Подборка: 49 цитат Анатолого Алексина

Ниже 49 цитат Анатолого Алексина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Самая короткая дорога — это дорога знакомая и прямая. Так на улице... Но не так в жизни: она заставляет искать обходные пути.

   Самая короткая дорога — это дорога знакомая и прямая. Так на улице... Но не так в жизни: она заставляет искать обходные пути.

   — Добрый гений · книга
2. «

   Годы... Они долгие, когда еще впереди, когда предстоят. Но если большая часть пути уже пройдена, они кажутся до того быстроходными, что с тревогой и грустью думаешь: «Неужели так мало осталось?»

   Годы... Они долгие, когда еще впереди, когда предстоят. Но если большая часть пути уже пройдена, они кажутся до того быстроходными, что с тревогой и грустью думаешь: «Неужели так мало осталось?»

   — В тылу как в тылу · книга
3. «

   У одного человека походка естественная, а у другого придуманная, им самим выработанная. И если автор такой походки имеет сильную волю, он заставляет окружающих поверить в нее и даже ей подчиниться.

   У одного человека походка естественная, а у другого придуманная, им самим выработанная. И если автор такой походки имеет сильную волю, он заставляет окружающих поверить в нее и даже ей подчиниться.

   — Домашний совет · книга
4. «

   Нам повседневно укорачивают жизнь булавочные уколы, которые мы принимаем за удары судьбы. Если бы научиться соизмерять уколы с ударами... Но это удается лишь в редкие минуты нашей жизни.

   Нам повседневно укорачивают жизнь булавочные уколы, которые мы принимаем за удары судьбы. Если бы научиться соизмерять уколы с ударами... Но это удается лишь в редкие минуты нашей жизни.

   — Добрый гений · книга
5. «

   Превыше всего простота! — уверял меня Геннадий Семёнович. — Не та, которая хуже воровства, а та, к которой приходишь через сложность. Я не знаю ни одного великого творца, произведения которого были бы непонятны. Непонятность иные заменяют талант. А у Пушкина, вспомните: «Пора пришла, она влюбилась...» Два подлежащих и два сказуемых. Всего — навсего! Но нам становится ясно, что от любви невозможно уйти, как от смены времён года или от другого чередования: за утром — день, а за ним — вечер. И от этого никуда не денешься!

   Превыше всего простота! — уверял меня Геннадий Семёнович. — Не та, которая хуже воровства, а та, к которой приходишь через сложность. Я не знаю ни одного великого творца, произведения которого были бы непонятны. Непонятность иные заменяют талант. А у Пушкина, вспомните: «Пора пришла, она влюбилась...» Два подлежащих и два сказуемых. Всего — навсего! Но нам становится ясно, что от любви невозможно уйти, как от смены времён года или от другого чередования: за утром — день, а за ним — вечер. И от этого никуда не денешься!

   — Геннадий Семёнович · книга
6. «

   Мы часто излагаем то, о чем размышляли целые годы, так, будто и наш собеседник размышлял вместе с нами. И еще удивляемся: почему он не понимает нас с полуслова!..

   Мы часто излагаем то, о чем размышляли целые годы, так, будто и наш собеседник размышлял вместе с нами. И еще удивляемся: почему он не понимает нас с полуслова!..

   — Безумная Евдокия · книга
7. «

   Умный правитель, одержав победу, должен быть милостив: зачем бояться поверженных?

   Умный правитель, одержав победу, должен быть милостив: зачем бояться поверженных?

   — Добрый гений · книга
8. «

   Совпадения в жизни на каждом шагу. Но мы запоминаем лишь те, которые врезаются в память радостью или несчастьем.

   Совпадения в жизни на каждом шагу. Но мы запоминаем лишь те, которые врезаются в память радостью или несчастьем.

   — Третий в пятом ряду · книга
9. «

   Всё на свете с чем-нибудь входит в противоречие.

   Всё на свете с чем-нибудь входит в противоречие.

   — Сердечная недостаточность · книга
10. «

    Самые опасные враги — это бывшие друзья.

    Самые опасные враги — это бывшие друзья.

    — Безумная Евдокия · книга
11. «

    Хорошее начинаешь гораздо острей ценить, когда оно от тебя уходит. И наши приобретения становятся в тысячу раз дороже, когда превращаются в наши потери или воспоминания.

    Хорошее начинаешь гораздо острей ценить, когда оно от тебя уходит. И наши приобретения становятся в тысячу раз дороже, когда превращаются в наши потери или воспоминания.

    — В тылу как в тылу · книга
12. «

    Когда нас волнует что-то своё, мы глухи к чужим заботам и бедам. Я, по крайней мере, была глуха.

    Когда нас волнует что-то своё, мы глухи к чужим заботам и бедам. Я, по крайней мере, была глуха.

    — Галя · книга
13. «

    Пусть про тех, которые успели в жизни всего лишь одно — спасти нашу землю! — пусть про них будет написано. О каждом! Поименно... И если школ уже нет, то в домах, где они жили! А если и домов, где жили, нет, то в домах пионеров, где в кружках занимались, или в детских библиотеках, куда за книжками бегали... Но чтоб ни одно имя не кануло в вечность!

    Пусть про тех, которые успели в жизни всего лишь одно — спасти нашу землю! — пусть про них будет написано. О каждом! Поименно... И если школ уже нет, то в домах, где они жили! А если и домов, где жили, нет, то в домах пионеров, где в кружках занимались, или в детских библиотеках, куда за книжками бегали... Но чтоб ни одно имя не кануло в вечность!

    — Сигнальщики и горнисты · книга
14. «

    Чтобы уйти от человека... — Она кивнула не то на отца, не то на Шурика — на стене они были рядом. — Чтобы уйти от человека, надо иногда придумывать ложные причины. Потому что истинные бывают слишком жестоки. Но чтоб прийти, ничего не нужно придумывать. Надо просто прийти, и все...

    Чтобы уйти от человека... — Она кивнула не то на отца, не то на Шурика — на стене они были рядом. — Чтобы уйти от человека, надо иногда придумывать ложные причины. Потому что истинные бывают слишком жестоки. Но чтоб прийти, ничего не нужно придумывать. Надо просто прийти, и все...

    — Нина Георгиевна · книга
15. «

    — Тот кто любой ценой хочет быть первым, обречён на одиночество.

    — Тот кто любой ценой хочет быть первым, обречён на одиночество.

    — Евдокия · книга
16. «

    Люди нередко отчаянней всего отрицают присутствие в себе именно тех качеств, которые их более всего характеризуют.

    Люди нередко отчаянней всего отрицают присутствие в себе именно тех качеств, которые их более всего характеризуют.

    — Дневник жениха · книга
17. «

    Порою, чем дальше уходит дорога жизни, тем с большим удивлением двое, идущие рядом вспоминают начало пути. Огни прошлого исчезают где-то за поворотом... Чтобы события на расстоянии казались все теми же, теми же должны остаться и чувства...

    Порою, чем дальше уходит дорога жизни, тем с большим удивлением двое, идущие рядом вспоминают начало пути. Огни прошлого исчезают где-то за поворотом... Чтобы события на расстоянии казались все теми же, теми же должны остаться и чувства...

    — Безумная Евдокия · книга
18. «

    Усиленные поиски чьей-то вины ведут нередко к ее мнимому обнаружению. Внешнее обличье факта зависит от того, какими глазами на него взирают. И обличье, увиденное искаженным взором, принимается часто за суть. Особенно если мы опасаемся этой сути.

    Усиленные поиски чьей-то вины ведут нередко к ее мнимому обнаружению. Внешнее обличье факта зависит от того, какими глазами на него взирают. И обличье, увиденное искаженным взором, принимается часто за суть. Особенно если мы опасаемся этой сути.

    — Игрушка · книга
19. «

    Мы часто восхищаемся поступками на которые сами не способны, — я восхищался своими родителями.

    Мы часто восхищаемся поступками на которые сами не способны, — я восхищался своими родителями.

    — Сергей · книга
20. «

    Когда слишком уж бурно ликуешь, не мешало бы спохватиться и подумать о том, что кому-то сейчас впору заплакать. А упиваясь собственным горем, не мешает подумать, что у кого-то в душе праздник, который, может быть, не повторится. Надо считаться с людьми!

    Когда слишком уж бурно ликуешь, не мешало бы спохватиться и подумать о том, что кому-то сейчас впору заплакать. А упиваясь собственным горем, не мешает подумать, что у кого-то в душе праздник, который, может быть, не повторится. Надо считаться с людьми!

    — Надя · книга