воскового, Из душистой келейки медовой Вылетала первая пчелка, Полетела по ранним цветочкам О красной весне поразведать, Скоро ль будет гостья дорогая, Скоро ль луга позеленеют, Скоро ль у кудрявой у березы Распустятся клейкие листочки, Зацветет черемуха душиста.
19. «

    С душою, полной сожалений, И опершися на гранит, Стоял задумчиво Евгений, Как описал себя пиит. Все было тихо; лишь ночные Перекликались часовые; Да дрожек отдаленный стук С Мильонной раздавался вдруг; Лишь лодка, веслами махая, Плыла по дремлющей реке: И нас пленяли вдалеке Рожок и песня удалая... Но слаще, средь ночных забав, Напев Торкватовых октав!

    С душою, полной сожалений, И опершися на гранит, Стоял задумчиво Евгений, Как описал себя пиит. Все было тихо; лишь ночные Перекликались часовые; Да дрожек отдаленный стук С Мильонной раздавался вдруг; Лишь лодка, веслами махая, Плыла по дремлющей реке: И нас пленяли вдалеке Рожок и песня удалая... Но слаще, средь ночных забав, Напев Торкватовых октав!

    — Евгений Онегин · книга
20. «

    Ах, отчего мне дивная природа Корреджио искусства не дала? Тогда б в число парнасского народа Лихая страсть меня не занесла. Чернилами я не марал бы пальцы, Не засорял бумагою чердак И за бюро, как девица за пяльцы, Стихи писать не сел бы я никак.

    Ах, отчего мне дивная природа Корреджио искусства не дала? Тогда б в число парнасского народа Лихая страсть меня не занесла. Чернилами я не марал бы пальцы, Не засорял бумагою чердак И за бюро, как девица за пяльцы, Стихи писать не сел бы я никак.

    — Монах · книга