264 фразы Андрея Александровича Васильева, которые запоминаются

Подборка из 264 цитаты Андрея Александровича Васильева: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Петрова только буквы на компьютере знает, и то не все. Давеча клавишу «эни кей» искала. Не нашла, долго плакала.

   Петрова только буквы на компьютере знает, и то не все. Давеча клавишу «эни кей» искала. Не нашла, долго плакала.

   — Семен Ильич Покровский «Мамонт» · книга
2. «

   Н-да, это не женщина. Это мечта самоубийцы-экстремала и прыщавого старшеклассника одновременно. Умная, красивая, опытная, успешная и опасная. Причем опасная в первую очередь.

   Н-да, это не женщина. Это мечта самоубийцы-экстремала и прыщавого старшеклассника одновременно. Умная, красивая, опытная, успешная и опасная. Причем опасная в первую очередь.

   — Харитон Никифоров · книга
3. «

   Шелестова, с каких это пор ты стала на собратьев по перу подстукивать? — изумился я, на этот раз вполне искренне. — Ты же из правильных вроде всегда была и добросовестно следовала правилу трех журналистских «не» — не настучи на ближнего своего, не уходи, пока бутылка не опустела, не бери последнюю сигарету, ибо западло. И вдруг — на тебе!

   Шелестова, с каких это пор ты стала на собратьев по перу подстукивать? — изумился я, на этот раз вполне искренне. — Ты же из правильных вроде всегда была и добросовестно следовала правилу трех журналистских «не» — не настучи на ближнего своего, не уходи, пока бутылка не опустела, не бери последнюю сигарету, ибо западло. И вдруг — на тебе!

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
4. «

   Жалко, не жалко... Умер Максим, да и пёс с ним, у нас так на летних сборах капрал говорил.

   Жалко, не жалко... Умер Максим, да и пёс с ним, у нас так на летних сборах капрал говорил.

   — Станислав Воробьев «Сват» · книга
5. «

   Дороже всего для женщины обходится минутная слабость, — Анна совсем уже пригорюнилась, — когда поддаёшься соблазну и, кажется, что без этих минут жить будет невозможно, что именно их ты ждала с рождения и заплатить за них не жалко любую цену. А потом всё проходит, всё забывается, и остаётся только расплата, которая растягивается, бывает, на всю жизнь.

   Дороже всего для женщины обходится минутная слабость, — Анна совсем уже пригорюнилась, — когда поддаёшься соблазну и, кажется, что без этих минут жить будет невозможно, что именно их ты ждала с рождения и заплатить за них не жалко любую цену. А потом всё проходит, всё забывается, и остаётся только расплата, которая растягивается, бывает, на всю жизнь.

   — королева Анна · книга
6. «

   Я достал телефон и набрал Вежлеву. — Любезный сэр, — сообщила мне она вместо приветствия. — Если вы позвонили мне сообщить, что завтра всё отменяется, я прокляну вас, а после брошусь вниз со своего девятого этажа, как с башни в море. И мой бесплотный призрак будет являться вам каждую ночь, махать пальцем перед вашим носом и премерзко шипеть. — Напротив, моя прелестная леди. — Я поддержал её шуточный тон. — Я позвонил вам, дабы убедиться в том, что наша завтрашняя встреча состоится, ибо только ожиданием её, её одной, я живу все эти длинные дни и эти ужасающие, пустынные и наполненные тоской ночи.

   Я достал телефон и набрал Вежлеву. — Любезный сэр, — сообщила мне она вместо приветствия. — Если вы позвонили мне сообщить, что завтра всё отменяется, я прокляну вас, а после брошусь вниз со своего девятого этажа, как с башни в море. И мой бесплотный призрак будет являться вам каждую ночь, махать пальцем перед вашим носом и премерзко шипеть. — Напротив, моя прелестная леди. — Я поддержал её шуточный тон. — Я позвонил вам, дабы убедиться в том, что наша завтрашняя встреча состоится, ибо только ожиданием её, её одной, я живу все эти длинные дни и эти ужасающие, пустынные и наполненные тоской ночи.

   — Марина Вежлева · книга
7. «

   Вика, смотрясь в зеркальце, начала вытворять какие-то извечные женские манипуляции с лицом, причем если бы я такие штуки попробовал проделать, у меня бы в лице все нервы защемило. И вот ещё что интересно – а зачем они рот открывают, когда глаза красят? Глаза от этого больше становятся, или там какие-то парные мышцы есть?

   Вика, смотрясь в зеркальце, начала вытворять какие-то извечные женские манипуляции с лицом, причем если бы я такие штуки попробовал проделать, у меня бы в лице все нервы защемило. И вот ещё что интересно – а зачем они рот открывают, когда глаза красят? Глаза от этого больше становятся, или там какие-то парные мышцы есть?

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
8. «

   Слово не воробей — вылетит и нагадит так, что потом полгода разгребать это будешь.

   Слово не воробей — вылетит и нагадит так, что потом полгода разгребать это будешь.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
9. «

   Выше головы не прыгнешь, ниже задницы не сядешь.

   Выше головы не прыгнешь, ниже задницы не сядешь.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
10. «

    Тьфу! Вот ты как тот пьяный, что до кочерёжки докопался, отчего та черна, да отчего гнута...

    Тьфу! Вот ты как тот пьяный, что до кочерёжки докопался, отчего та черна, да отчего гнута...

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
11. «

    Даже если ты думаешь, что ты всё контролируешь, и тебе подвластно всё, что только можно — это не так. У судьбы всегда есть та соломинка, которая переломит твою спину.

    Даже если ты думаешь, что ты всё контролируешь, и тебе подвластно всё, что только можно — это не так. У судьбы всегда есть та соломинка, которая переломит твою спину.

    — Илья Павлович Азов · книга
12. «

    ...выбор стороны в войне, это как девка со своим богатством — один раз легла и всё, обратной дороги нет.

    ...выбор стороны в войне, это как девка со своим богатством — один раз легла и всё, обратной дороги нет.

    — Лоссарнах Мак-Магнус · книга
13. «

    Занимаюсь я ровно тем же, что и тринадцать лет назад. Тем, чем занимаются почти все жители старушки Земли, — изображаю, что живу и что-то делаю. На самом деле здесь уже давно никто ничего не делает, всё это — мышиная возня. Земля стала похожа на сброшенную змеиную кожу — она сухая, шуршащая и пустая внутри. Её выдоили ресурсодобывающие мегакорпорации, неразумные правительства, алчные предприниматели. Землю убили её же дети. Они опустошили её нутро, уничтожили леса и луга, вычерпали из морских глубин всё, вплоть до последних мальков. Землю колотило в предсмертных судорогах, но люди не желали этого замечать, уподобившись страусу, который суёт голову в песок и отклячивает зад.

    Занимаюсь я ровно тем же, что и тринадцать лет назад. Тем, чем занимаются почти все жители старушки Земли, — изображаю, что живу и что-то делаю. На самом деле здесь уже давно никто ничего не делает, всё это — мышиная возня. Земля стала похожа на сброшенную змеиную кожу — она сухая, шуршащая и пустая внутри. Её выдоили ресурсодобывающие мегакорпорации, неразумные правительства, алчные предприниматели. Землю убили её же дети. Они опустошили её нутро, уничтожили леса и луга, вычерпали из морских глубин всё, вплоть до последних мальков. Землю колотило в предсмертных судорогах, но люди не желали этого замечать, уподобившись страусу, который суёт голову в песок и отклячивает зад.

    — Станислав Воробьев · книга
14. «

    Самоуважение, белый братец! Самоуважение — вот что должно быть в каждом из нас. Если кто-то, кто сильнее тебя, указывает на то место, которого ты, по его мнению, достоин, то дальше есть два пути. Первый — принять его решение, занять это место, сказав себе, что он лучше тебя знает, чего ты стоишь, и стать частью чужого мира, похоронив все свои планы и мечты. Второй — не принять такое решение и пробовать жить по-своему, возможно вызвав тем самым гнев сильных, всеобщее осуждение, и даже приблизив собственную скорую гибель. Какой путь верный? Я не знаю. Каждый выбирает для себя сам. Лично я выбираю самоуважение.

    Самоуважение, белый братец! Самоуважение — вот что должно быть в каждом из нас. Если кто-то, кто сильнее тебя, указывает на то место, которого ты, по его мнению, достоин, то дальше есть два пути. Первый — принять его решение, занять это место, сказав себе, что он лучше тебя знает, чего ты стоишь, и стать частью чужого мира, похоронив все свои планы и мечты. Второй — не принять такое решение и пробовать жить по-своему, возможно вызвав тем самым гнев сильных, всеобщее осуждение, и даже приблизив собственную скорую гибель. Какой путь верный? Я не знаю. Каждый выбирает для себя сам. Лично я выбираю самоуважение.

    — Барон Сэмади · книга
15. «

    Не считай себя самым умным, понятно? Это верный путь в могилу. Запомни, парень — те, кто думают, что они самые умные, в лихой час, как правило, не знают, как действовать верно, потому как не могут найти согласия с самими собой. Они начинают перебирать варианты решения вопроса и в результате отправляются на тот свет, потому что стоят на месте, вместо того, чтобы бежать или драться. Правильно вбитые в мышцы рефлексы иногда куда полезнее, чем воз прочитанных книг.

    Не считай себя самым умным, понятно? Это верный путь в могилу. Запомни, парень — те, кто думают, что они самые умные, в лихой час, как правило, не знают, как действовать верно, потому как не могут найти согласия с самими собой. Они начинают перебирать варианты решения вопроса и в результате отправляются на тот свет, потому что стоят на месте, вместо того, чтобы бежать или драться. Правильно вбитые в мышцы рефлексы иногда куда полезнее, чем воз прочитанных книг.

    — Агриппа · книга
16. «

    – Вы все – мертвецы – с скрежетом убрав меч в ножны, заявил Витар, и для убедительности обвел нас пальцем, закованным в сталь – Все! Я лично каждому сердце вырежу. – Страшно-то как – хихикнул кто-то из молодых рыцарей. – Он похож на Хельга-дурачка из замка моего папеньки – заметил другой – Того тоже все, кому не лень лупили, а он всякий раз грозился отомстить. Ужасно и неотвратимо. – Отомстил? – заинтересовалось сразу несколько рыцарей – Или нет? – Какой там. Мало того – за каждую такую угрозу он еще и дополнительных тумаков получал.

    – Вы все – мертвецы – с скрежетом убрав меч в ножны, заявил Витар, и для убедительности обвел нас пальцем, закованным в сталь – Все! Я лично каждому сердце вырежу. – Страшно-то как – хихикнул кто-то из молодых рыцарей. – Он похож на Хельга-дурачка из замка моего папеньки – заметил другой – Того тоже все, кому не лень лупили, а он всякий раз грозился отомстить. Ужасно и неотвратимо. – Отомстил? – заинтересовалось сразу несколько рыцарей – Или нет? – Какой там. Мало того – за каждую такую угрозу он еще и дополнительных тумаков получал.

    — Витар · книга
17. «

    — Демократия. — Я пощёлкал пальцами и вопросительно глянул на Голда. — Знакомое слово. — Это когда несколько человек говорят остальным, что счастье будет всем, а потом счастье приходит только к ним, а всем остальным выдается кукиш, — пояснил Голд услужливо. — Как-то так.

    — Демократия. — Я пощёлкал пальцами и вопросительно глянул на Голда. — Знакомое слово. — Это когда несколько человек говорят остальным, что счастье будет всем, а потом счастье приходит только к ним, а всем остальным выдается кукиш, — пояснил Голд услужливо. — Как-то так.

    — Станислав Воробьев «Сват» · книга
18. «

    Вот же ты, Киф, скотина какая! Сами посудите, Илья Палыч — я для него и то, и это, даже так, как раньше никогда и ни с кем, а он! Брошу я тебя! Точно брошу!

    Вот же ты, Киф, скотина какая! Сами посудите, Илья Палыч — я для него и то, и это, даже так, как раньше никогда и ни с кем, а он! Брошу я тебя! Точно брошу!

    — Вика Травникова · книга
19. «

    В этот момент я понял, что чувствовал Гендальф Серый, увидев Барлога, и что он вкладывал в слова: — Вот оно что. А я так устал!

    В этот момент я понял, что чувствовал Гендальф Серый, увидев Барлога, и что он вкладывал в слова: — Вот оно что. А я так устал!

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
20. «

    Выбор есть всегда и у всех, просто кто-то ленится его сделать, а кто-то и боится.

    Выбор есть всегда и у всех, просто кто-то ленится его сделать, а кто-то и боится.

    — Ерема · книга