106 мудрых мыслей Алишера Навои

Ниже 106 цитат Алишера Навои — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Если ремесленник преувеличивает свое мастерство, корыстолюбием страдает его естество. Люди, которые ведут в медресе споры, самоуверенно вступают в разговоры. Один отвергает мнение этого, другой того, каждый признает только свое мнение и себя самого.

   Если ремесленник преувеличивает свое мастерство, корыстолюбием страдает его естество. Люди, которые ведут в медресе споры, самоуверенно вступают в разговоры. Один отвергает мнение этого, другой того, каждый признает только свое мнение и себя самого.
2. «

   Когда творят хорошие дела, Нужна ли им пустая похвала?

   Когда творят хорошие дела, Нужна ли им пустая похвала?
3. «

   Ах, иссякает жизнь моя, я сгорбился, иссох, И равен сотне вздохов стал мой каждый горький вздох.

   Ах, иссякает жизнь моя, я сгорбился, иссох, И равен сотне вздохов стал мой каждый горький вздох.
4. «

   Язык является духовной сокровищницы замком, а слово — к этому замку ключом.

   Язык является духовной сокровищницы замком, а слово — к этому замку ключом.
5. «

   Кротость — это плодоносный сад человеческого существа, гора, в которой таятся драгоценные камни людского естества. Кротость — это якорь корабля человечности в море событий, это гиря весов людской сущности, это дорогое одеяние нравственных людей, это драгоценный материал, идущий на эту одежду. Кротость предохраняет от буйных ветров враждебных злых страстей и от бури злословия лицемерных людей. Ею завоевывает человек уважение и почет, она внимание и благосклонность великих мужей ему дает. Насмешки и шутовство величие старших сводят на нет, непростительно проявлять легкомыслие людям зрелых лет. Однако, согласно мнению мусороподобных людей легкого поведения и ветроподобных особ непостоянного нрава, люди, отличающиеся кротостью, обладают тяжелым характером и невыносимым нравом. Эти вышеуказанные люди, словно вихрь, пыль в воздух поднимают и благодаря этому легкому поведению сами себя величественными людьми считают. Они пытаются растоптать горные хребты, до неба взметают степную пыль. Они не стыдятся в каждый дом входить, наподобие огня все сжигать и палить. Хотя ветер и уносит лепестки тюльпана, но скалы он не шевельнет, огонь может вызвать пожар у подножия горы, но до солнца он не дойдет... Ветер не имеет веса, хотя и поднимается до небес, а гора, увязшая в земле, имеет вес. Для ветроподобных кроткий — это солома, которую можно сжигать, для гороподобных кроткий — это огненный рубин, которым можно шахский венец украшать.

   Кротость — это плодоносный сад человеческого существа, гора, в которой таятся драгоценные камни людского естества. Кротость — это якорь корабля человечности в море событий, это гиря весов людской сущности, это дорогое одеяние нравственных людей, это драгоценный материал, идущий на эту одежду. Кротость предохраняет от буйных ветров враждебных злых страстей и от бури злословия лицемерных людей. Ею завоевывает человек уважение и почет, она внимание и благосклонность великих мужей ему дает. Насмешки и шутовство величие старших сводят на нет, непростительно проявлять легкомыслие людям зрелых лет. Однако, согласно мнению мусороподобных людей легкого поведения и ветроподобных особ непостоянного нрава, люди, отличающиеся кротостью, обладают тяжелым характером и невыносимым нравом. Эти вышеуказанные люди, словно вихрь, пыль в воздух поднимают и благодаря этому легкому поведению сами себя величественными людьми считают. Они пытаются растоптать горные хребты, до неба взметают степную пыль. Они не стыдятся в каждый дом входить, наподобие огня все сжигать и палить. Хотя ветер и уносит лепестки тюльпана, но скалы он не шевельнет, огонь может вызвать пожар у подножия горы, но до солнца он не дойдет... Ветер не имеет веса, хотя и поднимается до небес, а гора, увязшая в земле, имеет вес. Для ветроподобных кроткий — это солома, которую можно сжигать, для гороподобных кроткий — это огненный рубин, которым можно шахский венец украшать.
6. «

   Я, жар души в стихи вдохнув, мечтал, Чтоб мысль мою тем жаром зажигало. И потушить огонь, что жег мне мысль, Живой воды, наверно, было б мало. О, если бы горение души Всегда огонь свой мысли отдавало!

   Я, жар души в стихи вдохнув, мечтал, Чтоб мысль мою тем жаром зажигало. И потушить огонь, что жег мне мысль, Живой воды, наверно, было б мало. О, если бы горение души Всегда огонь свой мысли отдавало!
7. «

   В настоящее время траву благородства можно найти только в огуречной лавке, а солнце милосердия не сходит с небес на землю. В человеческой природе нет благородства, среди людей не найти благородного...

   В настоящее время траву благородства можно найти только в огуречной лавке, а солнце милосердия не сходит с небес на землю. В человеческой природе нет благородства, среди людей не найти благородного...
8. «

   Друзьям, наперсникам случайным своих не поверяйте тайн, Сто бед над головой развеяв, чужим не доверяйте тайн. Не выдавайте тайну, ибо того, что вы не сберегли, Другой сберечь не в силах тоже. Итак, не выдавайте тайн. Фальшиво сердце, а язык наш — он сплетни разносить горазд! Так из душевного гарема своих не выпускайте тайн. Коль сердце и язык не стали наперсниками — лишний труд Твердить: «Теперь — ни слова людям!» Своих не разглашайте тайн! Не испускайте тучи вздохов и не катите слез рекой; Вотще не рассыпайте жемчуг — и нить не разрывайте тайн! И, раскромсав язык болтливый и сердце вдребезги разбив, И требуху шнырнув собакам, вовек не раздавайте тайн!

   Друзьям, наперсникам случайным своих не поверяйте тайн, Сто бед над головой развеяв, чужим не доверяйте тайн. Не выдавайте тайну, ибо того, что вы не сберегли, Другой сберечь не в силах тоже. Итак, не выдавайте тайн. Фальшиво сердце, а язык наш — он сплетни разносить горазд! Так из душевного гарема своих не выпускайте тайн. Коль сердце и язык не стали наперсниками — лишний труд Твердить: «Теперь — ни слова людям!» Своих не разглашайте тайн! Не испускайте тучи вздохов и не катите слез рекой; Вотще не рассыпайте жемчуг — и нить не разрывайте тайн! И, раскромсав язык болтливый и сердце вдребезги разбив, И требуху шнырнув собакам, вовек не раздавайте тайн!
9. «

   Желаешь без печалей обойтись, Наукам и ремеслам обучись.

   Желаешь без печалей обойтись, Наукам и ремеслам обучись.
10. «

    Не злись, когда решится друг твои грехи назвать, Не дуй на зеркало свое, чтоб не тускнела гладь.

    Не злись, когда решится друг твои грехи назвать, Не дуй на зеркало свое, чтоб не тускнела гладь.
11. «

    Хотя неприятная весть и правдива, не доводи ее до слуха друзей, если кто-то проявил неразумие, не говори ему в лицо о ней. Пусть враг доставит эту весть первым, пусть недруг заставляет неразумного краснеть за свой поступок.

    Хотя неприятная весть и правдива, не доводи ее до слуха друзей, если кто-то проявил неразумие, не говори ему в лицо о ней. Пусть враг доставит эту весть первым, пусть недруг заставляет неразумного краснеть за свой поступок.
12. «

    Милее книги в мире друга нет.

    Милее книги в мире друга нет.
13. «

    О ты, кто в немощи согбен, внемли толпе подобострастно: Кто совершил один поклон, склоняться снова рад бывает.

    О ты, кто в немощи согбен, внемли толпе подобострастно: Кто совершил один поклон, склоняться снова рад бывает.
14. «

    Я в юности старцам служил, в послугах сгибаясь спиной, Но старость пришла и ко мне, невесело юным со мной. Слова что ни день — трудней, а странно: не проще ли речь Цедить меж редких зубов, а не через ряд сплошной! Меня к молодым влечет сильнее день ото дня, Но почему-то они обходят меня стороной! Должно быть, правы они, если раскинуть умом: У них ведь иные пути, и жребий у них иной. Сравнить ли цвет камфары с румянцем их мускусных щек? Мой пламень под снегом скрыт, под мертвенной белизной. Среди цветущих дерев стоит скоробленный куст, То — я среди молодых, и сгорбленный и больной. О сердце, тебе бы теперь молитву творить в тиши, — Увы, все шумят вокруг, навек простись с тишиной! Полета привалов в пути! Пора усмирить свой пыл: Спешить уже нету сил, поспешность была бы смешной. Полсотни лет я грешил, и что я смогу свершить, Коль век меня наградит еще половиной одной! Создатель, дай веру мне, я в ней заглушу мой стыд За бедность моих трудов, за боль свершенного мной. Не сетуй же, Навои, что море благих щедрот Волнуется и шумит: надежду несет волной!

    Я в юности старцам служил, в послугах сгибаясь спиной, Но старость пришла и ко мне, невесело юным со мной. Слова что ни день — трудней, а странно: не проще ли речь Цедить меж редких зубов, а не через ряд сплошной! Меня к молодым влечет сильнее день ото дня, Но почему-то они обходят меня стороной! Должно быть, правы они, если раскинуть умом: У них ведь иные пути, и жребий у них иной. Сравнить ли цвет камфары с румянцем их мускусных щек? Мой пламень под снегом скрыт, под мертвенной белизной. Среди цветущих дерев стоит скоробленный куст, То — я среди молодых, и сгорбленный и больной. О сердце, тебе бы теперь молитву творить в тиши, — Увы, все шумят вокруг, навек простись с тишиной! Полета привалов в пути! Пора усмирить свой пыл: Спешить уже нету сил, поспешность была бы смешной. Полсотни лет я грешил, и что я смогу свершить, Коль век меня наградит еще половиной одной! Создатель, дай веру мне, я в ней заглушу мой стыд За бедность моих трудов, за боль свершенного мной. Не сетуй же, Навои, что море благих щедрот Волнуется и шумит: надежду несет волной!
15. «

    Когда, порвав с людьми, я вырвался из пут, Я рад был, что меня простор и воля ждут. Но, полюбив тебя, я снова влез в хомут: Так зверь — рванет аркан, и — шею стянет жгут.

    Когда, порвав с людьми, я вырвался из пут, Я рад был, что меня простор и воля ждут. Но, полюбив тебя, я снова влез в хомут: Так зверь — рванет аркан, и — шею стянет жгут.
16. «

    Счастлив тот молодец, который сладострастию не поддается, а несчастному старику и так ничего не удается.

    Счастлив тот молодец, который сладострастию не поддается, а несчастному старику и так ничего не удается.
17. «

    От доброго слова всем людям отрада, И силу оно отнимает у яда.

    От доброго слова всем людям отрада, И силу оно отнимает у яда.
18. «

    Далекий дым, а не манящий свет Холодной ночью — поводырь скитанья. Не так ли, заглушив соблазн, аскет Находит радость в твердом воздержанье?

    Далекий дым, а не манящий свет Холодной ночью — поводырь скитанья. Не так ли, заглушив соблазн, аскет Находит радость в твердом воздержанье?
19. «

    О Навои, не дай взойти корысти зернам, Не сдобри их слезой в стенании притворном, Для прихотей надел не отводи пространный И по ветру развей запасы спеси чванной.

    О Навои, не дай взойти корысти зернам, Не сдобри их слезой в стенании притворном, Для прихотей надел не отводи пространный И по ветру развей запасы спеси чванной.
20. «

    Кругом враги, теперь найти мне друга нет надежды, Не дай, Аллах, чтоб даже враг терял бы след надежды. Я в этой западне отстал от недругов и друга. Я верю в друга своего и верю в бред надежды. В водоворот я бед попал, где, говорят, есть страхи. Но нет и признаков совсем любых побед надежды. Душой я жертвовал, но нет надежды на свиданье. А жизни жаждущим от губ — одни в ответ надежды. О, кравчий, так печален я, что радость невозможна, Не вижу на веселье я уж сколько лет надежды. Что верности от друга я не жду — не осуждайте. Мудрец уверен: жизнь не даст такой обет надежды. Нет близости и нет надежд! Как не расстаться с жизнью, О Навои, коль я б имел ее и свет надежды!

    Кругом враги, теперь найти мне друга нет надежды, Не дай, Аллах, чтоб даже враг терял бы след надежды. Я в этой западне отстал от недругов и друга. Я верю в друга своего и верю в бред надежды. В водоворот я бед попал, где, говорят, есть страхи. Но нет и признаков совсем любых побед надежды. Душой я жертвовал, но нет надежды на свиданье. А жизни жаждущим от губ — одни в ответ надежды. О, кравчий, так печален я, что радость невозможна, Не вижу на веселье я уж сколько лет надежды. Что верности от друга я не жду — не осуждайте. Мудрец уверен: жизнь не даст такой обет надежды. Нет близости и нет надежд! Как не расстаться с жизнью, О Навои, коль я б имел ее и свет надежды!