43 цитаты от Александры Черченя

Александра Черчень — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 43 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   – Забавная штука жизнь, – шелестом прозвучал под сводами баритон. – Очень, – тихо согласилась Мышка. Я лишь улыбнулась, медленно уплывая в сон. И правда, забавная. Все так обернулось… Но нас трое, и это хорошо. Трое – это лучше, чем одна. И мы связаны. А значит, мы друг за друга. Значит, мы – сила!

   – Забавная штука жизнь, – шелестом прозвучал под сводами баритон. – Очень, – тихо согласилась Мышка. Я лишь улыбнулась, медленно уплывая в сон. И правда, забавная. Все так обернулось… Но нас трое, и это хорошо. Трое – это лучше, чем одна. И мы связаны. А значит, мы друг за друга. Значит, мы – сила!

   — Кеша · книга
2. «

   Мы свернули на одну из узких улочек, немного поплутали по закоулкам и спустя несколько минут зашли в неприметный тупик. Кстати, меня порадовало отсутствие грязи, ухоженность и приятный, хоть и немного терпкий, запах каких-то незнакомых трав. Хороший город. — Как называется это место? — полюбопытствовала я. — Изумрудный город, — предсказуемо ответил Феликс, сосредоточенно ощупывая стенку. Ну да… А чего я ожидала? Но интересно, имеет ли он что-нибудь общее с фантазиями незабвенного Фрэнка Баума? Насколько я помню, жители там были вполне обыкновенные. Тут же этим и не пахнет. Но сам город… Гудвин опять же… Очень интересно!

   Мы свернули на одну из узких улочек, немного поплутали по закоулкам и спустя несколько минут зашли в неприметный тупик. Кстати, меня порадовало отсутствие грязи, ухоженность и приятный, хоть и немного терпкий, запах каких-то незнакомых трав. Хороший город. — Как называется это место? — полюбопытствовала я. — Изумрудный город, — предсказуемо ответил Феликс, сосредоточенно ощупывая стенку. Ну да… А чего я ожидала? Но интересно, имеет ли он что-нибудь общее с фантазиями незабвенного Фрэнка Баума? Насколько я помню, жители там были вполне обыкновенные. Тут же этим и не пахнет. Но сам город… Гудвин опять же… Очень интересно!

   — Юлия Аристова · книга
3. «

   Подняла взгляд на невозмутимую зеленую физиономию, но этот гад только ласково мне улыбнулся и обратился к Шахерезаде Адовне: — Спасибо за срочность. Я в долгу не останусь. — Что вы, господин Феликс, как можно, — потупилась мохнатая Адовна, у которой даже пятачок покраснел. — Все для вас. — Рад, что у нас такие сознательные работники. — Улыбка кикимора снова озарила существование несчастной чертовки, которой явно ничего, кроме этого, не светило. Дама гордо выпрямилась, щелкнула копытами и отрапортовала: — Служу Малахиту! — Чудесно, — возрадовалось… начальство, что ли?! — Юля, мы можем идти. И мы покинули гостеприимный кабинет под номером «666».

   Подняла взгляд на невозмутимую зеленую физиономию, но этот гад только ласково мне улыбнулся и обратился к Шахерезаде Адовне: — Спасибо за срочность. Я в долгу не останусь. — Что вы, господин Феликс, как можно, — потупилась мохнатая Адовна, у которой даже пятачок покраснел. — Все для вас. — Рад, что у нас такие сознательные работники. — Улыбка кикимора снова озарила существование несчастной чертовки, которой явно ничего, кроме этого, не светило. Дама гордо выпрямилась, щелкнула копытами и отрапортовала: — Служу Малахиту! — Чудесно, — возрадовалось… начальство, что ли?! — Юля, мы можем идти. И мы покинули гостеприимный кабинет под номером «666».

   — Юлия Аристова · книга
4. «

   – Если с девочкой что-то случится… Кеша невинно хлопнул глазами и сказал: – Нет, я, конечно, в меру сил и возможностей… Но я же такой маленький и слабенький! – Если не убережешь, то будешь еще и дохленький.

   – Если с девочкой что-то случится… Кеша невинно хлопнул глазами и сказал: – Нет, я, конечно, в меру сил и возможностей… Но я же такой маленький и слабенький! – Если не убережешь, то будешь еще и дохленький.

   — Кеша · книга
5. «

   — Ты рушишь мои радужные замки, — уныло поведал синеглазый. — Разбиваешь на осколки зеркало мечты! Выдираешь мне сердце! Я ухожу! Ухожу в печали, с рваной раной в груди, и если я умру тут же за углом, это будет исключительно на твой совести, безжалостное членистоногое! — Лель, за углом — дом мадам Жоржетт, — улыбнулся эльф, с иронией наблюдая за разворачивающейся комедией. — Если тебе там от чего и светит умереть, то явно не от озвученного.

   — Ты рушишь мои радужные замки, — уныло поведал синеглазый. — Разбиваешь на осколки зеркало мечты! Выдираешь мне сердце! Я ухожу! Ухожу в печали, с рваной раной в груди, и если я умру тут же за углом, это будет исключительно на твой совести, безжалостное членистоногое! — Лель, за углом — дом мадам Жоржетт, — улыбнулся эльф, с иронией наблюдая за разворачивающейся комедией. — Если тебе там от чего и светит умереть, то явно не от озвученного.

   — Элливир · книга
6. «

   Надо признать, господа, с каждым вашим поступком или разговором, мое мнение о вас падает все ниже и ниже. Вы похожи на великовозрастных заигравшихся детей, которым с самого начала было позволено совершенно все, а что не получали, вы брали сами, разумеется, не спрашивая ничьего мнения. Вот и сейчас у вас обоих одна и та же проблема, а вы делите новую игрушку! И все потому, что у одного взыграло «У меня такого нет!», а второй с какого-то ляда посчитал это своей собственностью!

   Надо признать, господа, с каждым вашим поступком или разговором, мое мнение о вас падает все ниже и ниже. Вы похожи на великовозрастных заигравшихся детей, которым с самого начала было позволено совершенно все, а что не получали, вы брали сами, разумеется, не спрашивая ничьего мнения. Вот и сейчас у вас обоих одна и та же проблема, а вы делите новую игрушку! И все потому, что у одного взыграло «У меня такого нет!», а второй с какого-то ляда посчитал это своей собственностью!

   — Юлия Аристова · книга
7. «

   – Ты готова, Лали? – Нет, разумеется. – Вот и великолепно!

   – Ты готова, Лали? – Нет, разумеется. – Вот и великолепно!

   — Лали · книга
8. «

   Наглый тип, представлявшийся по голосу прекраснейшим, оказался обладателем надменной морды аристократа в энном поколении, на которой аршинными буквами было написано: «Смерть несовершенству!» Собственно, кроме этой откровенной породистости, ничего особенного в нем не было. Высокий блондин с черными глазами, высокомерным выражением лица и острыми ушами. Привет эльфам! Я искренне считала, что вы посимпатичнее…

   Наглый тип, представлявшийся по голосу прекраснейшим, оказался обладателем надменной морды аристократа в энном поколении, на которой аршинными буквами было написано: «Смерть несовершенству!» Собственно, кроме этой откровенной породистости, ничего особенного в нем не было. Высокий блондин с черными глазами, высокомерным выражением лица и острыми ушами. Привет эльфам! Я искренне считала, что вы посимпатичнее…

   — Юлия Аристова · книга
9. «

   В отличие от подавляющего большинства людей в подобной ситуации, домой меня тянул разве что все никак не сдыхающий кактус на подоконнике родной квартиры. Раньше у нас было много цветов… Когда мама была. Но два года назад она пропала. Вот так просто и совершенно бесследно. С работы ушла — домой не пришла. Как испарилась. А в то время по городу ходили неприятные слухи об убийце. Но тела не нашли. Как и вещей. Сначала была безумная надежда и судорожные поиски, а потом глухое отчаяние и безразличие ко всему. И я ушла в себя. Больше полугода как в черной дыре потерялись. За это время от меня сбежали кот, парень, и погибли все цветы, кроме стойкого кактуса. Я даже одно время целенаправленно пыталась его уморить. Не получилось. И вот в какой-то момент при разглядывании зеленого, вопреки всем испытаниям, растения, стоящего на пыльном окне, мне в голову пришла мысль: «А чем я хуже?» Почему вяну?

   В отличие от подавляющего большинства людей в подобной ситуации, домой меня тянул разве что все никак не сдыхающий кактус на подоконнике родной квартиры. Раньше у нас было много цветов… Когда мама была. Но два года назад она пропала. Вот так просто и совершенно бесследно. С работы ушла — домой не пришла. Как испарилась. А в то время по городу ходили неприятные слухи об убийце. Но тела не нашли. Как и вещей. Сначала была безумная надежда и судорожные поиски, а потом глухое отчаяние и безразличие ко всему. И я ушла в себя. Больше полугода как в черной дыре потерялись. За это время от меня сбежали кот, парень, и погибли все цветы, кроме стойкого кактуса. Я даже одно время целенаправленно пыталась его уморить. Не получилось. И вот в какой-то момент при разглядывании зеленого, вопреки всем испытаниям, растения, стоящего на пыльном окне, мне в голову пришла мысль: «А чем я хуже?» Почему вяну?

   — Юлия Аристова · книга
10. «

    А где ты видела хоть одного психа, который был бы согласен с диагнозом?!

    А где ты видела хоть одного психа, который был бы согласен с диагнозом?!

    — Ришаль дир Ниралисса · книга
11. «

    – Мы мирно идем навестить свою почившую родню. Кстати, тоже очень мирную! В умертвия не превращались, призраками не становились. Идеальные покойники! Никакого беспокойства смотрителям кладбища! – Ага, а стало быть, то, что мы, вполне живые, ночью топаем на кладбище навестить почившую родню, – это в порядке вещей. Притом топаем с рюкзаками и попугаем. Видать, первое – для застолья, а второе… для развлечения.

    – Мы мирно идем навестить свою почившую родню. Кстати, тоже очень мирную! В умертвия не превращались, призраками не становились. Идеальные покойники! Никакого беспокойства смотрителям кладбища! – Ага, а стало быть, то, что мы, вполне живые, ночью топаем на кладбище навестить почившую родню, – это в порядке вещей. Притом топаем с рюкзаками и попугаем. Видать, первое – для застолья, а второе… для развлечения.

    — Лали · книга
12. «

    — О чем вы думаете? — внезапно нарушил тишину Ла-Шавоир. Я откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на его резкое, темное лицо с неожиданно светлыми глазами. Почти неприятно светлыми… — О том, куда вы меня втравили. — Лучше бы подумали о том, что в незнакомом месте стоит держать свой гонор при себе, — нахмурился кикимор. — Тем более не хамить в лицо Хозяину Медной горы. — Кому? — Я нервно рассмеялась. Ох, Юлька, хотела ты в жизни сказки! Вот получай!

    — О чем вы думаете? — внезапно нарушил тишину Ла-Шавоир. Я откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на его резкое, темное лицо с неожиданно светлыми глазами. Почти неприятно светлыми… — О том, куда вы меня втравили. — Лучше бы подумали о том, что в незнакомом месте стоит держать свой гонор при себе, — нахмурился кикимор. — Тем более не хамить в лицо Хозяину Медной горы. — Кому? — Я нервно рассмеялась. Ох, Юлька, хотела ты в жизни сказки! Вот получай!

    — Феликс Ла-Шавоир · книга
13. «

    Мы с Феликсом некоторое время задумчиво смотрели вслед этому невероятному типу, а затем я спросила: — А у эльфов тоже засуха была? — Да, — рассеянно ответил зеленый. — Даже сильнее, чем у нас. У них человейков даже в зоопарках не осталось. А еще «прогрессивная страна, гуманизм — наше все»… — Вот тебе и вегетарианцы, — ошарашенно пробормотала я, с содроганием вспоминая набор белых красивых зубов остроухого.

    Мы с Феликсом некоторое время задумчиво смотрели вслед этому невероятному типу, а затем я спросила: — А у эльфов тоже засуха была? — Да, — рассеянно ответил зеленый. — Даже сильнее, чем у нас. У них человейков даже в зоопарках не осталось. А еще «прогрессивная страна, гуманизм — наше все»… — Вот тебе и вегетарианцы, — ошарашенно пробормотала я, с содроганием вспоминая набор белых красивых зубов остроухого.

    — Юлия Аристова · книга
14. «

    Быть «прелесть, какой дурочкой» гораздо проще, чем просто «умной девушкой»! Хотя бы потому, что, в отличие от ума, глупость в подтверждениях не нуждается… Проще, легче, удобнее. Глупышкам многое сходит с рук. Глупышек просто не принимают в расчет.

    Быть «прелесть, какой дурочкой» гораздо проще, чем просто «умной девушкой»! Хотя бы потому, что, в отличие от ума, глупость в подтверждениях не нуждается… Проще, легче, удобнее. Глупышкам многое сходит с рук. Глупышек просто не принимают в расчет.

    — Факультет интриг и пакостей. Книга первая. Три флакона авантюры · книга
15. «

    — А что бы вы хотели? — Немного, — честно соврала я, решив требовать по максимуму, авось в итоге и получу что-то относительно приличное. — Поместье, содержание, гостевые апартаменты во дворце и двух личных служанок. — А может, еще замуж за герцога? — поразился размаху моих запросов Феликс. — И тогда все это автоматически приложится, да еще пара десятков замков сверху! — Нет, — подумав над предложением, я решительно его отклонила. — Вы извините, хоть я с высшей знатью знакома пока только заочно и в вашем лице, но… не вдохновляет. — Чу-у-удненько, — ухмыльнулся болотник. — Юлия, думаю, вы прекрасно поняли подоплеку моего вопроса. Конечно, поняла. В простонародье такое еще называется: «А моську вареньем тебе не намазать?»

    — А что бы вы хотели? — Немного, — честно соврала я, решив требовать по максимуму, авось в итоге и получу что-то относительно приличное. — Поместье, содержание, гостевые апартаменты во дворце и двух личных служанок. — А может, еще замуж за герцога? — поразился размаху моих запросов Феликс. — И тогда все это автоматически приложится, да еще пара десятков замков сверху! — Нет, — подумав над предложением, я решительно его отклонила. — Вы извините, хоть я с высшей знатью знакома пока только заочно и в вашем лице, но… не вдохновляет. — Чу-у-удненько, — ухмыльнулся болотник. — Юлия, думаю, вы прекрасно поняли подоплеку моего вопроса. Конечно, поняла. В простонародье такое еще называется: «А моську вареньем тебе не намазать?»

    — Феликс Ла-Шавоир · книга
16. «

    Она зашла в мою комнату, хлопком включила свет, удовлетворенно осмотрела посвежевшее за время нашего отсутствия помещение, пожелала спокойной ночи и вышла. Дверь со стуком закрылась — свет погас. Я хлопнула в ладоши. Ничего. Нет, ну это точно издевательство какое-то!

    Она зашла в мою комнату, хлопком включила свет, удовлетворенно осмотрела посвежевшее за время нашего отсутствия помещение, пожелала спокойной ночи и вышла. Дверь со стуком закрылась — свет погас. Я хлопнула в ладоши. Ничего. Нет, ну это точно издевательство какое-то!

    — Юлия Аристова · книга
17. «

    – Что вы тут в таком виде делаете?! И как… Я только сказала дочери, что наши покойники – самые достойные личности на местном кладбище! А вы?! – А мы в преферанс играем-с, – хихикнул дедок рядом с бабушкой и резво растаял в воздухе.

    – Что вы тут в таком виде делаете?! И как… Я только сказала дочери, что наши покойники – самые достойные личности на местном кладбище! А вы?! – А мы в преферанс играем-с, – хихикнул дедок рядом с бабушкой и резво растаял в воздухе.

    — Гани · книга
18. «

    Раз, два, три, четыре, пять, Я иду себя искать. Власть, богатство, сила, разум, Вот и скользкий путь подсказан. Чтоб не сбиться, надо помнить: Совесть, честь – юдоль убогих. Нам же это не к лицу. Да и проще подлецу.

    Раз, два, три, четыре, пять, Я иду себя искать. Власть, богатство, сила, разум, Вот и скользкий путь подсказан. Чтоб не сбиться, надо помнить: Совесть, честь – юдоль убогих. Нам же это не к лицу. Да и проще подлецу.

    — Тайна Изумрудного города · книга
19. «

    Челюсть, вернись ко мне, пол тут не идеал санитарии…

    Челюсть, вернись ко мне, пол тут не идеал санитарии…

    — Миямиль Гаилат · книга
20. «

    Как ни странно, великие на престолах не нужны. И если они вовремя это не осознают и не отойдут за трон, как я некогда, то окажутся на дне жизни.

    Как ни странно, великие на престолах не нужны. И если они вовремя это не осознают и не отойдут за трон, как я некогда, то окажутся на дне жизни.

    — Финист · книга