Анатоль Франс. Перламутровый ларец

Юный чужестранец! Верить, будто существует лишь один бог, это с твоей стороны недомыслие. Богам нет числа. Они обитают в лесах, горах и реках.

Несчастия умудрили его. Он бежал всякого общения с женщинами вольного поведения, не искал высоких должностей, познав тщету почестей. уединился в своем эквилинском доме.

Туманное будущее не должно тревожить мудреца ни опасениями, ни надеждой. Не все ли равно, что будут люди думать о нас? Мы сами свидетели и судьи своих деяний.

Сто раз толпы иудеев, богатых и бедных, со священниками во главе, обступали мое кресло из слоновой кости и, цепляясь за полы моей тоги и за ремни сандалий, с пеной у рта взывали ко мне, требуя казни какого-нибудь несчастного, за которым я не находил никакой вины и который был в моих таким же безумцем, как и его обвинители. Что я говорю, сто раз! Так бывало ежедневно, ежечасно. Однако я вынужден был исполнять их законы, как свои собственные, ибо Рим вменял мне в обязанность не нарушать, а поддерживать их обычаи.

Мир — тлен, и богатство — тлен, да и вся земная жизнь — тлен! Разве можно назвать жизнью ожидание смерти? Живет лишь тот, кто, пребывая в вечном блаженстве, упивается светом истины и вкушает небесную радость слияния с богом.

Женщина враг мужей сильных, что доказывается историей Самсона.

Земля — огромное яйцо, которое оплодотворяется тобою, о солнце, о священное солнце!

Царица небесная, не оставь меня своей милостью, пока господу богу угодно, чтобы я жил на земле, а когда я умру, ниспошли мне райское блаженство.

Блаженны чистые сердцем, ибо они бога узрят.

Нельзя управлять народами при помощи одной лишь гуманности. Человеколюбие, к которому взывают философы, не вяжется с обязанностями правителей.

По врожденной добросовестности и из чувства долга я нес общественные обязанности не только с усердием, но и с любовью. Но людская ненависть преследовала меня, лишая покоя.

Природа бессмертных — за пределами нашего сознания, и мы не в состоянии постигнуть ее сущность.

Она была христианка и отличалась редким благочестием, не возгордилась почестями, а, напротив, постигла их тщету и дала обет приложить в будущем проницательность своего ума к решению задач, достойных внимания.

В самом темном тексте всегда заключен смысл для того, кто его переводит. Без этого ученость не имела бы права на существование.

Сколько раз мной овладевало желание, послать в тартар, как говорят греки, и обвиняемых и обвинителей.

Счастливым можно назвать тот год, который не несет с собой ни ненависти, ни страха.