36 мудрых мыслей Андрэ Асимана

Подборка из 36 цитат Андрэ Асимана: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Примириться с потерей «закрыть вопрос», если это вообще осуществимо, возможно либо в загробной жизни, либо лишь тем, кто остался в живых. В конце концов, книгу моей жизни закроют живые, а не я. Мы передаём послелюдям призрачных себя и уверяем им то, что выучили, прожили, узнали. Что ещё мы можем дать любимым после себя, как не фотографии тех, кем были в детстве, когда нам ещё только предстояло стать отцами, которых они знали. Я хочу, чтобы те, кто переживет меня продлили мою жизнь, а не просто помнили её.

   Примириться с потерей «закрыть вопрос», если это вообще осуществимо, возможно либо в загробной жизни, либо лишь тем, кто остался в живых. В конце концов, книгу моей жизни закроют живые, а не я. Мы передаём послелюдям призрачных себя и уверяем им то, что выучили, прожили, узнали. Что ещё мы можем дать любимым после себя, как не фотографии тех, кем были в детстве, когда нам ещё только предстояло стать отцами, которых они знали. Я хочу, чтобы те, кто переживет меня продлили мою жизнь, а не просто помнили её.

   — отец Миранды · книга
2. «

   Говорить абстрактно для него был единственный способ говорить правду.

   Говорить абстрактно для него был единственный способ говорить правду.

   — Назови меня своим именем · книга
3. «

   Игнорировал ли он меня так же, как я игнорировал его: целенаправленно, выманивая, защищая себя, демонстрируя, что он для меня никто? Или он был слеп, как порой бывают слепы самые восприимчивые люди к самым очевидным сигналам, потому что не обращают внимания, не соблазняются ими, не интересуются?

   Игнорировал ли он меня так же, как я игнорировал его: целенаправленно, выманивая, защищая себя, демонстрируя, что он для меня никто? Или он был слеп, как порой бывают слепы самые восприимчивые люди к самым очевидным сигналам, потому что не обращают внимания, не соблазняются ими, не интересуются?

   — Назови меня своим именем · книга
4. «

   — Оливер, познакомься, это Вимини, практически наша ближайшая соседка, — она протянула ему руку, и он ее пожал. — У нас день рождение в один день, но ей десять лет. А еще она гений. Ты ведь гений, Вимини? — Так они говорят. Но мне кажется, это неправда. — Почему? — спросил Оливер, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком покровительственно. — Это была бы совершенная безвкусица, если бы природа сделала меня гением. Оливер изумился сильнее, чем когда-либо прежде: — Повтори? — Он не знает, да? Я покачал головой. — Говорят, я не проживу долго. — Почему они так говорят? — он выглядел совершенно ошеломленным. — Откуда ты знаешь? — Все знают. Потому что у меня лейкоз. — Но ты такая красивая, такая здоровая и умная, — запротестовал он. — Как я и сказала ранее: дурной вкус. Оливер, который к тому моменту уже сидел в траве на коленях, буквально выронил книгу на землю.

   — Оливер, познакомься, это Вимини, практически наша ближайшая соседка, — она протянула ему руку, и он ее пожал. — У нас день рождение в один день, но ей десять лет. А еще она гений. Ты ведь гений, Вимини? — Так они говорят. Но мне кажется, это неправда. — Почему? — спросил Оливер, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком покровительственно. — Это была бы совершенная безвкусица, если бы природа сделала меня гением. Оливер изумился сильнее, чем когда-либо прежде: — Повтори? — Он не знает, да? Я покачал головой. — Говорят, я не проживу долго. — Почему они так говорят? — он выглядел совершенно ошеломленным. — Откуда ты знаешь? — Все знают. Потому что у меня лейкоз. — Но ты такая красивая, такая здоровая и умная, — запротестовал он. — Как я и сказала ранее: дурной вкус. Оливер, который к тому моменту уже сидел в траве на коленях, буквально выронил книгу на землю.

   — Назови меня своим именем · книга
5. «

   — А с мужчиной у тебя когда-нибудь был роман? — Да. — И чем закончился? — Он женился. — А, фиктивный брак. — Раньше я тоже так думал. Но они вместе уже много лет. И были вместе прежде, чем начались наши сним отношения.

   — А с мужчиной у тебя когда-нибудь был роман? — Да. — И чем закончился? — Он женился. — А, фиктивный брак. — Раньше я тоже так думал. Но они вместе уже много лет. И были вместе прежде, чем начались наши сним отношения.

   — Найди меня · книга
6. «

   «Я не изменил твою жизнь, да?» — говорит старый добрый Иоганн-Себастьян. «Боюсь, что нет». «А почему нет?» «Музыка не даёт ответов на вопросы, которые я не знаю, как задать. Она не говорит мне, что я хочу. Она напоминает, что я, вероятно, по-прежнему влюблён, однако сам я уже не уверен, что понимаю значение этого слова. Я все время вспоминаю людей из прошлого, хотя большинству из них причинил боль, а не доставил радость. Я понятия не имею, что чувствую, хотя что-то всё-таки чувствую, пускай это скорее ощущение пустоты и потери, может, даже провал, оцепенения или полной неизвестности. Когда-то я был уверен в себе и думал, что многое знаю, знаю самого себя; думал, что людям нравится, когда я врываюсь в их жизни, прикасаюсь к ним; я даже не спрашивал, хотят ли они меня видеть, не сомневался в их желании. Музыка напоминает мне о том, чем должна была быть моя жизнь. Но она не меняет меня».

   «Я не изменил твою жизнь, да?» — говорит старый добрый Иоганн-Себастьян. «Боюсь, что нет». «А почему нет?» «Музыка не даёт ответов на вопросы, которые я не знаю, как задать. Она не говорит мне, что я хочу. Она напоминает, что я, вероятно, по-прежнему влюблён, однако сам я уже не уверен, что понимаю значение этого слова. Я все время вспоминаю людей из прошлого, хотя большинству из них причинил боль, а не доставил радость. Я понятия не имею, что чувствую, хотя что-то всё-таки чувствую, пускай это скорее ощущение пустоты и потери, может, даже провал, оцепенения или полной неизвестности. Когда-то я был уверен в себе и думал, что многое знаю, знаю самого себя; думал, что людям нравится, когда я врываюсь в их жизни, прикасаюсь к ним; я даже не спрашивал, хотят ли они меня видеть, не сомневался в их желании. Музыка напоминает мне о том, чем должна была быть моя жизнь. Но она не меняет меня».

   — Оливер · книга
7. «

   Это были они, наследие юности, два талисмана моей жизни − голод и страх.

   Это были они, наследие юности, два талисмана моей жизни − голод и страх.

   — Назови меня своим именем · книга
8. «

   Ты заставляешь меня вспоминать, а я не хочу ни о чем вспоминать.

   Ты заставляешь меня вспоминать, а я не хочу ни о чем вспоминать.

   — Найди меня · книга
9. «

   Где-то есть закон, утверждающий, что если один человек полностью захвачен страстью из-за другого, то другой должен быть охвачен ответной страстью. «Amor, ch’a nullo amato amar perdona» — «Любимым любовь велела любить». Слова Франческо в Инферно. Просто жди и надейся. Я надеялся, хотя это, может, было вообще единственное, чего я хотел. Бесконечно ждать.

   Где-то есть закон, утверждающий, что если один человек полностью захвачен страстью из-за другого, то другой должен быть охвачен ответной страстью. «Amor, ch’a nullo amato amar perdona» — «Любимым любовь велела любить». Слова Франческо в Инферно. Просто жди и надейся. Я надеялся, хотя это, может, было вообще единственное, чего я хотел. Бесконечно ждать.

   — Назови меня своим именем · книга
10. «

    Два соседа по квартире, которые притворяются, что ведут совместную жизнь.

    Два соседа по квартире, которые притворяются, что ведут совместную жизнь.

    — Найди меня · книга
11. «

    Просто скажи что-нибудь, просто коснись меня, Оливер. Задержи на мне взгляд достаточно долго, и ты увидишь слезы в моих глазах. Постучись в мою дверь ночью и проверь, может, я уже приоткрыл ее для тебя. Зайди внутрь. В моей кровати всегда есть для тебя место.

    Просто скажи что-нибудь, просто коснись меня, Оливер. Задержи на мне взгляд достаточно долго, и ты увидишь слезы в моих глазах. Постучись в мою дверь ночью и проверь, может, я уже приоткрыл ее для тебя. Зайди внутрь. В моей кровати всегда есть для тебя место.

    — Назови меня своим именем · книга
12. «

    Всё — декорации. А жизнь — лишь отвлекающий маневр.

    Всё — декорации. А жизнь — лишь отвлекающий маневр.

    — Найди меня · книга
13. «

    Как всякий пережитый опыт, который накладывает свой отпечаток на нас до конца дней, я обнаружил себя разорванным изнутри, выпотрошенным и четвертованным. Это было итогом того, кем я являлся в жизни и даже больше: кем я был, когда пел и тушил овощи для своей семьи и друзей воскресными днями; кем я был, когда просыпался холодными ночами и ничего не хотел так сильно, как теплый свитер, добраться до письменного стола и написать о человеке, кого, как я знаю, никто не знает, но который на самом деле был мной; кем я был, когда жаждал оказаться голым рядом с другим голым телом, или когда я жаждал оказаться единственным в мире; кем я был, когда ощущал каждую частичку своего тела в бесконечности друг от друга, и каждая частичка при этом клялась, что все еще принадлежит мне.

    Как всякий пережитый опыт, который накладывает свой отпечаток на нас до конца дней, я обнаружил себя разорванным изнутри, выпотрошенным и четвертованным. Это было итогом того, кем я являлся в жизни и даже больше: кем я был, когда пел и тушил овощи для своей семьи и друзей воскресными днями; кем я был, когда просыпался холодными ночами и ничего не хотел так сильно, как теплый свитер, добраться до письменного стола и написать о человеке, кого, как я знаю, никто не знает, но который на самом деле был мной; кем я был, когда жаждал оказаться голым рядом с другим голым телом, или когда я жаждал оказаться единственным в мире; кем я был, когда ощущал каждую частичку своего тела в бесконечности друг от друга, и каждая частичка при этом клялась, что все еще принадлежит мне.

    — Назови меня своим именем · книга
14. «

    Держись музыки, — говорил он. — А остальное рано или поздно придет само.

    Держись музыки, — говорил он. — А остальное рано или поздно придет само.

    — Найди меня · книга
15. «

    – А у меня было место? – спросил он с полуулыбкой. – Оно всегда у тебя будет.

    – А у меня было место? – спросил он с полуулыбкой. – Оно всегда у тебя будет.

    — Элио · книга
16. «

    Что такого было в этом ожидании, что оно начинало напоминать пытку?

    Что такого было в этом ожидании, что оно начинало напоминать пытку?

    — Назови меня своим именем · книга
17. «

    Но мне также нравилось, что в суеверном мире Мафалды ожидание худшего было способом избежать этого.

    Но мне также нравилось, что в суеверном мире Мафалды ожидание худшего было способом избежать этого.

    — Назови меня своим именем · книга
18. «

    — Ради Бога, откройте двери, − крикнул поэт владельцу книжного. − Мы здесь задохнемся, − мистер Венга достал небольшой деревянный клин и воткнул между стеной и бронзовой рамой. — Так лучше? − почтительно спросил он. — Нет. Но теперь, по крайней мере, мы знаем, что дверь открыта.

    — Ради Бога, откройте двери, − крикнул поэт владельцу книжного. − Мы здесь задохнемся, − мистер Венга достал небольшой деревянный клин и воткнул между стеной и бронзовой рамой. — Так лучше? − почтительно спросил он. — Нет. Но теперь, по крайней мере, мы знаем, что дверь открыта.

    — Назови меня своим именем · книга
19. «

    Если молодежь должна нестись кентером, то кто-то должен скакать галопом.

    Если молодежь должна нестись кентером, то кто-то должен скакать галопом.

    — Назови меня своим именем · книга
20. «

    — Послушай это, — иногда говорил он, снимая наушники и разбивая гнетущую тишину тех длинных душных летних утренних часов. — Только послушай эту чушь, — и он зачитывал вслух вещи, не веря, что сам написал это месяц назад. — Ты видишь в этом какой-то смысл? Я — нет. — Может, это имело какой-то смысл, когда ты это писал, — осторожно предложил я. Ненадолго он погрузился в раздумья, словно взвешивая мой ответ. — Это самые доброе слова, что мне говорили за последние месяцы, — произнес он так искренне, словно был поражен внезапным откровением, словно воспринял мои слова как нечто большее, чем, я думал, они являлись.

    — Послушай это, — иногда говорил он, снимая наушники и разбивая гнетущую тишину тех длинных душных летних утренних часов. — Только послушай эту чушь, — и он зачитывал вслух вещи, не веря, что сам написал это месяц назад. — Ты видишь в этом какой-то смысл? Я — нет. — Может, это имело какой-то смысл, когда ты это писал, — осторожно предложил я. Ненадолго он погрузился в раздумья, словно взвешивая мой ответ. — Это самые доброе слова, что мне говорили за последние месяцы, — произнес он так искренне, словно был поражен внезапным откровением, словно воспринял мои слова как нечто большее, чем, я думал, они являлись.

    — Назови меня своим именем · книга