223 цитаты Андрея Александровича Васильева — читать онлайн

Подборка из 223 цитаты Андрея Александровича Васильева: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В раннем пробуждении, особенно после того, как поздно лёг спать, есть определённая прелесть. Есть это офигенное чувство, что вроде только что глаза закрыл — опа, а уже вставать. После такого пробуждения ты ощущаешь себя Буратино — глазами хлопаешь, двигаешься рывками, в голове ветер свистит, виски деревянные и мысли коротенькие-коротенькие.

   В раннем пробуждении, особенно после того, как поздно лёг спать, есть определённая прелесть. Есть это офигенное чувство, что вроде только что глаза закрыл — опа, а уже вставать. После такого пробуждения ты ощущаешь себя Буратино — глазами хлопаешь, двигаешься рывками, в голове ветер свистит, виски деревянные и мысли коротенькие-коротенькие.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
2. «

   Не секрет, что все мы не те, кем являемся. То есть — перед зеркалом в ванной и в пустой квартире — мы те, кто есть, но стоит появится ещё кому-то — и все, мы становимся другими. Мы немедленно натягиваем на себя ту маску, которая появилась у нас ещё в детстве, в тот момент, когда каждый из нас осознал себя частью социума и решил для себя вопрос — как в нём существовать. «Клоун», «Циник», «Весельчак», «Сердцеед», «Модница», «Простушка», «Лидер» — каждый выбрал что-то по себе, то, что ему казалось наиболее приемлемым. И эти маски с годами приросли к нашим лицам, стали частью нашей сущности, а у кого-то и заменили собой природное, врожденное «я». Они удобны, они позволяют защитить душу от уколов совести и жалости, они дают возможность жить так, как тебе хочется.

   Не секрет, что все мы не те, кем являемся. То есть — перед зеркалом в ванной и в пустой квартире — мы те, кто есть, но стоит появится ещё кому-то — и все, мы становимся другими. Мы немедленно натягиваем на себя ту маску, которая появилась у нас ещё в детстве, в тот момент, когда каждый из нас осознал себя частью социума и решил для себя вопрос — как в нём существовать. «Клоун», «Циник», «Весельчак», «Сердцеед», «Модница», «Простушка», «Лидер» — каждый выбрал что-то по себе, то, что ему казалось наиболее приемлемым. И эти маски с годами приросли к нашим лицам, стали частью нашей сущности, а у кого-то и заменили собой природное, врожденное «я». Они удобны, они позволяют защитить душу от уколов совести и жалости, они дают возможность жить так, как тебе хочется.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
3. «

   Бескорыстие — это добродетель, требующая награды.

   Бескорыстие — это добродетель, требующая награды.

   — Старик · книга
4. «

   Смерть — она разная бывает, тебе ли не знать о том? Кому она страх главный, а кому и награда за жизнь славную. Трус умрет погано, о нем никто не вспомнит, а тот, кто честно гибель встретил, в глаза ей глядя — он, считай, бессмертен.

   Смерть — она разная бывает, тебе ли не знать о том? Кому она страх главный, а кому и награда за жизнь славную. Трус умрет погано, о нем никто не вспомнит, а тот, кто честно гибель встретил, в глаза ей глядя — он, считай, бессмертен.

   — Лесной хозяин · книга
5. «

   Шелестова, с каких это пор ты стала на собратьев по перу подстукивать? — изумился я, на этот раз вполне искренне. — Ты же из правильных вроде всегда была и добросовестно следовала правилу трех журналистских «не» — не настучи на ближнего своего, не уходи, пока бутылка не опустела, не бери последнюю сигарету, ибо западло. И вдруг — на тебе!

   Шелестова, с каких это пор ты стала на собратьев по перу подстукивать? — изумился я, на этот раз вполне искренне. — Ты же из правильных вроде всегда была и добросовестно следовала правилу трех журналистских «не» — не настучи на ближнего своего, не уходи, пока бутылка не опустела, не бери последнюю сигарету, ибо западло. И вдруг — на тебе!

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
6. «

   Твоё слово как солома — чуть сильнее ветер подует, она и улетит.

   Твоё слово как солома — чуть сильнее ветер подует, она и улетит.

   — брат Мих · книга
7. «

   В приёмной Зимина никакой суеты не было. Там как всегда царили тишина, покой, порядок и привычно ухоженная, не сказать — холёная Елиза Валбетовна. - Никифоров, — как всегда в её голосе имелись нотки недовольства и не очень мягкой иронии, — Ты у нас прямо как Гвидон из сказки поэта Пушкина. - В смысле — красив, молод и богат? - В смысле — чуть что, а ты уже мухой здесь, — не стала повышать мою самооценку референт Зимина, – Примчался и давай жужжать.

   В приёмной Зимина никакой суеты не было. Там как всегда царили тишина, покой, порядок и привычно ухоженная, не сказать — холёная Елиза Валбетовна. - Никифоров, — как всегда в её голосе имелись нотки недовольства и не очень мягкой иронии, — Ты у нас прямо как Гвидон из сказки поэта Пушкина. - В смысле — красив, молод и богат? - В смысле — чуть что, а ты уже мухой здесь, — не стала повышать мою самооценку референт Зимина, – Примчался и давай жужжать.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
8. «

   Воинское счастье как качели — то ты наверху, то кто-то другой.

   Воинское счастье как качели — то ты наверху, то кто-то другой.

   — Станислав Воробьев «Сват» · книга
9. «

   Люби свою веру, но не осуждай другие, так говорят мусульмане. — Ерема отправил в рот кусочек болгарского перца. — Я не навязываю другим то, во что верю сам, но стараюсь донести до них свою веру.

   Люби свою веру, но не осуждай другие, так говорят мусульмане. — Ерема отправил в рот кусочек болгарского перца. — Я не навязываю другим то, во что верю сам, но стараюсь донести до них свою веру.

   — Ерема (Иеремия) · книга
10. «

    — Не могу, — признался я. — У меня машины нет. — Не парень, а мечта, — ласково почти пропела девушка. — Все просто идеально. Машины нет, работает мелким клерком, зато в комплекте имеются обозначившийся пивной животик и бывшая жена. Саша, я твоя навеки! Ты герой моих розовых снов времен пубертатного периода!

    — Не могу, — признался я. — У меня машины нет. — Не парень, а мечта, — ласково почти пропела девушка. — Все просто идеально. Машины нет, работает мелким клерком, зато в комплекте имеются обозначившийся пивной животик и бывшая жена. Саша, я твоя навеки! Ты герой моих розовых снов времен пубертатного периода!

    — Александр Смолин · книга
11. «

    Спишь с молоденькой — будь готов к тараканам в её голове, которые и при включенном свете не разбегаются.

    Спишь с молоденькой — будь готов к тараканам в её голове, которые и при включенном свете не разбегаются.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
12. «

    — Если я не знаю, куда еду, то неплохо бы хоть понимать почему. — Красиво загнул. — Агриппа похлопал в ладоши. — Мастер, вы сделали из него ритора. — Полагаю, он сам не понял, что сказал, — усмехнулся маг...

    — Если я не знаю, куда еду, то неплохо бы хоть понимать почему. — Красиво загнул. — Агриппа похлопал в ладоши. — Мастер, вы сделали из него ритора. — Полагаю, он сам не понял, что сказал, — усмехнулся маг...

    — Агриппа · книга
13. «

    Иногда женское плечо, подставленное вовремя, оказывается крепче любого камня.

    Иногда женское плечо, подставленное вовремя, оказывается крепче любого камня.

    — Илья Павлович Азов · книга
14. «

    — Вот это справедливо, — хитро сверкнув глазами, тоже повысил голос Одессит. — Умер ты, не умер — здесь всё по-честному, без всякого кручения бейцев. Так я пойду выполнять приказ? — Иди, — разрешил я и, понизив голос, спросил: — Ты хоть раз автомат в руках держал? — Ну, до пятнадцати лет я и титю женскую даже ладошкой не трогал, но когда подвернулась такая возможность, разобрался же, что к чему? — невозмутимо ответил мне Одессит.

    — Вот это справедливо, — хитро сверкнув глазами, тоже повысил голос Одессит. — Умер ты, не умер — здесь всё по-честному, без всякого кручения бейцев. Так я пойду выполнять приказ? — Иди, — разрешил я и, понизив голос, спросил: — Ты хоть раз автомат в руках держал? — Ну, до пятнадцати лет я и титю женскую даже ладошкой не трогал, но когда подвернулась такая возможность, разобрался же, что к чему? — невозмутимо ответил мне Одессит.

    — «Одессит» · книга
15. «

    А уж про то, как мужья к любовницам уходят, я даже и рассказывать не буду. Все как один собираются от старых и постылых жен уходить, этим девочкам рассказывают, что вот прямо завтра, вот как только сын школу окончит... Не слышал, чтобы хоть кто-то ушёл, и сам такого не видел. Они ждут, а мы им врем... И трусим. Ну а как по-другому-то? Да, жена уже не та милая и добрая девушка, что когда-то была, и характер у неё фантастически испортился, и видеть её периодически уже никаких сил нет, и весит вдвое больше прежнего, и покрикивает она на тебя постоянно. А у этой и грудь торчком, и в рот она тебе смотрит, и опять же с ней ты снова мужик, но... Снова проходить этот путь? Ипотека, токсикоз, молоко на руку, девятый зуб с температурой под сорок... Нет, нет, нет, я ещё раз этого не хочу! Без меня.

    А уж про то, как мужья к любовницам уходят, я даже и рассказывать не буду. Все как один собираются от старых и постылых жен уходить, этим девочкам рассказывают, что вот прямо завтра, вот как только сын школу окончит... Не слышал, чтобы хоть кто-то ушёл, и сам такого не видел. Они ждут, а мы им врем... И трусим. Ну а как по-другому-то? Да, жена уже не та милая и добрая девушка, что когда-то была, и характер у неё фантастически испортился, и видеть её периодически уже никаких сил нет, и весит вдвое больше прежнего, и покрикивает она на тебя постоянно. А у этой и грудь торчком, и в рот она тебе смотрит, и опять же с ней ты снова мужик, но... Снова проходить этот путь? Ипотека, токсикоз, молоко на руку, девятый зуб с температурой под сорок... Нет, нет, нет, я ещё раз этого не хочу! Без меня.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
16. «

    Ой, да ладно, что ты из него мальчика-колокольчика из города Динь-Динь делаешь...

    Ой, да ладно, что ты из него мальчика-колокольчика из города Динь-Динь делаешь...

    — Никита Валяев · книга
17. «

    Труд — он даже из макака весёлого, парагвайского может человека сделать, вдруг и из тебя что выйдет?

    Труд — он даже из макака весёлого, парагвайского может человека сделать, вдруг и из тебя что выйдет?

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
18. «

    В жизни вообще всегда так бывает. Не нужно человеку чего-то, а оно ему в руки само идет. А в это время другой человек, чтобы это что-то получить, как рыба об лед бьётся – а всё никак. Диалектика, блин.

    В жизни вообще всегда так бывает. Не нужно человеку чего-то, а оно ему в руки само идет. А в это время другой человек, чтобы это что-то получить, как рыба об лед бьётся – а всё никак. Диалектика, блин.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
19. «

    Нет, права Маринка. Мы с ней как-то у меня сидели, «мартишкой» баловались, и она тогда сказала, что встреча с бывшим — это как поход на кладбище. Стоишь над могильной плитой, думаешь о том, что не сделал, не сказал, не донес до человека, а изменить ничего нельзя. Все давно сгорело, превратилось в прах, ушло в землю, и ничего не осталось. А если даже и осталось, то применения этому не найдешь — человека-то уже нет.

    Нет, права Маринка. Мы с ней как-то у меня сидели, «мартишкой» баловались, и она тогда сказала, что встреча с бывшим — это как поход на кладбище. Стоишь над могильной плитой, думаешь о том, что не сделал, не сказал, не донес до человека, а изменить ничего нельзя. Все давно сгорело, превратилось в прах, ушло в землю, и ничего не осталось. А если даже и осталось, то применения этому не найдешь — человека-то уже нет.

    — Александр Смолин · книга
20. «

    Просто жизнь — она как веревка, понимаешь? Так, бывает, свивается — то ли в кнут превратится, то ли в лестницу в небо, то ли вовсе в петлю.

    Просто жизнь — она как веревка, понимаешь? Так, бывает, свивается — то ли в кнут превратится, то ли в лестницу в небо, то ли вовсе в петлю.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга