11 известных цитат Алексея Феофилактовича Писемского

Подборка из 11 цитат Алексея Феофилактовича Писемского: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Для нас, детей нынешнего века, слава... любовь... мировые идеи... бессмертие — ничто пред комфортом. Все это в душах наших случайное: один только он стоит впереди нашего пути с своей неизмеримо притягательной силой. К нему-то мы направляем все наши усилия. Он один наш идол, и в жертву ему приносится все дорогое, хотя бы для этого пришлось оторвать самую близкую часть нашего сердца, разорвать главную его артерию и кровью изойти, но только близенько, на подножии нашего золотого тельца! Для комфорта проводится трудовая, до чахотки, жизнь!... Для комфорта десятки лет изгибаются, кланяются, кривят совестью!... Для комфорта кидают семейство, родину, едут кругом света, тонут, умирают с голода в степях!... Для комфорта чистым и нечистым путем ищут наследства; для комфорта берут взятки и совершают, наконец, преступления!..

   Для нас, детей нынешнего века, слава... любовь... мировые идеи... бессмертие — ничто пред комфортом. Все это в душах наших случайное: один только он стоит впереди нашего пути с своей неизмеримо притягательной силой. К нему-то мы направляем все наши усилия. Он один наш идол, и в жертву ему приносится все дорогое, хотя бы для этого пришлось оторвать самую близкую часть нашего сердца, разорвать главную его артерию и кровью изойти, но только близенько, на подножии нашего золотого тельца! Для комфорта проводится трудовая, до чахотки, жизнь!... Для комфорта десятки лет изгибаются, кланяются, кривят совестью!... Для комфорта кидают семейство, родину, едут кругом света, тонут, умирают с голода в степях!... Для комфорта чистым и нечистым путем ищут наследства; для комфорта берут взятки и совершают, наконец, преступления!..

   — Тысяча душ · книга
2. «

   Прежде ЗАВЕТНЫЙ он казался полубогом, а нынче ЗАВЕТНЫЙ он — будущий генерал или владелец пятисот душ. Мечтательности, чувствительности, которую так некогда хлопотал распространить добродушный Карамзин, — ничего этого в помине нет: тщеславие и тщеславие, наружный блеск и внутренняя пустота заразили юные сердца.

   Прежде ЗАВЕТНЫЙ он казался полубогом, а нынче ЗАВЕТНЫЙ он — будущий генерал или владелец пятисот душ. Мечтательности, чувствительности, которую так некогда хлопотал распространить добродушный Карамзин, — ничего этого в помине нет: тщеславие и тщеславие, наружный блеск и внутренняя пустота заразили юные сердца.

   — Тысяча душ · книга
3. «

   ... курение нашему Я, даже самое грубое, имеет как хотите, одурающее свойство. Очень много на свете людей, сердце которых нельзя тронуть ни мольбами, ни слезами, ни вопиющей правдой; но польсти им — и они смягчатся до нежности, до службы;

   ... курение нашему Я, даже самое грубое, имеет как хотите, одурающее свойство. Очень много на свете людей, сердце которых нельзя тронуть ни мольбами, ни слезами, ни вопиющей правдой; но польсти им — и они смягчатся до нежности, до службы;

   — Тысяча душ · книга
4. «

   — Живописно сказано! — подхватил Салов. — Но вот что, друг мой, от хандры единственное и самое верное лекарство — это карты: сядемте и станемте в оные играть.

   — Живописно сказано! — подхватил Салов. — Но вот что, друг мой, от хандры единственное и самое верное лекарство — это карты: сядемте и станемте в оные играть.

   — Тысяча душ · книга
5. «

   В литературе, как и в жизни, нужно помнить одно правило, что человек будет тысячу раз раскаиваться в том, что говорил много, но никогда, что мало!

   В литературе, как и в жизни, нужно помнить одно правило, что человек будет тысячу раз раскаиваться в том, что говорил много, но никогда, что мало!

   — Тысяча душ · книга
6. «

   Гордость есть двух видов: одна благородная — это желание быть лучшим, желание совершенствоваться; такая гордость — принадлежность великих людей: она подкрепляет их в трудах, дает им силу побороть препятствия и достигать своей цели. А эта гордость — поважничать перед маленьким человеком — тьфу! Плевать я на нее хочу; зачем она? Эта гордость глупая, смешная.

   Гордость есть двух видов: одна благородная — это желание быть лучшим, желание совершенствоваться; такая гордость — принадлежность великих людей: она подкрепляет их в трудах, дает им силу побороть препятствия и достигать своей цели. А эта гордость — поважничать перед маленьким человеком — тьфу! Плевать я на нее хочу; зачем она? Эта гордость глупая, смешная.

   — Петр Михайлович Годнев · книга
7. «

   Воспрещать ребенку резвиться — значит отравлять самые лучшие минуты жизни и омрачать самую чистую, светлую радость.

   Воспрещать ребенку резвиться — значит отравлять самые лучшие минуты жизни и омрачать самую чистую, светлую радость.

   — Петр Михайлович Годнев · книга
8. «

   Нам решительно всё равно, кто царствует во Франции — Филипп или Наполеон, английскую королеву хоть замуж выдавайте за турецкого султана, только чтоб рекрутского набора не было. Но зато очень чувствительно и близко нашему сердцу, кто нами заведывает, кто губернатор наш.

   Нам решительно всё равно, кто царствует во Франции — Филипп или Наполеон, английскую королеву хоть замуж выдавайте за турецкого султана, только чтоб рекрутского набора не было. Но зато очень чувствительно и близко нашему сердцу, кто нами заведывает, кто губернатор наш.

   — Тысяча душ · книга
9. «

   Человек своим телом может так же лгать, как и словом, и весьма часто под приятною наружностью скрываются самые грубые чувственные наклонности и самые низкие душевные свойства.

   Человек своим телом может так же лгать, как и словом, и весьма часто под приятною наружностью скрываются самые грубые чувственные наклонности и самые низкие душевные свойства.
10. «

    Эхма, молодежь, молодежь! Ума у вас, может быть, и больше против нас, стариков, да сердца мало!

    Эхма, молодежь, молодежь! Ума у вас, может быть, и больше против нас, стариков, да сердца мало!

    — Петр Михайлович Годнев · книга
11. «

    А пусть себе говорят! Пустые речи пустяками и кончатся.

    А пусть себе говорят! Пустые речи пустяками и кончатся.

    — Петр Михайлович Годнев · книга