Оливер

«Я не изменил твою жизнь, да?» — говорит старый добрый Иоганн-Себастьян. «Боюсь, что нет». «А почему нет?» «Музыка не даёт ответов на вопросы, которые я не знаю, как задать. Она не говорит мне, что я хочу. Она напоминает, что я, вероятно, по-прежнему влюблён, однако сам я уже не уверен, что понимаю значение этого слова. Я все время вспоминаю людей из прошлого, хотя большинству из них причинил боль, а не доставил радость. Я понятия не имею, что чувствую, хотя что-то всё-таки чувствую, пускай это скорее ощущение пустоты и потери, может, даже провал, оцепенения или полной неизвестности. Когда-то я был уверен в себе и думал, что многое знаю, знаю самого себя; думал, что людям нравится, когда я врываюсь в их жизни, прикасаюсь к ним; я даже не спрашивал, хотят ли они меня видеть, не сомневался в их желании. Музыка напоминает мне о том, чем должна была быть моя жизнь. Но она не меняет меня».

В депрессии замечательно сочетаются на первый взгляд несовместимые вещи. Например: я ни в чём не виноват, и это только моя вина.

... уверенность в том, что лучше уже никогда не станет — составляющая часть депрессии. Я говорю, что уверенность в том, что лучше уже никогда не станет — вполне нормальное и естественное следствие того, что лучше не становится.

Человек оставляет мир, чтобы познать мир. Это путь к знанию.

— Он убил мою сестру. — Мы под прицелом лиги, он — мой единственный шанс на спасение моей сестры. У меня нет другого выбора. Это нужно сделать. — Поразительно. В который раз Мерлин заставляет тебя его защищать. — Мне жаль, Лорел. — Знаешь, мне сложно припомнить время, когда я искренне тебя любила.

— Как Ноа умер? — Пулевое ранение. А это значит, что Кванто здесь ни при чем. — Да. Они бы использовали лазерный луч.

Нет таких людей, которым не важно, как они выглядят. Просто некоторые думают, будто им к лицу, когда у них кошмарный вид.

— Знаешь, мы ведь неплохо ладим... — Да, все здорово. — И мы становимся все ближе друг к другу. — Ближе? — Ну да, мы многое делаем вместе, значит, мы близки. — Ладно, мы близки. — В четверг мои родители едут в кино. Традиция у них такая, каждый четверг ездить в кино. Так вот я это к тому, что дома никого не будет. Дома в четверг никого не будет... В четверг вечером никого не будет дома... Что скажешь? — Ты приглашаешь меня к себе заняться с тобой сексом? — Если я скажу да, это уменьшит шанс на то, что ты согласишься?

Всё это время. Время это всё, это верно. Хитрая маленькая субретка — Время. Всю твою жизнь она едва тащится и капризно надувает губки, а потом на какой-то краткий счастливый час, этот миг коктейлей, когда напитки подают за счёт заведения, она проносится мимо, как официантка на роликах.

— Большинство тут нормальные. Агрессивных держат под замком. Это Хиллари. У неё ОКР. Это Гэри. Думает, он Иисус. Дэн. Тоже Иисус. Это Мария... — Мария Магдалена? — Нет, она тоже думает, что она Иисус.

История блохи может быть столь же блистательна, как и истории Александра Македонского — всё зависит от исполнения.

... если они называются внедорожники, то почему, чёрт возьми, их полно на дорогах?

Когда ты обнажил душу, уже не так сложно обнажить тело.

Суровый взгляд и горький вздох так понижают качество жизни.

— Сперва заполни бумаги. <...> Там всего две страницы. Заполни и принеси мне. Я вон там сижу. Стол с дюжиной фигурок Дэдпула. Не осуждай... Фильм-то шикарный! — Знаю, я три раза его смотрел! — Ты что, шутишь? — Конечно, просто я очень хочу здесь работать!

— Поздравляю, думаю мы оба умеем использовать силы. — Стой, ты ел попкорн пока я там висел? — Ну да. — Ты мне хоть немного оставил? — Нет, я думал ты упадёшь.