Подборка: 225 цитат Андре Моруы

Подборка из 225 цитат Андре Моруы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Людям свойственно презирать то, что идёт им в руки, и цепляться за то, что ускользает.

   Людям свойственно презирать то, что идёт им в руки, и цепляться за то, что ускользает.

   — По вине Бальзака · книга
2. «

   Обаяние — смесь естественности и кокетства.

   Обаяние — смесь естественности и кокетства.

   — Искусство беседы · книга
3. «

   Ничто так не привязывает, как ревность.

   Ничто так не привязывает, как ревность.

   — Прометей, или Жизнь Бальзака · книга
4. «

   Людская злоба — а ей нет границ — в значительной степени состоит из зависти и опасенья. Несчастье обезоруживает ее; поэтому люди, страдающие оттого, что никто их не любит, находят в катастрофах, как узколичного, так и общественного характера, горькую радость: такие катастрофы, принижая их, даруют им своего рода отпущение грехов.

   Людская злоба — а ей нет границ — в значительной степени состоит из зависти и опасенья. Несчастье обезоруживает ее; поэтому люди, страдающие оттого, что никто их не любит, находят в катастрофах, как узколичного, так и общественного характера, горькую радость: такие катастрофы, принижая их, даруют им своего рода отпущение грехов.

   — Семейный круг · книга
5. «

   Нормальный мужчина терпеть не может сцен. Они ставят его в унизительное положение, ибо он при этом, как правило, теряет инициативу.

   Нормальный мужчина терпеть не может сцен. Они ставят его в унизительное положение, ибо он при этом, как правило, теряет инициативу.

   — Письма незнакомке · книга
6. «

   Грубость — остроумие дураков.

   Грубость — остроумие дураков.

   — Искусство беседы · книга
7. «

   Мы любим тех, кто таит в себе некую таинственную субстанцию, какой недостает нам самим и без которой мы не можем стать стойким химическим соединением.

   Мы любим тех, кто таит в себе некую таинственную субстанцию, какой недостает нам самим и без которой мы не можем стать стойким химическим соединением.

   — Превратности любви · книга
8. «

   Вместе с одеждой любящие отбрасывают прочь все страхи, подозрительность, застенчивость.

   Вместе с одеждой любящие отбрасывают прочь все страхи, подозрительность, застенчивость.

   — Фиалки по средам · книга
9. «

   Талант и слава — вещи совершенно разные. Бывает, что они совпадают, но зачастую и расходятся.

   Талант и слава — вещи совершенно разные. Бывает, что они совпадают, но зачастую и расходятся.

   — Сентябрьские розы · книга
10. «

    Не переворачивайте же вверх дном, о моя незнакомая подруга, пирамиду горестей и не ставьте на одну доску подгоревший пирог, прохудившиеся чулки, гонения на ни в чем не повинных людей и цивилизацию, оказавшуюся под угрозой.

    Не переворачивайте же вверх дном, о моя незнакомая подруга, пирамиду горестей и не ставьте на одну доску подгоревший пирог, прохудившиеся чулки, гонения на ни в чем не повинных людей и цивилизацию, оказавшуюся под угрозой.

    — Письма незнакомке · книга
11. «

    Чтобы понравиться другим, нужно говорить с ними о том, что приятно им и что занимает их, уклоняться от споров о предметах маловажных, редко задавать вопросы и ни в коем случае не дать им заподозрить, что можно быть разумней, чем они.

    Чтобы понравиться другим, нужно говорить с ними о том, что приятно им и что занимает их, уклоняться от споров о предметах маловажных, редко задавать вопросы и ни в коем случае не дать им заподозрить, что можно быть разумней, чем они.

    — Письма незнакомке · книга
12. «

    Верность противна не человеческой природе вообще, а лишь животному началу, живущему в человеке. Тот, кто способен побороть власть инстинкта, сохранить верность взятому на себя обязательству, обратить любовь в дружбу, обретает в союзе душ, сердец и тел счастье, которое с лихвой вознаграждает его за принесенную жертву.

    Верность противна не человеческой природе вообще, а лишь животному началу, живущему в человеке. Тот, кто способен побороть власть инстинкта, сохранить верность взятому на себя обязательству, обратить любовь в дружбу, обретает в союзе душ, сердец и тел счастье, которое с лихвой вознаграждает его за принесенную жертву.

    — Во что я верю · книга
13. «

    Я не люблю, когда сурово осуждают женщин, — им столько приходится страдать.

    Я не люблю, когда сурово осуждают женщин, — им столько приходится страдать.

    — Олимпио, или Жизнь Виктора Гюго · книга
14. «

    Если ещё существует, говорили в 1850 году, на каком-нибудь необитаемом острове Робинзон Крузо, он наверняка сейчас читает «Трёх мушкетёров».

    Если ещё существует, говорили в 1850 году, на каком-нибудь необитаемом острове Робинзон Крузо, он наверняка сейчас читает «Трёх мушкетёров».

    — Три Дюма · книга
15. «

    Я не хотел ничего принимать всерьез; я подходил к идеям и к людям настороженно, старался всегда быть готовым к их утрате, чтобы меньше страдать, если и в самом деле лишусь их.

    Я не хотел ничего принимать всерьез; я подходил к идеям и к людям настороженно, старался всегда быть готовым к их утрате, чтобы меньше страдать, если и в самом деле лишусь их.

    — Филипп Марсен · книга
16. «

    В остроумии, как и в игре, нужно уметь вовремя остановиться. Нельзя долго выигрывать. Талейран бывал остроумен не чаще одного раза в день.

    В остроумии, как и в игре, нужно уметь вовремя остановиться. Нельзя долго выигрывать. Талейран бывал остроумен не чаще одного раза в день.

    — Искусство беседы · книга
17. «

    Нет врага более жестокого, чем прежний друг.

    Нет врага более жестокого, чем прежний друг.
18. «

    Эпохой Средневековья датируются два худших изобретения в истории человечества: романтическая любовь и пушечный порох.

    Эпохой Средневековья датируются два худших изобретения в истории человечества: романтическая любовь и пушечный порох.
19. «

    Я не требую, чтобы все люди были добрыми. Только безумец может надеяться на это.

    Я не требую, чтобы все люди были добрыми. Только безумец может надеяться на это.

    — Открытое письмо молодому человеку о науке жить · книга
20. «

    Усилия, которые вы прилагаете, чтобы загладить допущенную в отношении собеседника бестактность, гораздо мучительнее для него, чем сама бестактность.

    Усилия, которые вы прилагаете, чтобы загладить допущенную в отношении собеседника бестактность, гораздо мучительнее для него, чем сама бестактность.

    — Искусство беседы · книга