238 мудрых мыслей Анатоля Франса

Ниже 238 цитат Анатоля Франса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Да, Толстой прав. Вся философия заключена в словах: «Да будет воля твоя!» Он понял, что все зло на земле происходит потому, что воля человеческая не согласуется с волей божьей.

   Да, Толстой прав. Вся философия заключена в словах: «Да будет воля твоя!» Он понял, что все зло на земле происходит потому, что воля человеческая не согласуется с волей божьей.

   — Лесли Вуд · книга
2. «

   Нет любви, к которой не примешивалась бы известная доля чувственности.

   Нет любви, к которой не примешивалась бы известная доля чувственности.
3. «

   Если бы мы познали все тайны Вселенной, мы тотчас впали бы в неизлечимую скуку.

   Если бы мы познали все тайны Вселенной, мы тотчас впали бы в неизлечимую скуку.
4. «

   Человек вызывает в другом лишь те чувства, которые сам испытывает, — это довольно верная мысль.

   Человек вызывает в другом лишь те чувства, которые сам испытывает, — это довольно верная мысль.

   — Врач · книга
5. «

   У мира — две оси: любовь и голод.

   У мира — две оси: любовь и голод.
6. «

   Наука и размышление — всего лишь первые ступени познания и только вдохновение ведет к вечным истинам.

   Наука и размышление — всего лишь первые ступени познания и только вдохновение ведет к вечным истинам.

   — Зенофемид · книга
7. «

   Что скотина, что человек — и тех и других по наружности уважают.

   Что скотина, что человек — и тех и других по наружности уважают.

   — Морилла · книга
8. «

   Сердце может прибавить ума, но ум не может прибавить сердца.

   Сердце может прибавить ума, но ум не может прибавить сердца.
9. «

   Быть добрым в этом мире можно только ценою самых жестоких страданий.

   Быть добрым в этом мире можно только ценою самых жестоких страданий.

   — Таис · книга
10. «

    Все древнее достойно уважения.

    Все древнее достойно уважения.

    — отец Феваль · книга
11. «

    Излишний пост вызывает слабость, а слабость порождает нерадение. Некоторые монахи изнуряют свое тело неумеренно долгим воздержанием. О них можно сказать, что они вонзают себе в грудь кинжал и бездыханными предаются в руки дьявола.

    Излишний пост вызывает слабость, а слабость порождает нерадение. Некоторые монахи изнуряют свое тело неумеренно долгим воздержанием. О них можно сказать, что они вонзают себе в грудь кинжал и бездыханными предаются в руки дьявола.

    — отец Антоний · книга
12. «

    Несчастия умудрили его. Он бежал всякого общения с женщинами вольного поведения, не искал высоких должностей, познав тщету почестей. уединился в своем эквилинском доме.

    Несчастия умудрили его. Он бежал всякого общения с женщинами вольного поведения, не искал высоких должностей, познав тщету почестей. уединился в своем эквилинском доме.

    — Перламутровый ларец · книга
13. «

    Взгляните на эти оливки, наш взгляд тешится контрастом их цветов, и мы радуемся тому, что эти — светлые, а те — темные. Но, если бы они были наделены мыслями и разумением, белые сказали бы: хорошо, когда оливка белая, и плохо, когда она черная; черные оливки возненавидели бы белых. Мы судим о них правильнее, ибо мы настолько же выше их, насколько боги выше нас. Для человека, видящего лишь одну сторону сущего, зло есть зло; для бога, понимающего все, зло есть добро.

    Взгляните на эти оливки, наш взгляд тешится контрастом их цветов, и мы радуемся тому, что эти — светлые, а те — темные. Но, если бы они были наделены мыслями и разумением, белые сказали бы: хорошо, когда оливка белая, и плохо, когда она черная; черные оливки возненавидели бы белых. Мы судим о них правильнее, ибо мы настолько же выше их, насколько боги выше нас. Для человека, видящего лишь одну сторону сущего, зло есть зло; для бога, понимающего все, зло есть добро.

    — Гермодор · книга
14. «

    Что касается правительства, то оно проявляло слабость, нерешительность, свойственные всем правительствам и оставляемые ими только ради насилия и произвола. Словом, пингвинское правительство ничего не знало, ничего не хотело, ничего не могло.

    Что касается правительства, то оно проявляло слабость, нерешительность, свойственные всем правительствам и оставляемые ими только ради насилия и произвола. Словом, пингвинское правительство ничего не знало, ничего не хотело, ничего не могло.

    — Остров пингвинов · книга
15. «

    Туманное будущее не должно тревожить мудреца ни опасениями, ни надеждой. Не все ли равно, что будут люди думать о нас? Мы сами свидетели и судьи своих деяний.

    Туманное будущее не должно тревожить мудреца ни опасениями, ни надеждой. Не все ли равно, что будут люди думать о нас? Мы сами свидетели и судьи своих деяний.

    — Элий Ламия · книга
16. «

    Явившись на свидание ранее назначенного часа, Эварист стал ожидать, измеряя время, как маятником, биением собственного сердца.

    Явившись на свидание ранее назначенного часа, Эварист стал ожидать, измеряя время, как маятником, биением собственного сердца.

    — Боги жаждут · книга
17. «

    Мёртвые обладают лишь той жизнью, какую приписывают им живые.

    Мёртвые обладают лишь той жизнью, какую приписывают им живые.
18. «

    Самая приятная, самая естественная, самая полезная из добродетелей — жалость — не всегда хороша как для солдата, так и для священника. Я врач, и притом я сельский врач. Я долго практиковал в глуши и осмеливаюсь утверждать: одна лишь жалость достойна быть нашей наставницей, но перед лицом страданий, хотя стремление облегчить их внушено именно жалостью, жалость в душе врача должна смолкать.

    Самая приятная, самая естественная, самая полезная из добродетелей — жалость — не всегда хороша как для солдата, так и для священника. Я врач, и притом я сельский врач. Я долго практиковал в глуши и осмеливаюсь утверждать: одна лишь жалость достойна быть нашей наставницей, но перед лицом страданий, хотя стремление облегчить их внушено именно жалостью, жалость в душе врача должна смолкать.

    — Врач · книга
19. «

    Я не вижу большой разницы между всем и ничем. Для определения этого различия, мне кажется, даже нет подходящих слов. Бесконечность очень похожа на ничто: они равно непостижимы.

    Я не вижу большой разницы между всем и ничем. Для определения этого различия, мне кажется, даже нет подходящих слов. Бесконечность очень похожа на ничто: они равно непостижимы.

    — Никий · книга
20. «

    Вот так-то на белом свете. Все добро достается богатеям. Тощие тощают, а толстяки толстеют. Потому что нет правды на земле.

    Вот так-то на белом свете. Все добро достается богатеям. Тощие тощают, а толстяки толстеют. Потому что нет правды на земле.

    — Морилла · книга