59 цитат-размышлений Андрея Александровича Васильева

Подборка из 59 цитат Андрея Александровича Васильева: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Смерть не бывает приятной и нестрашной. Но и умереть можно по-разному, — наставительно сказал Рихтер. — Впрочем, рыцарь всегда готов к смерти. Такое уж наше ремесло. — Ну да. Самурай должен, прежде всего, постоянно помнить, что он может умереть в любой момент, и если такой момент настанет, то умереть самурай должен с честью. Вот его главное дело.

   — Смерть не бывает приятной и нестрашной. Но и умереть можно по-разному, — наставительно сказал Рихтер. — Впрочем, рыцарь всегда готов к смерти. Такое уж наше ремесло. — Ну да. Самурай должен, прежде всего, постоянно помнить, что он может умереть в любой момент, и если такой момент настанет, то умереть самурай должен с честью. Вот его главное дело.

   — Рихтер · книга
2. «

   ...месть женщины — это, пожалуй, то единственное, что меня пугает в жизни.

   ...месть женщины — это, пожалуй, то единственное, что меня пугает в жизни.

   — Гуннар · книга
3. «

   Вы замечали, что дети очень искренни в своих эмоциях? Если горе — то безграничное, если радость — то безмерная, если смех — то безудержный. Ну а если страх — то бескрайний.

   Вы замечали, что дети очень искренни в своих эмоциях? Если горе — то безграничное, если радость — то безмерная, если смех — то безудержный. Ну а если страх — то бескрайний.

   — Харитон Никифоров · книга
4. «

   Мыслящий человек – это прекрасно. <...> Но иногда мысли бывают и лишние, а то и вредные.

   Мыслящий человек – это прекрасно. <...> Но иногда мысли бывают и лишние, а то и вредные.

   — Максим Зимин · книга
5. «

   Не секрет, что все мы не те, кем являемся. То есть — перед зеркалом в ванной и в пустой квартире — мы те, кто есть, но стоит появится ещё кому-то — и все, мы становимся другими. Мы немедленно натягиваем на себя ту маску, которая появилась у нас ещё в детстве, в тот момент, когда каждый из нас осознал себя частью социума и решил для себя вопрос — как в нём существовать. «Клоун», «Циник», «Весельчак», «Сердцеед», «Модница», «Простушка», «Лидер» — каждый выбрал что-то по себе, то, что ему казалось наиболее приемлемым. И эти маски с годами приросли к нашим лицам, стали частью нашей сущности, а у кого-то и заменили собой природное, врожденное «я». Они удобны, они позволяют защитить душу от уколов совести и жалости, они дают возможность жить так, как тебе хочется.

   Не секрет, что все мы не те, кем являемся. То есть — перед зеркалом в ванной и в пустой квартире — мы те, кто есть, но стоит появится ещё кому-то — и все, мы становимся другими. Мы немедленно натягиваем на себя ту маску, которая появилась у нас ещё в детстве, в тот момент, когда каждый из нас осознал себя частью социума и решил для себя вопрос — как в нём существовать. «Клоун», «Циник», «Весельчак», «Сердцеед», «Модница», «Простушка», «Лидер» — каждый выбрал что-то по себе, то, что ему казалось наиболее приемлемым. И эти маски с годами приросли к нашим лицам, стали частью нашей сущности, а у кого-то и заменили собой природное, врожденное «я». Они удобны, они позволяют защитить душу от уколов совести и жалости, они дают возможность жить так, как тебе хочется.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
6. «

   — А тебе чего обломилось? — с невинным видом полюбопытствовал Джокер. — Большое спасибо сказали, — невероятно правдивым тоном ответил ему я. — Насколько большое? — упорствовал вор. — С троекратным лобзанием в обе щеки, хлопаньем по спине и приговариванием: «Молодец».

   — А тебе чего обломилось? — с невинным видом полюбопытствовал Джокер. — Большое спасибо сказали, — невероятно правдивым тоном ответил ему я. — Насколько большое? — упорствовал вор. — С троекратным лобзанием в обе щеки, хлопаньем по спине и приговариванием: «Молодец».

   — Джокер · книга
7. «

   Все мы в своей реальной жизни с самого ее начала и до самого конца к чему-то да привязаны. Школа, армия, работа, семья, ипотека... Нет этому списку конца. Как только ты начал самостоятельно ходить и говорить — всё, кончилась твоя воля, когда ты мог спокойно хлопать глазами и делать вид, что ничего не понимаешь. И с этого момента ты тоже садишься на карусель под названием «Ты должен». И с каждым прожитым годом ты должен всё больше. <...> Должен, должен, должен... Ты должен всем, всё и всегда. Нет, время от времени кто-то что-то должен и тебе, но все-таки ты всем — больше. Неженатые мужчины — чуть меньше, чем женатые, но до конца от долга перед обществом и близкими и им не отвертеться.

   Все мы в своей реальной жизни с самого ее начала и до самого конца к чему-то да привязаны. Школа, армия, работа, семья, ипотека... Нет этому списку конца. Как только ты начал самостоятельно ходить и говорить — всё, кончилась твоя воля, когда ты мог спокойно хлопать глазами и делать вид, что ничего не понимаешь. И с этого момента ты тоже садишься на карусель под названием «Ты должен». И с каждым прожитым годом ты должен всё больше. <...> Должен, должен, должен... Ты должен всем, всё и всегда. Нет, время от времени кто-то что-то должен и тебе, но все-таки ты всем — больше. Неженатые мужчины — чуть меньше, чем женатые, но до конца от долга перед обществом и близкими и им не отвертеться.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
8. «

   Странно, но за эти два дня я очень привязался к юному рыцарю, верящему в честность слова, верность дружбы и в то, что добро в конечном итоге непременно победит зло. Хотя... Я еще и не в такое в юности верил...

   Странно, но за эти два дня я очень привязался к юному рыцарю, верящему в честность слова, верность дружбы и в то, что добро в конечном итоге непременно победит зло. Хотя... Я еще и не в такое в юности верил...

   — Харитон Никифоров · книга
9. «

   Как тогда Гринберг, мой сосед по казарме, говорил? «Они не любят править, они любят руководить теми, кто правит».

   Как тогда Гринберг, мой сосед по казарме, говорил? «Они не любят править, они любят руководить теми, кто правит».

   — Станислав Воробьев «Сват» · книга
10. «

    Твоё слово как солома — чуть сильнее ветер подует, она и улетит.

    Твоё слово как солома — чуть сильнее ветер подует, она и улетит.

    — брат Мих · книга
11. «

    Грузины говорят: «Только среди своих сердце отдыхает».

    Грузины говорят: «Только среди своих сердце отдыхает».

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
12. «

    Чуть повеселее слабому полу стало в двадцатом веке, но тут пришла другая беда — стал мельчать мужик. А любой, даже очень сильной женщине, всё-таки иногда надо чувствовать себя слабой. И вот всё началось сначала — умные женщины снова стараются казаться глупыми. А вы знаете, почему они это делают? Не только из-за укоренившегося в них инстинкта самосохранения. Они нас жалеют, мужчин, жалеют наше самолюбие, зачастую совершенно неоправданное. Ну вот такие они странные существа. В них таится полуулыбка, когда они слышат расхожую мужскую фразу: «Это я её выбрал». Кого ты выбрал, чудило? Если ты о проститутке — то да. А если о своей женщине, то запомни сам и другим передай — всегда выбирает женщина. Всегда. Без вариантов. А потом, из жалости, позволяет думать нам, что это мы что-то там выбрали.

    Чуть повеселее слабому полу стало в двадцатом веке, но тут пришла другая беда — стал мельчать мужик. А любой, даже очень сильной женщине, всё-таки иногда надо чувствовать себя слабой. И вот всё началось сначала — умные женщины снова стараются казаться глупыми. А вы знаете, почему они это делают? Не только из-за укоренившегося в них инстинкта самосохранения. Они нас жалеют, мужчин, жалеют наше самолюбие, зачастую совершенно неоправданное. Ну вот такие они странные существа. В них таится полуулыбка, когда они слышат расхожую мужскую фразу: «Это я её выбрал». Кого ты выбрал, чудило? Если ты о проститутке — то да. А если о своей женщине, то запомни сам и другим передай — всегда выбирает женщина. Всегда. Без вариантов. А потом, из жалости, позволяет думать нам, что это мы что-то там выбрали.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
13. «

    ...должники — они хуже врагов. Враг — он тебя ненавидит от всего сердца, за то, что у тебя есть то, что нужно ему, и открыто об этом говорит. А должник тебя ненавидит за то, что ты сделал ему добро, и всегда молчит про это, изображая дружбу. Потому враг может в случае твоего поражения проявить благородство и сохранить тебе жизнь, а должник никогда этого не сделает. Ты ему живой не нужен, даже для глумления.

    ...должники — они хуже врагов. Враг — он тебя ненавидит от всего сердца, за то, что у тебя есть то, что нужно ему, и открыто об этом говорит. А должник тебя ненавидит за то, что ты сделал ему добро, и всегда молчит про это, изображая дружбу. Потому враг может в случае твоего поражения проявить благородство и сохранить тебе жизнь, а должник никогда этого не сделает. Ты ему живой не нужен, даже для глумления.

    — Герхард Шварц «Ворон» · книга
14. «

    Тяжёлая дорога либо закалит воина, либо сломает его.

    Тяжёлая дорога либо закалит воина, либо сломает его.

    — Рагнар · книга
15. «

    Знания — они как вода. Напился — вроде как жажду утолил, и пузо как барабан от воды раздулось, но через полчаса глядь — и снова пить хочется.

    Знания — они как вода. Напился — вроде как жажду утолил, и пузо как барабан от воды раздулось, но через полчаса глядь — и снова пить хочется.

    — Крис Жучок «Эраст фон Рут» · книга
16. «

    Как говаривал мой сержант: «Если солдат больше трёх минут ничего не делает, он начинает думать. А это ни мне, ни армии, ни ему самому не надо».

    Как говаривал мой сержант: «Если солдат больше трёх минут ничего не делает, он начинает думать. А это ни мне, ни армии, ни ему самому не надо».

    — Харитон Никифоров · книга
17. «

    Дороже всего для женщины обходится минутная слабость, — Анна совсем уже пригорюнилась, — когда поддаёшься соблазну и, кажется, что без этих минут жить будет невозможно, что именно их ты ждала с рождения и заплатить за них не жалко любую цену. А потом всё проходит, всё забывается, и остаётся только расплата, которая растягивается, бывает, на всю жизнь.

    Дороже всего для женщины обходится минутная слабость, — Анна совсем уже пригорюнилась, — когда поддаёшься соблазну и, кажется, что без этих минут жить будет невозможно, что именно их ты ждала с рождения и заплатить за них не жалко любую цену. А потом всё проходит, всё забывается, и остаётся только расплата, которая растягивается, бывает, на всю жизнь.

    — королева Анна · книга
18. «

    Ненужные мысли — как черви в яблоке, они точат человека помаленьку.

    Ненужные мысли — как черви в яблоке, они точат человека помаленьку.

    — Герхард Шварц «Ворон» · книга
19. «

    Одну истину я точно знал. Спорить с женщиной — это как посещать стоматолога: или очень больно, или очень дорого.

    Одну истину я точно знал. Спорить с женщиной — это как посещать стоматолога: или очень больно, или очень дорого.

    — Харитон Никифоров · книга
20. «

    У меня любая дорога – это дорога к смерти. <...> Но в любом случае, если мы победим – то получим целый мир, а если проиграем, то потеряем всего лишь жизнь.

    У меня любая дорога – это дорога к смерти. <...> Но в любом случае, если мы победим – то получим целый мир, а если проиграем, то потеряем всего лишь жизнь.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга