25 сильных цитат Амели Нотомба

Амели Нотомб — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 25 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   ... Одним из моих любимейших занятий было чтение: я укладывалась на диван с книжкой и погружалась в нее с головой. Если она была хороша, я в ней растворялась. Если так себе, все равно приятно было отмечать изъяны и скептически усмехаться в неудачных местах.

   ... Одним из моих любимейших занятий было чтение: я укладывалась на диван с книжкой и погружалась в нее с головой. Если она была хороша, я в ней растворялась. Если так себе, все равно приятно было отмечать изъяны и скептически усмехаться в неудачных местах.

   — Антихриста · книга
2. «

   — Я должна с ней поговорить. — Вы думаете это что-то изменит? — Конечно. Как можно уладить отношения, если сначала их не выяснить.

   — Я должна с ней поговорить. — Вы думаете это что-то изменит? — Конечно. Как можно уладить отношения, если сначала их не выяснить.

   — Страх и трепет · книга
3. «

   У каждого из нас случается страшный день, который делит наше существование на две части: на то, что было до этого дня и после него. И стоит потом даже мельком вспомнить об этом психологическом шоке, нас всякий раз охватывает животный ужас, с которым мы ничего не можем поделать.

   У каждого из нас случается страшный день, который делит наше существование на две части: на то, что было до этого дня и после него. И стоит потом даже мельком вспомнить об этом психологическом шоке, нас всякий раз охватывает животный ужас, с которым мы ничего не можем поделать.

   — Страх и трепет · книга
4. «

   Суп из орхидей был столь же прекрасен на вид, сколь и пресен на вкус. Налюбовавшись им вволю, делать с ним было больше нечего.

   Суп из орхидей был столь же прекрасен на вид, сколь и пресен на вкус. Налюбовавшись им вволю, делать с ним было больше нечего.

   — Токийская невеста · книга
5. «

   Я мечтала остаться в одиночестве, дабы познать маздео-вагнеро-ницшеанское состояние духа в подобающей обстановке.

   Я мечтала остаться в одиночестве, дабы познать маздео-вагнеро-ницшеанское состояние духа в подобающей обстановке.

   — Токийская невеста · книга
6. «

   Елена была из тех, кто любит сильнее, чем холоднее с ними обходятся. Я же наоборот: чем больше меня любили, тем сильнее любила я.

   Елена была из тех, кто любит сильнее, чем холоднее с ними обходятся. Я же наоборот: чем больше меня любили, тем сильнее любила я.

   — Любовный саботаж · книга
7. «

   Платон писал, что люди, некогда рассеченные богами надвое, с тех пор блуждают по свету в поисках своей половины, чтобы не оставаться ущербными до самой смерти; это столь же справедливо в отношении человека и книги.

   Платон писал, что люди, некогда рассеченные богами надвое, с тех пор блуждают по свету в поисках своей половины, чтобы не оставаться ущербными до самой смерти; это столь же справедливо в отношении человека и книги.

   — Словарь имён собственных · книга
8. «

   Желание посвятить жизнь служению ближнему возникает у тех, кто имеет проблемы.

   Желание посвятить жизнь служению ближнему возникает у тех, кто имеет проблемы.

   — Биография голода · книга
9. «

   До чего же замечательно жить, позабыв о гордости и мыслительных способностях! Я с удовольствием предавалась умственной спячке.

   До чего же замечательно жить, позабыв о гордости и мыслительных способностях! Я с удовольствием предавалась умственной спячке.

   — Страх и трепет · книга
10. «

    Но его настиг злой рок: он поступил в университет, и его блестящий интеллект, впитывая изо дня в день затасканные сентенции тамошних профессоров, прискорбно померк.

    Но его настиг злой рок: он поступил в университет, и его блестящий интеллект, впитывая изо дня в день затасканные сентенции тамошних профессоров, прискорбно померк.

    — Зимний путь · книга
11. «

    Дети, которых не признают их отцы, жестоко страдают. Но куда больше страдает отец, которого не желает признавать его дитя.

    Дети, которых не признают их отцы, жестоко страдают. Но куда больше страдает отец, которого не желает признавать его дитя.

    — Человек огня · книга
12. «

    Если бы мы были способны не думать о наших проблемах, мы были бы счастливой расой.

    Если бы мы были способны не думать о наших проблемах, мы были бы счастливой расой.

    — Метафизика труб · книга
13. «

    Всем известна молитва Стендаля: Господи, если ты существуешь, сжалься над моей душой, если она у меня есть.

    Всем известна молитва Стендаля: Господи, если ты существуешь, сжалься над моей душой, если она у меня есть.

    — Любовный саботаж · книга
14. «

    В прошлом я изобрел безотказный способ забыть девчонку, если она слишком уж занимала мои мысли — изучить ее вдоль и поперек. Главное, наблюдать непрерывно, каждую секунду, так избавление приходит гораздо скорее, потому что начинаешь замечать, что девять десятых своего времени девицы притворяются и играют какую-нибудь роль. Предмет изучения вдруг становится таким плоским и ординарным, что выздоравливаешь моментально. Неизлечимую любовь внушают только девушки, сохранившие естественность. А таких одна на миллион.

    В прошлом я изобрел безотказный способ забыть девчонку, если она слишком уж занимала мои мысли — изучить ее вдоль и поперек. Главное, наблюдать непрерывно, каждую секунду, так избавление приходит гораздо скорее, потому что начинаешь замечать, что девять десятых своего времени девицы притворяются и играют какую-нибудь роль. Предмет изучения вдруг становится таким плоским и ординарным, что выздоравливаешь моментально. Неизлечимую любовь внушают только девушки, сохранившие естественность. А таких одна на миллион.

    — Серная кислота. Дневник Ласточки · книга
15. «

    Всё это напомнило мне слова Андре Моруа: «Не говорите о себе слишком плохо, вам поверят».

    Всё это напомнило мне слова Андре Моруа: «Не говорите о себе слишком плохо, вам поверят».

    — Страх и трепет · книга
16. «

    – Вы подлец. – Мне это не мешает жить.

    – Вы подлец. – Мне это не мешает жить.

    — Ртуть · книга
17. «

    Есть и такие люди, их много, что владеют высшим пилотажем: умеют читать, не читая. Как аквалангисты, проплывают они сквозь книгу, ничуть не вымокнув... Это читатели-водолазы. Они составляют подавляющее большинство читательской массы, однако я слишком поздно узнал об их существовании. Я так наивен. Я воображал, что все читают так, как читаю я, а я читаю как ем: это означает не только жизненную потребность, главное – прочитанное усваивается моим организмом и изменяет его компоненты. Поев, скажем, колбасы, человек становится иным, чем поев икры; точно так же, почитав Канта (боже упаси!) он становится иным, чем почитав Раймона Кено. Я говорю: «человек», но следовало бы сказать: «я и немногие другие», потому что большинство людей, закрыв Сименона ли, Пруста ли, остаются теми же, какими были, ровным счетом ничего не утратив от себя прежних и ничегошеньки не приобретя. Прочли – и все; в лучшем случае знают теперь «про что книга». Не подумайте, будто я преувеличиваю. Сколько раз я спрашивал вроде бы умных людей: «Эта книга вас изменила?» В ответ на меня смотрели круглыми глазами, недоумевая: «Почему, собственно, она должна была меня изменить?»

    Есть и такие люди, их много, что владеют высшим пилотажем: умеют читать, не читая. Как аквалангисты, проплывают они сквозь книгу, ничуть не вымокнув... Это читатели-водолазы. Они составляют подавляющее большинство читательской массы, однако я слишком поздно узнал об их существовании. Я так наивен. Я воображал, что все читают так, как читаю я, а я читаю как ем: это означает не только жизненную потребность, главное – прочитанное усваивается моим организмом и изменяет его компоненты. Поев, скажем, колбасы, человек становится иным, чем поев икры; точно так же, почитав Канта (боже упаси!) он становится иным, чем почитав Раймона Кено. Я говорю: «человек», но следовало бы сказать: «я и немногие другие», потому что большинство людей, закрыв Сименона ли, Пруста ли, остаются теми же, какими были, ровным счетом ничего не утратив от себя прежних и ничегошеньки не приобретя. Прочли – и все; в лучшем случае знают теперь «про что книга». Не подумайте, будто я преувеличиваю. Сколько раз я спрашивал вроде бы умных людей: «Эта книга вас изменила?» В ответ на меня смотрели круглыми глазами, недоумевая: «Почему, собственно, она должна была меня изменить?»

    — Гигиена убийцы · книга
18. «

    Те, кто бросаются с перил мостов, делают это скорей не из желания покончить с жизнью, а из нежелания сделать выбор.

    Те, кто бросаются с перил мостов, делают это скорей не из желания покончить с жизнью, а из нежелания сделать выбор.

    — Счастливая ностальгия · книга
19. «

    Стоял полдень — в природе и у меня в душе.

    Стоял полдень — в природе и у меня в душе.

    — Токийская невеста · книга
20. «

    Блеск имени усиливал блеск красоты. Любой человек хорошеет, когда обретает имя, когда есть сочетание звуков, принадлежащее только ему одному.

    Блеск имени усиливал блеск красоты. Любой человек хорошеет, когда обретает имя, когда есть сочетание звуков, принадлежащее только ему одному.

    — Серная кислота · книга