Алексей Константинович Толстой — 41 цитата с глубоким смыслом

Подборка из 41 цитата Алексея Константиновича Толстого: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

   В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

   — Князь Серебряный · книга
2. «

   Палачей! Поставить плаху здесь, перед крыльцом! Здесь, предо мной! Сейчас! Я слишком долго Мироволил вам!

   Палачей! Поставить плаху здесь, перед крыльцом! Здесь, предо мной! Сейчас! Я слишком долго Мироволил вам!

   — Царь Федор Иоаннович · книга
3. «

   Полная и голая правда есть предмет науки, а не искусства.

   Полная и голая правда есть предмет науки, а не искусства.
4. «

   Когда, шумя, в морскую бурю волны Грозят корабль со грузом поглотить, Безумен тот, кто из своих сокровищ Не бросит часть, чтоб целое спасти. Часть прав моих в пучину я бросаю, Но мой корабль от гибели спасаю!

   Когда, шумя, в морскую бурю волны Грозят корабль со грузом поглотить, Безумен тот, кто из своих сокровищ Не бросит часть, чтоб целое спасти. Часть прав моих в пучину я бросаю, Но мой корабль от гибели спасаю!

   — Борис Годунов · книга
5. «

   К этому присоединяется некоторая мягкость сердца, не чуждая сильному характеру, но всегда вредная для достижения политических целей.

   К этому присоединяется некоторая мягкость сердца, не чуждая сильному характеру, но всегда вредная для достижения политических целей.
6. «

   Вянет лист, проходит лето, Иней серебрится. Юнкер Шмидт из пистолета Хочет застрелиться. Погоди, безумный! снова Зелень оживится… Юнкер Шмидт! честное слово, Лето возвратится.

   Вянет лист, проходит лето, Иней серебрится. Юнкер Шмидт из пистолета Хочет застрелиться. Погоди, безумный! снова Зелень оживится… Юнкер Шмидт! честное слово, Лето возвратится.
7. «

   Ты жертва жизненных тревог, И нет в тебе сопротивленья, Ты, как оторванный листок, Плывёшь без воли по теченью.

   Ты жертва жизненных тревог, И нет в тебе сопротивленья, Ты, как оторванный листок, Плывёшь без воли по теченью.
8. «

   <...> Широкая река, Несущая от края и до края Судов громады, менее ль светла Тем, что ее источники, быть может, В болотах дальних кроются?

   <...> Широкая река, Несущая от края и до края Судов громады, менее ль светла Тем, что ее источники, быть может, В болотах дальних кроются?

   — Борис Годунов · книга
9. «

   Не прав перед другими Всяк, кто живет! Вся разница меж нас: Кто для чего не прав бывает. Если, Чтоб тьмы людей счастливыми соделать, Я большую неправость совершил, Чем тот, который блага никакого Им не принес,— кто ж, он иль я, виновней Пред Господом?

   Не прав перед другими Всяк, кто живет! Вся разница меж нас: Кто для чего не прав бывает. Если, Чтоб тьмы людей счастливыми соделать, Я большую неправость совершил, Чем тот, который блага никакого Им не принес,— кто ж, он иль я, виновней Пред Господом?

   — Борис Годунов · книга
10. «

    Все, что не ты — так суетно и ложно, Все, что не ты — бесцветно и мертво.

    Все, что не ты — так суетно и ложно, Все, что не ты — бесцветно и мертво.
11. «

    И я узнал, что мужество и сила Должны теперь искусству уступать; Что не они уже решают битвы, Как в славные былые времена, И грустно мне то стало.

    И я узнал, что мужество и сила Должны теперь искусству уступать; Что не они уже решают битвы, Как в славные былые времена, И грустно мне то стало.

    — Христиан · книга
12. «

    Я силен довольно, чтоб не бояться милостивым быть.

    Я силен довольно, чтоб не бояться милостивым быть.

    — Борис Годунов · книга
13. «

    Неизлечим недуг Душевный мой. Он разрушает тело — И быстро я, усильям вопреки, Иду к концу. В страданье человек Бывает слаб.

    Неизлечим недуг Душевный мой. Он разрушает тело — И быстро я, усильям вопреки, Иду к концу. В страданье человек Бывает слаб.

    — Борис Годунов · книга
14. «

    Когда ты оскорблен — Не бранью мстить ты должен!

    Когда ты оскорблен — Не бранью мстить ты должен!

    — Христиан · книга
15. «

    Ты словно яблони цветы, Когда их снег покрыл тяжёлый: Стряхнуть тоску не можешь ты, И жизнь тебя погнула долу.

    Ты словно яблони цветы, Когда их снег покрыл тяжёлый: Стряхнуть тоску не можешь ты, И жизнь тебя погнула долу.
16. «

    Любовь жестока и себялюбива; Она собою только занята. Её, как сон, приятно опьяненье - Но горестно бывает пробужденье!

    Любовь жестока и себялюбива; Она собою только занята. Её, как сон, приятно опьяненье - Но горестно бывает пробужденье!

    — Командор · книга
17. «

    Пути творца необъяснимы, Его судеб таинствен ход, Блажен, кто всех сомнений мимо Дорогой светлою идет!

    Пути творца необъяснимы, Его судеб таинствен ход, Блажен, кто всех сомнений мимо Дорогой светлою идет!

    — духи · книга
18. «

    От зла лишь зло родится — все едино: Себе ль мы им служить хотим иль царству — Оно ни нам, ни царству впрок нейдет!

    От зла лишь зло родится — все едино: Себе ль мы им служить хотим иль царству — Оно ни нам, ни царству впрок нейдет!

    — Борис Годунов · книга
19. «

    Святые братья глупы. Человек Молиться волен как ему угодно. Не влезешь силой в совесть никому И никого не вгонишь в рай дубиной.

    Святые братья глупы. Человек Молиться волен как ему угодно. Не влезешь силой в совесть никому И никого не вгонишь в рай дубиной.

    — Дон Жуан · книга
20. «

    Пожалуйста, сеньор, поосторожней! Не забывайте, что у жен мужья; Хотя, признаться, было бы недурно, Чтоб женщины замужние все были, А все б мужчины были холостые!

    Пожалуйста, сеньор, поосторожней! Не забывайте, что у жен мужья; Хотя, признаться, было бы недурно, Чтоб женщины замужние все были, А все б мужчины были холостые!

    — Лепорелло · книга