246 цитат Александры Маринины — читать онлайн

Александра Маринина — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 246 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Если человек скрытный и замкнутый, то зачем ему врать и притворяться? Это же огромная затрата энергии. Проще ничего не говорить. Скрытность и замкнутость и откровенная фальшь – два разных способа достижения одной и той же цели: не дать окружающим узнать, какой ты на самом деле. Не открыться. Обычно человек выбирает только один способ, в зависимости от своего характера и стиля мышления. Оба одновременно плохо сочетаются.

   Если человек скрытный и замкнутый, то зачем ему врать и притворяться? Это же огромная затрата энергии. Проще ничего не говорить. Скрытность и замкнутость и откровенная фальшь – два разных способа достижения одной и той же цели: не дать окружающим узнать, какой ты на самом деле. Не открыться. Обычно человек выбирает только один способ, в зависимости от своего характера и стиля мышления. Оба одновременно плохо сочетаются.

   — Лёша · книга
2. «

   Девяносто пять процентов полицейской работы состоит в том, чтобы искать не там. И главная задача — научиться любить эти девяносто пять процентов.

   Девяносто пять процентов полицейской работы состоит в том, чтобы искать не там. И главная задача — научиться любить эти девяносто пять процентов.

   — Виталий Николаевич Кирган · книга
3. «

   Меня может обмануть только близкий человек, человек, которого я очень сильно люблю и поэтому закрываю глаза на всё и верю ему.

   Меня может обмануть только близкий человек, человек, которого я очень сильно люблю и поэтому закрываю глаза на всё и верю ему.

   — Имя потерпевшего: Никто · книга
4. «

   — Что такое свобода? — Это возможность принимать решения, исходя из представления о том, как было бы лучше для меня и моих близких. Это возможность делать то, что я сама считаю разумным и правильным, а не то, что велено кем-то сверху. Разумеется, моя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого человека, и эти рамки я вижу очень отчетливо и соблюдаю свято. А поскольку территорию свободы других людей я априори считаю очень большой, то эти рамки постепенно сужают мое собственное пространство маневра. Так что моя свобода — маленькая такая, узенькая, тесная, как чулан, в котором не повернуться. Но всё равно это мой чулан, и в нем всё устроено так, как мне нравится. Это моя маленькая свобода.

   — Что такое свобода? — Это возможность принимать решения, исходя из представления о том, как было бы лучше для меня и моих близких. Это возможность делать то, что я сама считаю разумным и правильным, а не то, что велено кем-то сверху. Разумеется, моя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого человека, и эти рамки я вижу очень отчетливо и соблюдаю свято. А поскольку территорию свободы других людей я априори считаю очень большой, то эти рамки постепенно сужают мое собственное пространство маневра. Так что моя свобода — маленькая такая, узенькая, тесная, как чулан, в котором не повернуться. Но всё равно это мой чулан, и в нем всё устроено так, как мне нравится. Это моя маленькая свобода.
5. «

   И почему нам всегда кажется, что мы своих близких знаем наизусть и видим их насквозь? Ничего мы не видим и ни черта не знаем.

   И почему нам всегда кажется, что мы своих близких знаем наизусть и видим их насквозь? Ничего мы не видим и ни черта не знаем.

   — Игорь Дорошин · книга
6. «

   Вечерняя Москва – это не ночная Москва, это совсем-совсем другой город, и его Элеонора Николаевна Лозинцева тоже любила, уже за одно то любила, что он совсем не был похож ни на город утренний, сонный и свежий, ни на дневной, суетливый и бестолковый. В вечерней Москве не было бестолковости, в ней все было расписано и четко, все слои двигались в понятном порядке и в прогнозируемом направлении. Из театров. Из ресторанов. В ночные клубы и казино. Со свиданий. В бордели. Из гостей. На тусовки, как богемные, так и полукриминальные. <...> Вечером здесь образуется особый мир, свой, непонятный и загадочный, мир наркоманов и тех, кто хочет быть на них похожими, мир молодых людей, которые сидят исключительно на спинках скамеек, поставив ноги на сиденья, мир девушек с выбеленными лицами и вычерненными волосами и молодых людей, с делано деловитым видом переходящих от одной компании к другой и создающих самим себе иллюзию занятости, нужности и вообще активности. Мир этот источал опасность, и если в семь-восемь вечера эта опасность еле-еле витала в воздухе, то к десяти-одиннадцати часам она сгущалась в атмосфере и становилась похожа на кисель, сквозь который порой было трудно пройти.

   Вечерняя Москва – это не ночная Москва, это совсем-совсем другой город, и его Элеонора Николаевна Лозинцева тоже любила, уже за одно то любила, что он совсем не был похож ни на город утренний, сонный и свежий, ни на дневной, суетливый и бестолковый. В вечерней Москве не было бестолковости, в ней все было расписано и четко, все слои двигались в понятном порядке и в прогнозируемом направлении. Из театров. Из ресторанов. В ночные клубы и казино. Со свиданий. В бордели. Из гостей. На тусовки, как богемные, так и полукриминальные. <...> Вечером здесь образуется особый мир, свой, непонятный и загадочный, мир наркоманов и тех, кто хочет быть на них похожими, мир молодых людей, которые сидят исключительно на спинках скамеек, поставив ноги на сиденья, мир девушек с выбеленными лицами и вычерненными волосами и молодых людей, с делано деловитым видом переходящих от одной компании к другой и создающих самим себе иллюзию занятости, нужности и вообще активности. Мир этот источал опасность, и если в семь-восемь вечера эта опасность еле-еле витала в воздухе, то к десяти-одиннадцати часам она сгущалась в атмосфере и становилась похожа на кисель, сквозь который порой было трудно пройти.

   — Воющие псы одиночества · книга
7. «

   Знаете, мне тут недавно посоветовали перестать жить в мире иллюзий. Люди на самом деле совсем не таковы, какими мы их видим, и надо всегда об этом помнить и не удивляться, что отношения не складываются или складываются как-то не так.

   Знаете, мне тут недавно посоветовали перестать жить в мире иллюзий. Люди на самом деле совсем не таковы, какими мы их видим, и надо всегда об этом помнить и не удивляться, что отношения не складываются или складываются как-то не так.

   — Антон Сташис · книга
8. «

   ... самую большую ошибку мужчины совершают тогда, когда недооценивают женщину.

   ... самую большую ошибку мужчины совершают тогда, когда недооценивают женщину.

   — Стечение обстоятельств · книга
9. «

   Чем человек старше и мудрее, тем яснее он понимает, что смысл жизни только в том, чтобы быть кому-то нужным.

   Чем человек старше и мудрее, тем яснее он понимает, что смысл жизни только в том, чтобы быть кому-то нужным.

   — Имя потерпевшего: Никто · книга
10. «

    Чем больше на свете любви, тем меньше справедливости.

    Чем больше на свете любви, тем меньше справедливости.

    — Взгляд из вечности. Ад · книга
11. «

    Влюбиться можно в одну секунду, легко и просто, а вот перестать любить — это адский труд.

    Влюбиться можно в одну секунду, легко и просто, а вот перестать любить — это адский труд.

    — Анастасия Каменская · книга
12. «

    Никогда не притворяйся... Если человек притворяется, он тем самым как бы заявляет, что не имеет права быть таким, какой он есть, потому что он недостаточно хорош и надо бы это скрыть под какой-нибудь личиной, чтобы понравиться другому человеку.

    Никогда не притворяйся... Если человек притворяется, он тем самым как бы заявляет, что не имеет права быть таким, какой он есть, потому что он недостаточно хорош и надо бы это скрыть под какой-нибудь личиной, чтобы понравиться другому человеку.

    — Андрей Филановский · книга
13. «

    Это когда тебе за пятьдесят, ты имеешь полное право считать прожитые годы той высотой, с которой лучше видно. А когда тебе семнадцать, ты не то что не на высоте, ты даже и не на равнине пока, так, в ямке сидишь, а из ямки обзор, как известно, весьма и весьма ограниченный, да и перспектива искажается, и все, кому за тридцать, кажутся тебе ветошью, доброго слова не стоящей, и прошлым веком.

    Это когда тебе за пятьдесят, ты имеешь полное право считать прожитые годы той высотой, с которой лучше видно. А когда тебе семнадцать, ты не то что не на высоте, ты даже и не на равнине пока, так, в ямке сидишь, а из ямки обзор, как известно, весьма и весьма ограниченный, да и перспектива искажается, и все, кому за тридцать, кажутся тебе ветошью, доброго слова не стоящей, и прошлым веком.

    — Каждый за себя · книга
14. «

    Каждый человек должен определить для себя правила своей жизни: что для него честно, что нечестно, что хорошо, а что плохо. Вот есть, например, воры, и для них украсть кошелек – это правильно, у них такое правило, и они друг друга за это не презирают, они не перестают друг с другом общаться из-за этого. У них так принято. А у другого человека – другие правила.

    Каждый человек должен определить для себя правила своей жизни: что для него честно, что нечестно, что хорошо, а что плохо. Вот есть, например, воры, и для них украсть кошелек – это правильно, у них такое правило, и они друг друга за это не презирают, они не перестают друг с другом общаться из-за этого. У них так принято. А у другого человека – другие правила.

    — Тамара Головина · книга
15. «

    Неважно, правду говорит человек или нет, важно, какие именно слова он считает нужным сказать в каждый данный момент.

    Неважно, правду говорит человек или нет, важно, какие именно слова он считает нужным сказать в каждый данный момент.

    — Призрак музыки · книга
16. «

    Должна была миновать четверть века, чтобы все случилось так, как ей представлялось в мечтах. Странно... И... Ненужно.

    Должна была миновать четверть века, чтобы все случилось так, как ей представлялось в мечтах. Странно... И... Ненужно.

    — Тот, кто знает. Опасные вопросы · книга
17. «

    Никогда ничего не делай, не говори и не думай, если тебя об этом не просят..

    Никогда ничего не делай, не говори и не думай, если тебя об этом не просят..

    — Закон трёх отрицаний · книга
18. «

    Литература не должна быть точным отражением реальной жизни, иначе зачем она вообще нужна. Если в книге всё как в жизни, то зачем её читать? Можно в окно посмотреть и увидеть всё то же самое.

    Литература не должна быть точным отражением реальной жизни, иначе зачем она вообще нужна. Если в книге всё как в жизни, то зачем её читать? Можно в окно посмотреть и увидеть всё то же самое.

    — Не мешайте палачу · книга
19. «

    В глубине души она даже немного жалела подругу: ни друзей, ни дела, которое бы её занимало, ни интересов. При такой жизни романтическая история действительно становится центром существования, помыслов, чувств, и всё, что ей угрожает, воспринимается как катастрофа или, по крайней мере, как трагедия.

    В глубине души она даже немного жалела подругу: ни друзей, ни дела, которое бы её занимало, ни интересов. При такой жизни романтическая история действительно становится центром существования, помыслов, чувств, и всё, что ей угрожает, воспринимается как катастрофа или, по крайней мере, как трагедия.

    — Смерть и немного любви · книга
20. «

    — Любому человеку неприятно, когда его бросают, это самоочевидная истина. Это всегда оскорбительно и вызывает гнев и обиду. Попробуйте мне возразить. — <…> Человек не вещь, он никому не принадлежит, и его нельзя бросить. С человеком можно расстаться, разойтись, и в этом нет ничего оскорбительного и обидного. Можно об этом сожалеть, можно по этому поводу грустить и печалиться, но уж никак не гневаться. Каждый человек вправе сам выбирать, с кем ему быть, и выбирает он тех, с кем ему хорошо. Если ему с вами стало плохо или просто не так хорошо, как хотелось бы, какое право вы имеете ему мешать и на него обижаться?

    — Любому человеку неприятно, когда его бросают, это самоочевидная истина. Это всегда оскорбительно и вызывает гнев и обиду. Попробуйте мне возразить. — <…> Человек не вещь, он никому не принадлежит, и его нельзя бросить. С человеком можно расстаться, разойтись, и в этом нет ничего оскорбительного и обидного. Можно об этом сожалеть, можно по этому поводу грустить и печалиться, но уж никак не гневаться. Каждый человек вправе сам выбирать, с кем ему быть, и выбирает он тех, с кем ему хорошо. Если ему с вами стало плохо или просто не так хорошо, как хотелось бы, какое право вы имеете ему мешать и на него обижаться?

    — Андрей Филановский · книга