122 лучших фразы Алишера Навои

Ниже 122 цитаты Алишера Навои — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Не поддавайся на обман, о сердце, чтоб на шее Не затянулась нить петли, тебя безгласным сделав!

   Не поддавайся на обман, о сердце, чтоб на шее Не затянулась нить петли, тебя безгласным сделав!
2. «

   Невежда — осел, даже хуже него, потому что его можно водить куда угодно и грузить на него что угодно. Осел не претендует на превосходство и остроумие, он всегда смирен, дашь ли ты ему есть или нет. Он — вьючный невольник, но он — могучий труженик. У невежды нет качеств осла, его душа дурные свойства приобрела. Он горделив и надменен, в голове его — сотни развратных сновидений. Он таит в своей душе сотни вредных для людей мыслей, люди могут ожидать от него тысячи неприятностей. Крик осла неприятен на слух, но других пороков в нем нет. Он с мельницы везет к тебе домой муку, а чтобы ты мог изготовить из нее пищу, он привозит тебе дрова. Он всегда готов трудиться. Невежда будет злиться, если его ты назовешь ослом, а осел на любые слова не отвечает злом.

   Невежда — осел, даже хуже него, потому что его можно водить куда угодно и грузить на него что угодно. Осел не претендует на превосходство и остроумие, он всегда смирен, дашь ли ты ему есть или нет. Он — вьючный невольник, но он — могучий труженик. У невежды нет качеств осла, его душа дурные свойства приобрела. Он горделив и надменен, в голове его — сотни развратных сновидений. Он таит в своей душе сотни вредных для людей мыслей, люди могут ожидать от него тысячи неприятностей. Крик осла неприятен на слух, но других пороков в нем нет. Он с мельницы везет к тебе домой муку, а чтобы ты мог изготовить из нее пищу, он привозит тебе дрова. Он всегда готов трудиться. Невежда будет злиться, если его ты назовешь ослом, а осел на любые слова не отвечает злом.
3. «

   Я, жар души в стихи вдохнув, мечтал, Чтоб мысль мою тем жаром зажигало. И потушить огонь, что жег мне мысль, Живой воды, наверно, было б мало. О, если бы горение души Всегда огонь свой мысли отдавало!

   Я, жар души в стихи вдохнув, мечтал, Чтоб мысль мою тем жаром зажигало. И потушить огонь, что жег мне мысль, Живой воды, наверно, было б мало. О, если бы горение души Всегда огонь свой мысли отдавало!
4. «

   Да, верным людям дарит рок мучений и невзгод немало, Он на страданье их обрек — обид и мук им шлет немало.

   Да, верным людям дарит рок мучений и невзгод немало, Он на страданье их обрек — обид и мук им шлет немало.
5. «

   В этих полных горя вздохах траур жизни я таю, В каждом вздохе — сотня вздохов, сокративших жизнь мою.

   В этих полных горя вздохах траур жизни я таю, В каждом вздохе — сотня вздохов, сокративших жизнь мою.
6. «

   Смертные люди свои мерзкие поступки достойными считают, своих непристойных детей добронравными представляют, как поэты, которые дурные стихи слагают. Ведь это детища их — и дети, и стихотворенья. Плохи они или хороши, но их творцу они кажутся хорошими. Разумные так не поступают, они ничего не преувеличивают, не умаляют, все в естественном виде воспринимают.

   Смертные люди свои мерзкие поступки достойными считают, своих непристойных детей добронравными представляют, как поэты, которые дурные стихи слагают. Ведь это детища их — и дети, и стихотворенья. Плохи они или хороши, но их творцу они кажутся хорошими. Разумные так не поступают, они ничего не преувеличивают, не умаляют, все в естественном виде воспринимают.
7. «

   Хулит моих сородичей народ За их бездарность. Это — справедливо. Но и моя «бездарность» всех гнетет: Мол, я не всё дарю. Вот это — диво!

   Хулит моих сородичей народ За их бездарность. Это — справедливо. Но и моя «бездарность» всех гнетет: Мол, я не всё дарю. Вот это — диво!
8. «

   Монета, что трудом обретена, Дороже, чем дареная казна.

   Монета, что трудом обретена, Дороже, чем дареная казна.
9. «

   Слепец, кто вечности искал среди забот мирских, Глупец, кто верности искал среди сердец людских.

   Слепец, кто вечности искал среди забот мирских, Глупец, кто верности искал среди сердец людских.
10. «

    Когда корысть звучит в словах, не верь Ни лести женщины, ни проискам мужчины.

    Когда корысть звучит в словах, не верь Ни лести женщины, ни проискам мужчины.
11. «

    Друг сердца с верными суров: обидам верен и укорам, Он за смиренную мольбу клеймит покорного позором. И тот, кто преданной душой мечтал о благах единенья, Окручен путами измен и отдан в плен пустым раздорам. А супостаты да враги стократ безвинно оклевещут — Сынов безрадостной судьбы ославят злобным оговором. И если б сам судил — ну что ж: по прегрешеньям и возмездье, А то беда, что судит враг судом неправедным и скорым. Пусть сам убьет своей рукой — я не страшусь, но вот несчастье: Врагами попранный во прах, я — жертва их жестоким сворам. А если роза неверна, увы, напрасны все старанья: Мне птицу сердца не сдержать — она летит к иным просторам. Судьбой согнуло, словно лук, хребты, что были словно стрелы, — Шах на кривых от кривды душ взирает благосклонным взором. И смерть настигла б Навои, когда бы не было надежды, — Тоска изгнанья каждый миг грозит несчастному измором.

    Друг сердца с верными суров: обидам верен и укорам, Он за смиренную мольбу клеймит покорного позором. И тот, кто преданной душой мечтал о благах единенья, Окручен путами измен и отдан в плен пустым раздорам. А супостаты да враги стократ безвинно оклевещут — Сынов безрадостной судьбы ославят злобным оговором. И если б сам судил — ну что ж: по прегрешеньям и возмездье, А то беда, что судит враг судом неправедным и скорым. Пусть сам убьет своей рукой — я не страшусь, но вот несчастье: Врагами попранный во прах, я — жертва их жестоким сворам. А если роза неверна, увы, напрасны все старанья: Мне птицу сердца не сдержать — она летит к иным просторам. Судьбой согнуло, словно лук, хребты, что были словно стрелы, — Шах на кривых от кривды душ взирает благосклонным взором. И смерть настигла б Навои, когда бы не было надежды, — Тоска изгнанья каждый миг грозит несчастному измором.
12. «

    О, мне бы крылья! Ввысь взлетев, летел бы вдаль, людей забыв, Сгорели б крылья — побежал, подальше, прочь — пока я жив!

    О, мне бы крылья! Ввысь взлетев, летел бы вдаль, людей забыв, Сгорели б крылья — побежал, подальше, прочь — пока я жив!
13. «

    Я тыщу раз горел огнем — из тысячи один. Не смел я говорить о том — из тысячи один. Не ужасайся, увидав ожога грубый след - Зловещим проступил рубцом — из тысячи одни. Не говори: от всех таи сто тысяч бед своих - Скрыв, я забудусь вечным сном — из тысячи один. Разлука сердце мне дробит на тысячу кусков, Я слаб, но силы нет ни в ком из тысяч, кто один. Я тыщу раз моим друзьям мог верность доказать, Я плох, но не знаком с добром из тысяч ни один. Искал средь тысячи друзей ты верность, Навои, Но был ли верен хоть в одном из тысячи один?

    Я тыщу раз горел огнем — из тысячи один. Не смел я говорить о том — из тысячи один. Не ужасайся, увидав ожога грубый след - Зловещим проступил рубцом — из тысячи одни. Не говори: от всех таи сто тысяч бед своих - Скрыв, я забудусь вечным сном — из тысячи один. Разлука сердце мне дробит на тысячу кусков, Я слаб, но силы нет ни в ком из тысяч, кто один. Я тыщу раз моим друзьям мог верность доказать, Я плох, но не знаком с добром из тысяч ни один. Искал средь тысячи друзей ты верность, Навои, Но был ли верен хоть в одном из тысячи один?
14. «

    Добыл ты много благ земных, но к новым не стремись: Земное благо тянет вниз, святое благо — ввысь.

    Добыл ты много благ земных, но к новым не стремись: Земное благо тянет вниз, святое благо — ввысь.
15. «

    Как женский лик, сияя вдалеке, Над миром блещет солнце на восходе. Здесь дива нет: в арабском языке Название для солнца — в женском роде.

    Как женский лик, сияя вдалеке, Над миром блещет солнце на восходе. Здесь дива нет: в арабском языке Название для солнца — в женском роде.
16. «

    Горящий уголь без щипцов руками не возьмешь, Скалу киркой не раздробив, алмазов не найдешь.

    Горящий уголь без щипцов руками не возьмешь, Скалу киркой не раздробив, алмазов не найдешь.
17. «

    Не диво, если кровью слез людское зло грозит всегда: За мукой мука вслед идет и за бедой спешит беда. Да что там зло и доброта — не стоит даже речь вести: Толпа с жестокостью дружна, а доброте она чужда! Согнулся даже небосвод под ношей низостей людских: Сверкают звезды, словно пот на теле, взмокшем от труда. А ведь в предвечных письменах не предуказан жребий мук, И на скрижалях душ людских не предначертана вражда! А было б людям только зло навек предписано судьбой, Его и сотни добрых дел не одолели б никогда! И если кто — причина зла для многих страждущих людей, Пусть он и совершит добро, а как бы не было вреда! Глаза и брови смерть сулят, а речи уст ее — обман, Найти б другую — только нет другой красы, что так горда! Нет! Вечности не обретешь ты в бренном мире средь людей.

    Не диво, если кровью слез людское зло грозит всегда: За мукой мука вслед идет и за бедой спешит беда. Да что там зло и доброта — не стоит даже речь вести: Толпа с жестокостью дружна, а доброте она чужда! Согнулся даже небосвод под ношей низостей людских: Сверкают звезды, словно пот на теле, взмокшем от труда. А ведь в предвечных письменах не предуказан жребий мук, И на скрижалях душ людских не предначертана вражда! А было б людям только зло навек предписано судьбой, Его и сотни добрых дел не одолели б никогда! И если кто — причина зла для многих страждущих людей, Пусть он и совершит добро, а как бы не было вреда! Глаза и брови смерть сулят, а речи уст ее — обман, Найти б другую — только нет другой красы, что так горда! Нет! Вечности не обретешь ты в бренном мире средь людей.
18. «

    От века так заведено: кто чашу радости вкусил, Сто кубков горечи тому судьба велит испить до дна!

    От века так заведено: кто чашу радости вкусил, Сто кубков горечи тому судьба велит испить до дна!
19. «

    Прекрасно, когда язык сладок, полезно, когда он мягок. Если сладкий язык становится горьким, он всем приносит огорченье, если сахар превращают в горькое вино, то его употребленье вызывает грех.

    Прекрасно, когда язык сладок, полезно, когда он мягок. Если сладкий язык становится горьким, он всем приносит огорченье, если сахар превращают в горькое вино, то его употребленье вызывает грех.
20. «

    Коварно небо, как хамелеон, У чаши неба свой всегда закон. Нет вечности для знатных, для царей, Нет верности для счастья жизни всей.

    Коварно небо, как хамелеон, У чаши неба свой всегда закон. Нет вечности для знатных, для царей, Нет верности для счастья жизни всей.