55 цитат Алексея Константиновича Толстого, которые захочется сохранить

Подборка из 55 цитат Алексея Константиновича Толстого: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Не верь мне, друг, когда, в избытке горя Я говорю, что разлюбил тебя, В отлива час не верь измене моря, Оно к земле воротится, любя.

   Не верь мне, друг, когда, в избытке горя Я говорю, что разлюбил тебя, В отлива час не верь измене моря, Оно к земле воротится, любя.
2. «

   Правду сказать недолго, да говорить-то надо умеючи.

   Правду сказать недолго, да говорить-то надо умеючи.

   — Борис Федорович Годунов · книга
3. «

   Палачей! Поставить плаху здесь, перед крыльцом! Здесь, предо мной! Сейчас! Я слишком долго Мироволил вам!

   Палачей! Поставить плаху здесь, перед крыльцом! Здесь, предо мной! Сейчас! Я слишком долго Мироволил вам!

   — Царь Федор Иоаннович · книга
4. «

   Есть нам, конь, с тобой простор! Мир забывши тесный, Мы летим во весь опор К цели неизвестной! Чем окончится наш бег? Радостью ль? кручиной? Знать не может человек - Знает бог единый!..

   Есть нам, конь, с тобой простор! Мир забывши тесный, Мы летим во весь опор К цели неизвестной! Чем окончится наш бег? Радостью ль? кручиной? Знать не может человек - Знает бог единый!..
5. «

   День был светлый, солнечный, один из тех дней, когда вся природа дышит чем-то праздничным, цветы кажутся ярче, небо голубее, вдали прозрачными струями зыблется воздух, и человеку делается так легко, как будто бы душа его сама перешла в природу, и трепещет на каждом листе, и качается на каждой былинке.

   День был светлый, солнечный, один из тех дней, когда вся природа дышит чем-то праздничным, цветы кажутся ярче, небо голубее, вдали прозрачными струями зыблется воздух, и человеку делается так легко, как будто бы душа его сама перешла в природу, и трепещет на каждом листе, и качается на каждой былинке.

   — Князь Серебряный · книга
6. «

   К чему душа, когда любовь погибла! Теперь мне боле нечего терять - И смерть и ад на бой я вызываю!

   К чему душа, когда любовь погибла! Теперь мне боле нечего терять - И смерть и ад на бой я вызываю!

   — Дон Жуан · книга
7. «

   Колокольчики мои, Цветики степные! Что глядите на меня, Темно-голубые? И о чем звените вы В день веселый мая, Средь некошенной травы Головой качая?

   Колокольчики мои, Цветики степные! Что глядите на меня, Темно-голубые? И о чем звените вы В день веселый мая, Средь некошенной травы Головой качая?
8. «

   Вянет лист, проходит лето, Иней серебрится. Юнкер Шмидт из пистолета Хочет застрелиться. Погоди, безумный! снова Зелень оживится… Юнкер Шмидт! честное слово, Лето возвратится.

   Вянет лист, проходит лето, Иней серебрится. Юнкер Шмидт из пистолета Хочет застрелиться. Погоди, безумный! снова Зелень оживится… Юнкер Шмидт! честное слово, Лето возвратится.
9. «

   Пути творца необъяснимы, Его судеб таинствен ход, Блажен, кто всех сомнений мимо Дорогой светлою идет!

   Пути творца необъяснимы, Его судеб таинствен ход, Блажен, кто всех сомнений мимо Дорогой светлою идет!

   — духи · книга
10. «

    Но в смысле долга, признаваемого человеком над самим собой и обрекающего его, в случае нарушения, собственному презрению, чувство чести, слава богу, у нас уцелело.

    Но в смысле долга, признаваемого человеком над самим собой и обрекающего его, в случае нарушения, собственному презрению, чувство чести, слава богу, у нас уцелело.
11. «

    Всё пепел, прах, и дым, и тень! О други, призраку не верьте! Когда дохнёт в нежданный день Дыханье тлительное смерти, Мы все поляжем, как хлеба, Серпом подрезанные в нивах, — Прими усопшего раба, Господь, в селениях счастливых! Иду в незнаемый я путь, Иду меж страха и надежды; Мой взор угас, остыла грудь, Не внемлет слух, сомкнуты вежды; Лежу безгласен, недвижим, Не слышу братского рыданья, И от кадила синий дым Не мне струит благоуханье; Но вечным сном пока я сплю, Моя любовь не умирает, И ею, братья, вас молю, Да каждый к Господу взывает: Господь! В тот день, когда труба Вострубит мира преставление, — Прими усопшего раба В твои блаженные селенья!

    Всё пепел, прах, и дым, и тень! О други, призраку не верьте! Когда дохнёт в нежданный день Дыханье тлительное смерти, Мы все поляжем, как хлеба, Серпом подрезанные в нивах, — Прими усопшего раба, Господь, в селениях счастливых! Иду в незнаемый я путь, Иду меж страха и надежды; Мой взор угас, остыла грудь, Не внемлет слух, сомкнуты вежды; Лежу безгласен, недвижим, Не слышу братского рыданья, И от кадила синий дым Не мне струит благоуханье; Но вечным сном пока я сплю, Моя любовь не умирает, И ею, братья, вас молю, Да каждый к Господу взывает: Господь! В тот день, когда труба Вострубит мира преставление, — Прими усопшего раба В твои блаженные селенья!
12. «

    Вонзил кинжал убийца нечестивый В грудь Деларю. Тот, шляпу сняв, сказал ему учтиво: «Благодарю».

    Вонзил кинжал убийца нечестивый В грудь Деларю. Тот, шляпу сняв, сказал ему учтиво: «Благодарю».
13. «

    Не знаю сам. Но я с собой был честен И двум идеям вместе не служил. Просторно сердце женщины, напротив; В нем резкие противоречья могут Ужиться рядом. В нём бывает слышен, Среди любви живой и настоящей, Нередко запоздалый отголосок Другой, отжившей, конченной любви. Вины тут нет: подобные явленья В природе женской. Но делиться я И с тенью даже не могу тем сердцем. Которое мне отдалося. В нем Я должен быть один.

    Не знаю сам. Но я с собой был честен И двум идеям вместе не служил. Просторно сердце женщины, напротив; В нем резкие противоречья могут Ужиться рядом. В нём бывает слышен, Среди любви живой и настоящей, Нередко запоздалый отголосок Другой, отжившей, конченной любви. Вины тут нет: подобные явленья В природе женской. Но делиться я И с тенью даже не могу тем сердцем. Которое мне отдалося. В нем Я должен быть один.

    — Дон Жуан · книга
14. «

    Мы ездили с ним вместе по Европе; Не пропустил нигде он никого; Что город, то интрига, а в иных По десяти, по двадцати случалось. Уж я ему, бывало, говорю: «Сеньор, остепенитесь!» Так вот нет же! Вот так и прет его в интриги, право; И точно будто ищет он чего-то; Попробует одной, давай другую! Как будто женщины не все равны. Ведь, согласитеся, отцы святые, У курицы один и тот же вкус, Что с черным ли хохлом она, что с белым!

    Мы ездили с ним вместе по Европе; Не пропустил нигде он никого; Что город, то интрига, а в иных По десяти, по двадцати случалось. Уж я ему, бывало, говорю: «Сеньор, остепенитесь!» Так вот нет же! Вот так и прет его в интриги, право; И точно будто ищет он чего-то; Попробует одной, давай другую! Как будто женщины не все равны. Ведь, согласитеся, отцы святые, У курицы один и тот же вкус, Что с черным ли хохлом она, что с белым!

    — Лепорелло · книга
15. «

    И я узнал, что мужество и сила Должны теперь искусству уступать; Что не они уже решают битвы, Как в славные былые времена, И грустно мне то стало.

    И я узнал, что мужество и сила Должны теперь искусству уступать; Что не они уже решают битвы, Как в славные былые времена, И грустно мне то стало.

    — Христиан · книга
16. «

    Удовольствие, ощущаемое нами при виде художественного портрета, есть иное чувство, чем созерцание оригинала в зеркале. Напротив, оригинал часто бывает нам неприятен, а воспроизведение нас привлекает. Причина тому, что живопись (когда она достойна этого имени) отбрасывает всё, что в оригинале случайно, незнаменательно, индифферентно, и сохраняет только его сущность.

    Удовольствие, ощущаемое нами при виде художественного портрета, есть иное чувство, чем созерцание оригинала в зеркале. Напротив, оригинал часто бывает нам неприятен, а воспроизведение нас привлекает. Причина тому, что живопись (когда она достойна этого имени) отбрасывает всё, что в оригинале случайно, незнаменательно, индифферентно, и сохраняет только его сущность.
17. «

    Все, что не ты — так суетно и ложно, Все, что не ты — бесцветно и мертво.

    Все, что не ты — так суетно и ложно, Все, что не ты — бесцветно и мертво.
18. «

    Не прав перед другими Всяк, кто живет! Вся разница меж нас: Кто для чего не прав бывает. Если, Чтоб тьмы людей счастливыми соделать, Я большую неправость совершил, Чем тот, который блага никакого Им не принес,— кто ж, он иль я, виновней Пред Господом?

    Не прав перед другими Всяк, кто живет! Вся разница меж нас: Кто для чего не прав бывает. Если, Чтоб тьмы людей счастливыми соделать, Я большую неправость совершил, Чем тот, который блага никакого Им не принес,— кто ж, он иль я, виновней Пред Господом?

    — Борис Годунов · книга
19. «

    Древняя юридическая формула: «Да будет мне стыдно!» — была отменена и забыта, но дух ее не вовсе исчез из народного сознания.

    Древняя юридическая формула: «Да будет мне стыдно!» — была отменена и забыта, но дух ее не вовсе исчез из народного сознания.
20. «

    Но здесь случилось, что случается иногда с людьми, привыкшими играть с другими как с пешками: они в своих сметах слишком дешево ставят нравственное чувство человека и расчёт их бывает неверен.

    Но здесь случилось, что случается иногда с людьми, привыкшими играть с другими как с пешками: они в своих сметах слишком дешево ставят нравственное чувство человека и расчёт их бывает неверен.