145 цитат Анатоля Франса про любовь, время и выбор

Ниже 145 цитат Анатоля Франса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Безумием революции было желание водворить добродетель на земле. Когда хотят сделать людей добрыми, мудрыми, свободными, воздержанными, великодушными, то неизбежно приходят к желанию перебить их всех.

   Безумием революции было желание водворить добродетель на земле. Когда хотят сделать людей добрыми, мудрыми, свободными, воздержанными, великодушными, то неизбежно приходят к желанию перебить их всех.
2. «

   Внушайте ненависть к ненавистничеству.

   Внушайте ненависть к ненавистничеству.
3. «

   Не все улыбки выражают радость, так же как не все слёзы выражают горе.

   Не все улыбки выражают радость, так же как не все слёзы выражают горе.
4. «

   Что скотина, что человек — и тех и других по наружности уважают.

   Что скотина, что человек — и тех и других по наружности уважают.

   — Морилла · книга
5. «

   Чего не может дружба, ведомая любовью?

   Чего не может дружба, ведомая любовью?

   — Поэт · книга
6. «

   Ils n'ont, les plus beaux bras, que des chaînes d'argile, Indolentes autour du col le plus aimé; Avant d'être rompu leur doux cercle fragile Ne s'était pas même fermé.

   Ils n'ont, les plus beaux bras, que des chaînes d'argile, Indolentes autour du col le plus aimé; Avant d'être rompu leur doux cercle fragile Ne s'était pas même fermé.
7. «

   — Увы, — со вздохом продолжал монах, — кто может похвалиться своею чистотой в этом мире, где мы всюду видим примеры любовной страсти, где все в природе — животные и растения — предается на наших глазах сладострастию и внушает нам стремление к любовным утехам. Животные жаждут соединяться на свой лад, но никакие сочетания четвероногих, птиц, рыб и пресмыкающихся не сравнятся в отношении сладострастия с браками среди растений. Все чудовищные непристойности, измышленные язычниками в своих баснях, бледнеют перед тем, что творит простой полевой цветок, и если бы ты подумал о блудодействах лилий и роз, ты удалил бы с алтарей своих эти чаши распутства, эти сосуды соблазна.

   — Увы, — со вздохом продолжал монах, — кто может похвалиться своею чистотой в этом мире, где мы всюду видим примеры любовной страсти, где все в природе — животные и растения — предается на наших глазах сладострастию и внушает нам стремление к любовным утехам. Животные жаждут соединяться на свой лад, но никакие сочетания четвероногих, птиц, рыб и пресмыкающихся не сравнятся в отношении сладострастия с браками среди растений. Все чудовищные непристойности, измышленные язычниками в своих баснях, бледнеют перед тем, что творит простой полевой цветок, и если бы ты подумал о блудодействах лилий и роз, ты удалил бы с алтарей своих эти чаши распутства, эти сосуды соблазна.

   — монах Регименталий · книга
8. «

   Истина подобна солнцу, взирать на нее может только орел...

   Истина подобна солнцу, взирать на нее может только орел...

   — Сафрак · книга
9. «

   Вот так-то на белом свете. Все добро достается богатеям. Тощие тощают, а толстяки толстеют. Потому что нет правды на земле.

   Вот так-то на белом свете. Все добро достается богатеям. Тощие тощают, а толстяки толстеют. Потому что нет правды на земле.

   — Морилла · книга
10. «

    Тот, кто обладает истиной, должен благовестить о ней осторожно.

    Тот, кто обладает истиной, должен благовестить о ней осторожно.

    — Старик · книга
11. «

    Ничто не вечно. Лицо земли и очертания морей меняются беспрестанно. Только одно воспоминание о душах и формах проходит сквозь века и показывает нам как живое то, чего давным-давно уже нет.

    Ничто не вечно. Лицо земли и очертания морей меняются беспрестанно. Только одно воспоминание о душах и формах проходит сквозь века и показывает нам как живое то, чего давным-давно уже нет.

    — Валтасар · книга
12. «

    Мы называем скептиками тех, кому чужды наши иллюзии, даже не задаваясь вопросом, не имеют ли они каких-нибудь других.

    Мы называем скептиками тех, кому чужды наши иллюзии, даже не задаваясь вопросом, не имеют ли они каких-нибудь других.
13. «

    Туманное будущее не должно тревожить мудреца ни опасениями, ни надеждой. Не все ли равно, что будут люди думать о нас? Мы сами свидетели и судьи своих деяний.

    Туманное будущее не должно тревожить мудреца ни опасениями, ни надеждой. Не все ли равно, что будут люди думать о нас? Мы сами свидетели и судьи своих деяний.

    — Элий Ламия · книга
14. «

    — Как же мне вступить на путь духовный? — Будьте нищи и смиренны! Продайте ваше имущество и раздайте деньги бедным. У вас громкое имя. Скройтесь! Молитесь, творите дела милосердия. Да будет дух ваш смирен, душа чиста, и вы обрящете истину! Берегитесь, не усматривайте в этой бедности торжество вашей воли и вашего упорства.

    — Как же мне вступить на путь духовный? — Будьте нищи и смиренны! Продайте ваше имущество и раздайте деньги бедным. У вас громкое имя. Скройтесь! Молитесь, творите дела милосердия. Да будет дух ваш смирен, душа чиста, и вы обрящете истину! Берегитесь, не усматривайте в этой бедности торжество вашей воли и вашего упорства.

    — отец Бартодж · книга
15. «

    Любить пылко — это еще не все, надо еще хорошо любить. Любить пылко — это, конечно, прекрасно, но любить самоотверженно — еще лучше.

    Любить пылко — это еще не все, надо еще хорошо любить. Любить пылко — это, конечно, прекрасно, но любить самоотверженно — еще лучше.

    — Король Лок · книга
16. «

    Люблю словари. Я люблю их не только за большую пользу, но и за все то, что есть в них прекрасного и величественного.

    Люблю словари. Я люблю их не только за большую пользу, но и за все то, что есть в них прекрасного и величественного.
17. «

    Рано или поздно любопытство становится грехом; вот почему дьявол всегда на стороне ученых.

    Рано или поздно любопытство становится грехом; вот почему дьявол всегда на стороне ученых.
18. «

    Я хотел сделать так, чтобы Пафнутий погубил свою душу, желая спасти Таис.

    Я хотел сделать так, чтобы Пафнутий погубил свою душу, желая спасти Таис.

    — Анатоль Франс · книга
19. «

    Если пятьдесят миллионов человек говорят глупость, то она по-прежнему глупость.

    Если пятьдесят миллионов человек говорят глупость, то она по-прежнему глупость.
20. «

    Когда смятение охватывает нас, мы уподобляемся хмельным и идем, шатаясь из стороны в сторону, готовые на каждом шагу позорно упасть. Но случается и так, что смятение души и чувств погружает нас в нечестивое уныние. За свою долгую жизнь я убедился, что нет у монаха злейшего врага, чем уныние.

    Когда смятение охватывает нас, мы уподобляемся хмельным и идем, шатаясь из стороны в сторону, готовые на каждом шагу позорно упасть. Но случается и так, что смятение души и чувств погружает нас в нечестивое уныние. За свою долгую жизнь я убедился, что нет у монаха злейшего врага, чем уныние.

    — Палемон · книга