275 цитат Андрея Белянина для тех, кто любит думать

Андрей Белянин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 275 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Что бы вы ни думали о женщинах, помните – им можно говорить только ПРАВДУ, и только ту, которую они ХОТЯТ услышать.

   Что бы вы ни думали о женщинах, помните – им можно говорить только ПРАВДУ, и только ту, которую они ХОТЯТ услышать.

   — Дэн Титовский · книга
2. «

   – Наши воины идут в обход и берут деревню в клещи, перекрывая тварям выход. Пленных не брать! — А когда мы их брали, сир? Хороший вопрос. Риторический. Не требующий ответа. Люблю такие.

   – Наши воины идут в обход и берут деревню в клещи, перекрывая тварям выход. Пленных не брать! — А когда мы их брали, сир? Хороший вопрос. Риторический. Не требующий ответа. Люблю такие.

   — Замок Белого Волка · книга
3. «

   Выбор друзей в нашей жизни бывает весьма специфичен. Один общий недостаток свяжет вас надёжнее, чем десяток достоинств…

   Выбор друзей в нашей жизни бывает весьма специфичен. Один общий недостаток свяжет вас надёжнее, чем десяток достоинств…

   — Казак в аду · книга
4. «

   Быть героем иногда очень почётно, но всегда чревато – от обретения призрачной славы до потери реальной жизни.

   Быть героем иногда очень почётно, но всегда чревато – от обретения призрачной славы до потери реальной жизни.

   — Замок Белого Волка · книга
5. «

   Голые <женщины> бывают в бане, нагие — в постели, в искусстве — исключительно обнажённые, и не иначе!

   Голые <женщины> бывают в бане, нагие — в постели, в искусстве — исключительно обнажённые, и не иначе!

   — Вкус вампира · книга
6. «

   Я вообще не понимаю болезненного пристрастия всех отрицательных персонажей к чёрному цвету. Ведь с позиции трезвого расчёта, оденься ты во что-то яркое, с весёленьким рисунком по ситцу, так жертва ничего не поймёт и расслабится, а тебе будет куда легче свершить над ней очередной злодейский умысел, разве нет? Но все мои знакомые мерзавцы один в один как заведенные гоняются по ярмаркам и разъездным лавчонкам магов-шарлатанов в едином порыве – купить себе чёрный плащ, чёрный меч, чёрные доспехи, чёрную обувь… Штамп на штампе! Интересно, а нижнее бельё у них тоже чёрное?! С резиночками и кружевами…

   Я вообще не понимаю болезненного пристрастия всех отрицательных персонажей к чёрному цвету. Ведь с позиции трезвого расчёта, оденься ты во что-то яркое, с весёленьким рисунком по ситцу, так жертва ничего не поймёт и расслабится, а тебе будет куда легче свершить над ней очередной злодейский умысел, разве нет? Но все мои знакомые мерзавцы один в один как заведенные гоняются по ярмаркам и разъездным лавчонкам магов-шарлатанов в едином порыве – купить себе чёрный плащ, чёрный меч, чёрные доспехи, чёрную обувь… Штамп на штампе! Интересно, а нижнее бельё у них тоже чёрное?! С резиночками и кружевами…

   — Малыш · книга
7. «

   Вся жизнь с ней — сплошной поцелуй на эшафоте.

   Вся жизнь с ней — сплошной поцелуй на эшафоте.

   — Вкус вампира · книга
8. «

   Одно мучение с этими писателями. Ребята мне рассказывали, сколько у них хлопот было с Пушкиным, который упорно отказывался отправляться под Полтаву… В принципе справедливо, ему под пулями ходить не улыбается, да и нет надобности, он же поэт, а не историк. А вот с Валентиновым было наоборот, это мой знакомый из Харькова. Дабы не шла в ущерб исторической точности литература, ему, наоборот, нужных персонажей прямо в рабочий кабинет доставляли. Бедного Спартака раз шесть мотали туда-сюда по времени, восстание чуть не сорвалось, пока наконец автор не сдал свой роман в набор. Ему каждый раз требовалось уточнить какие-то важные детали…

   Одно мучение с этими писателями. Ребята мне рассказывали, сколько у них хлопот было с Пушкиным, который упорно отказывался отправляться под Полтаву… В принципе справедливо, ему под пулями ходить не улыбается, да и нет надобности, он же поэт, а не историк. А вот с Валентиновым было наоборот, это мой знакомый из Харькова. Дабы не шла в ущерб исторической точности литература, ему, наоборот, нужных персонажей прямо в рабочий кабинет доставляли. Бедного Спартака раз шесть мотали туда-сюда по времени, восстание чуть не сорвалось, пока наконец автор не сдал свой роман в набор. Ему каждый раз требовалось уточнить какие-то важные детали…

   — Галина Черная · книга
9. «

   В одни неприятности нас втравливают враги, в другие друзья, а в остальные – женщины…

   В одни неприятности нас втравливают враги, в другие друзья, а в остальные – женщины…

   — Казак в аду · книга
10. «

    Магия этого народа хранила Слово. Другие так не умели. Они боялись и себя, и Бога. Отсюда глубинный страх перед евреями и столь же глубинная, генетическая ненависть к ним. Во мне есть их кровь. Но моей крови мало, чтобы звёзды снова откликнулись...

    Магия этого народа хранила Слово. Другие так не умели. Они боялись и себя, и Бога. Отсюда глубинный страх перед евреями и столь же глубинная, генетическая ненависть к ним. Во мне есть их кровь. Но моей крови мало, чтобы звёзды снова откликнулись...

    — Лана... (поэма о высшей любви) · книга
11. «

    – Стенает он тут. Вот, даже лошадь шарахнулась! – Это не лошадь, а мой боевой конь! И он от меня не шарахается. Бред, иди сюда! – У кого бред?! – Он – мой, значит, у меня. – Я так и знала. Только у тебя уже не бред, а самые настоящие глюки! – У меня нет… нет никакого бреда! Бред – это он! Это имя моего коня! И глюков у меня нет, я недавно мылся.

    – Стенает он тут. Вот, даже лошадь шарахнулась! – Это не лошадь, а мой боевой конь! И он от меня не шарахается. Бред, иди сюда! – У кого бред?! – Он – мой, значит, у меня. – Я так и знала. Только у тебя уже не бред, а самые настоящие глюки! – У меня нет… нет никакого бреда! Бред – это он! Это имя моего коня! И глюков у меня нет, я недавно мылся.

    — Илона · книга
12. «

    – Сомкни уста, искуситель, ибо от тебя совсем другим припахивает… Господи, что ты пьёшь, что ты пьёшь, Господи?! – Ты у Господа спрашиваешь или у меня? – У тебя, естественно! Господь самогонку хлестать не станет… А уж закусывал наверняка салом и луком… Да ты – хохол! – Не надо переходить на личности, генацвале… Или, клянусь аллахом, я назову твою национальность, невзирая на то, что ты давно уехал с родной Чукотки и сбрил пейсы!

    – Сомкни уста, искуситель, ибо от тебя совсем другим припахивает… Господи, что ты пьёшь, что ты пьёшь, Господи?! – Ты у Господа спрашиваешь или у меня? – У тебя, естественно! Господь самогонку хлестать не станет… А уж закусывал наверняка салом и луком… Да ты – хохол! – Не надо переходить на личности, генацвале… Или, клянусь аллахом, я назову твою национальность, невзирая на то, что ты давно уехал с родной Чукотки и сбрил пейсы!

    — Фармазон · книга
13. «

    Равновесие добра и зла во все времена было слишком зыбким и чересчур условным, чтобы всерьез вставать на чью-то сторону...

    Равновесие добра и зла во все времена было слишком зыбким и чересчур условным, чтобы всерьез вставать на чью-то сторону...

    — Вкус вампира · книга
14. «

    Леди, вы описываете нам достопримечательности замка, или же просто нервируете боевую единицу моего отряда?

    Леди, вы описываете нам достопримечательности замка, или же просто нервируете боевую единицу моего отряда?

    — граф Эшли Эльгенхауэр · книга
15. «

    Мужчины по самой природе своей мало склонны к моногамии. Они вечно ищут новых ощущуений, встреч, порывов, форм, но зачастую абсолютно беспомощны в чёткой формулировке своих желаний. Им хочется видеть в женщине благородную львицу, неуправляемую девственницу, нежную и чувственную одновременно. Их привлекает африканская страсть (о которой сами негры понятия не имеют!), неутомимый секс во всех его видах, направлениях и извращениях. Мужчины находят массу достоинств во множестве разнообразных женщин и всю жизнь ищут ту, единственную, в которой будут воплощены они все! Однако стоит им получить желаемое, как все мужчины сразу становятся несусветными трусами и бегут от такой женщины как ошпаренные! Дай мужчине втрое больше того, что он может вообразить, — и он запаникует. Утверждает, что любит, — хватай машину, кидай в салон и тут же гони в ЗАГС! Говорит, что хочет тебя, — раздевай до тряпок и запрыгивай на него прямо посреди многолюдной улицы! Клянётся, что «душу дъяволу готов отдать за ночь с тобой», — диктуй контракт и требуй подпись кровью! Если он после этого не заплачет, не испарится, не помрёт и не передумает — его надо брать, такие мужчины занесены в Красную книгу.

    Мужчины по самой природе своей мало склонны к моногамии. Они вечно ищут новых ощущуений, встреч, порывов, форм, но зачастую абсолютно беспомощны в чёткой формулировке своих желаний. Им хочется видеть в женщине благородную львицу, неуправляемую девственницу, нежную и чувственную одновременно. Их привлекает африканская страсть (о которой сами негры понятия не имеют!), неутомимый секс во всех его видах, направлениях и извращениях. Мужчины находят массу достоинств во множестве разнообразных женщин и всю жизнь ищут ту, единственную, в которой будут воплощены они все! Однако стоит им получить желаемое, как все мужчины сразу становятся несусветными трусами и бегут от такой женщины как ошпаренные! Дай мужчине втрое больше того, что он может вообразить, — и он запаникует. Утверждает, что любит, — хватай машину, кидай в салон и тут же гони в ЗАГС! Говорит, что хочет тебя, — раздевай до тряпок и запрыгивай на него прямо посреди многолюдной улицы! Клянётся, что «душу дъяволу готов отдать за ночь с тобой», — диктуй контракт и требуй подпись кровью! Если он после этого не заплачет, не испарится, не помрёт и не передумает — его надо брать, такие мужчины занесены в Красную книгу.

    — Вкус вампира · книга
16. «

    — Сверху открывается красивый вид на весь лагерь, но кое-что из увиденного мне совсем не понравилось. — Война редко создает нам тепличные условия, но я рискну прогуляться. Сможешь прикрыть сверху?

    — Сверху открывается красивый вид на весь лагерь, но кое-что из увиденного мне совсем не понравилось. — Война редко создает нам тепличные условия, но я рискну прогуляться. Сможешь прикрыть сверху?

    — Малыш · книга
17. «

    – Что, опять «мы все умрём»?! – взорвался я. Этот парень начинает всерьёз меня доставать. И ведь не плакса по натуре, не трус уж точно, но его вечное стремление «умереть прямо здесь и войти в легенду!» здорово давит на психику. А лично у меня она очень ранимая.

    – Что, опять «мы все умрём»?! – взорвался я. Этот парень начинает всерьёз меня доставать. И ведь не плакса по натуре, не трус уж точно, но его вечное стремление «умереть прямо здесь и войти в легенду!» здорово давит на психику. А лично у меня она очень ранимая.

    — Малыш · книга
18. «

    Что загрустил, мой друг Пьеро? Жизнь — не веселая игрушка. В ней все продумано хитро От космоса до погремушки. И твой наивный белый цвет Не защитит на злой планете От мелкой сети липких бед И сочных пятен грязных сплетен. Да и надежней, впрочем, жить, Имея дом, жену, зарплату, И мир тихонько подменить, Себе поставив с краю хату. У них покой, достаток, тишь, И только ты — не «сам с усами» И все о девочке грустишь, Что с голубыми волосами.

    Что загрустил, мой друг Пьеро? Жизнь — не веселая игрушка. В ней все продумано хитро От космоса до погремушки. И твой наивный белый цвет Не защитит на злой планете От мелкой сети липких бед И сочных пятен грязных сплетен. Да и надежней, впрочем, жить, Имея дом, жену, зарплату, И мир тихонько подменить, Себе поставив с краю хату. У них покой, достаток, тишь, И только ты — не «сам с усами» И все о девочке грустишь, Что с голубыми волосами.
19. «

    Я сообразил не вступать в бессмысленный диспут на вечную тему: «Почему чем больше бюст у девушки, тем сложнее запомнить цвет её глаз?»

    Я сообразил не вступать в бессмысленный диспут на вечную тему: «Почему чем больше бюст у девушки, тем сложнее запомнить цвет её глаз?»

    — Илья Иловайский · книга
20. «

    – Ах ты, сучий хвост! Да я тебе самолично уши пооткусываю, собака страшная! Ты с кем так разговариваешь? Ты на кого голос повышаешь? Да я ж тебе, грамотею, сейчас все корни повыдергиваю, на их место суффиксы вставлю, все приставки пообрываю, а в задницу такое окончание засуну… Сядь на пол, козел безрогий, и жди нас с Серегой, мы скоро будем. А если в твою похотливую головенку только взбредет мысль хоть что-нибудь вякнуть Наталье Владимировне, то я из тебя… Трубку бросил, гад. Испугался, наверное… Ну че, пошли? – Куда? – Куда, куда… вы, братва, совсем мышей не ловите. Морду чистить конкуренту.

    – Ах ты, сучий хвост! Да я тебе самолично уши пооткусываю, собака страшная! Ты с кем так разговариваешь? Ты на кого голос повышаешь? Да я ж тебе, грамотею, сейчас все корни повыдергиваю, на их место суффиксы вставлю, все приставки пообрываю, а в задницу такое окончание засуну… Сядь на пол, козел безрогий, и жди нас с Серегой, мы скоро будем. А если в твою похотливую головенку только взбредет мысль хоть что-нибудь вякнуть Наталье Владимировне, то я из тебя… Трубку бросил, гад. Испугался, наверное… Ну че, пошли? – Куда? – Куда, куда… вы, братва, совсем мышей не ловите. Морду чистить конкуренту.

    — Фармазон · книга