57 фраз Андрея Битова для статуса

Андрей Битов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 57 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Люди, действующие на нас, — это одно, а их действие на нас — нечто совершенно другое, сплошь и рядом одно к одному и никакого отношения не имеет, потому что действие их на нас — это уже мы сами.

   Люди, действующие на нас, — это одно, а их действие на нас — нечто совершенно другое, сплошь и рядом одно к одному и никакого отношения не имеет, потому что действие их на нас — это уже мы сами.

   — Пушкинский дом · книга
2. «

   Наталья Николаевна была прежде всего Женщина. Зачем ей было понимать миссию мужа? Он сам ее понимал. Он не был настолько пошляк, чтобы нуждаться не в женщине, а в товарище по оружию...

   Наталья Николаевна была прежде всего Женщина. Зачем ей было понимать миссию мужа? Он сам ее понимал. Он не был настолько пошляк, чтобы нуждаться не в женщине, а в товарище по оружию...

   — Лева Одоевцев · книга
3. «

   Нереальность — условие жизни. Все сдвинуто и существует рядом по иному поводу, чем названо. На уровне реальности жив только Бог. Он и есть реальность.

   Нереальность — условие жизни. Все сдвинуто и существует рядом по иному поводу, чем названо. На уровне реальности жив только Бог. Он и есть реальность.

   — Пушкинский дом · книга
4. «

   Хищника надо ласкать по оружию — тогда он не боится.

   Хищника надо ласкать по оружию — тогда он не боится.

   — Оглашенные · книга
5. «

   ... общество и есть коллективная неискренность.

   ... общество и есть коллективная неискренность.

   — Пушкинский дом · книга
6. «

   Так мы всегда, давая всё меньше, полагаем, что отдаём последнее, а за последнее — требуем от другого всего.

   Так мы всегда, давая всё меньше, полагаем, что отдаём последнее, а за последнее — требуем от другого всего.

   — Пушкинский дом · книга
7. «

   <...> долг, честь, достоинство, как и девственность, употребляются лишь один раз в жизни, когда теряются.

   <...> долг, честь, достоинство, как и девственность, употребляются лишь один раз в жизни, когда теряются.

   — Пушкинский дом · книга
8. «

   По-видимому, нынешняя система образования — более серьезная вещь, чем я думал. Я думал — просто хамская и невежественная... Но нет ведь! Попробуй научи человека не собственно пониманию, а представлению о том, что он понимает и разбирается в происходящем — эт-то потрясающий педагогический феномен!

   По-видимому, нынешняя система образования — более серьезная вещь, чем я думал. Я думал — просто хамская и невежественная... Но нет ведь! Попробуй научи человека не собственно пониманию, а представлению о том, что он понимает и разбирается в происходящем — эт-то потрясающий педагогический феномен!

   — Дед Одоевцев · книга
9. «

   Имя Пушкинского Дома В Академии Наук! Звук понятный и знакомый, Не пустой для сердца звук.

   Имя Пушкинского Дома В Академии Наук! Звук понятный и знакомый, Не пустой для сердца звук.

   — Блок · книга
10. «

    Сильные впечатления вовсе не происходят как на сцене: «как вкопанный», «как громом поражённый» и в таком роде... Они проявляюся не сразу — сразу как раз характерна реакция торможения перед непривычностью, значительностью или силой предстоящего нам переживания. Сильным впечатление оказывается потом: проступает, проявляется (в фотосмысле)... Так и в любви... Не сразу. Сначала кажется — так себе, а потом оказывается черт-те что.

    Сильные впечатления вовсе не происходят как на сцене: «как вкопанный», «как громом поражённый» и в таком роде... Они проявляюся не сразу — сразу как раз характерна реакция торможения перед непривычностью, значительностью или силой предстоящего нам переживания. Сильным впечатление оказывается потом: проступает, проявляется (в фотосмысле)... Так и в любви... Не сразу. Сначала кажется — так себе, а потом оказывается черт-те что.

    — Улетающий Монахов · книга
11. «

    ... мне ни разу не удалось встретиться (не призывным, не игривым — просто обыкновенным, случайным) взглядом ни с одной незнакомой армянской женщиной или девушкой. Мне было уделено не больше, а меньше внимания, чем любому столбу или забору. Я бы считал такую задачу в отношении себя противоестественной и нарочитой, если бы это «невстречание» с моим взглядом не давалось им столь же легко, как дыхание.

    ... мне ни разу не удалось встретиться (не призывным, не игривым — просто обыкновенным, случайным) взглядом ни с одной незнакомой армянской женщиной или девушкой. Мне было уделено не больше, а меньше внимания, чем любому столбу или забору. Я бы считал такую задачу в отношении себя противоестественной и нарочитой, если бы это «невстречание» с моим взглядом не давалось им столь же легко, как дыхание.

    — Кавказский пленник · книга
12. «

    Если бы мне дали задачу определить в двух словах, что такое культура, не та культура, которая высшее образование и аспирантура, ибо и образованный человек может оказаться хамом, а та культура, которой бывает наделён и неграмотный человек, я бы определил её как способность к уважению. Способность уважения к другому, способность уважения к тому, чего не знаешь, способность уважения к хлебу, земле, природе, истории и культуре — следовательно, способность к самоуважению, к достоинству. И поскольку я не был бы удовлетворён этой формулировкой, мне бы показалось, что она неполна, я бы ещё добавил: способность не нажираться. Обжирается и пресыщается всегда нищий, всегда раб, независимо от внешнего своего достояния. Обжирается пируя, обжирается любя, обжирается дружа… Выбрасывает хлеб, прогоняет женщину, отталкивает друга… Грязь. Пачкотня. Короткое дыхание, одышка… Такому положено ничего не иметь — голодать, только голодный он ещё сохраняет человеческий облик и способен к сочувствию и пониманию.

    Если бы мне дали задачу определить в двух словах, что такое культура, не та культура, которая высшее образование и аспирантура, ибо и образованный человек может оказаться хамом, а та культура, которой бывает наделён и неграмотный человек, я бы определил её как способность к уважению. Способность уважения к другому, способность уважения к тому, чего не знаешь, способность уважения к хлебу, земле, природе, истории и культуре — следовательно, способность к самоуважению, к достоинству. И поскольку я не был бы удовлетворён этой формулировкой, мне бы показалось, что она неполна, я бы ещё добавил: способность не нажираться. Обжирается и пресыщается всегда нищий, всегда раб, независимо от внешнего своего достояния. Обжирается пируя, обжирается любя, обжирается дружа… Выбрасывает хлеб, прогоняет женщину, отталкивает друга… Грязь. Пачкотня. Короткое дыхание, одышка… Такому положено ничего не иметь — голодать, только голодный он ещё сохраняет человеческий облик и способен к сочувствию и пониманию.

    — Кавказский пленник · книга
13. «

    Вот отечественная иррадиация: вполне имея от чего страдать, страдать не от того. Как нас, однако, успели воспитать (то ли еще будет!..): что что-нибудь непременно у тебя должно быть, кроме как есть, что как-нибудь именно так должно быть, кроме как есть, что как-нибудь надо, чтоб было. С чего бы казалось? Откуда пример? Откуда взялась эта толпа ложных идеалов?

    Вот отечественная иррадиация: вполне имея от чего страдать, страдать не от того. Как нас, однако, успели воспитать (то ли еще будет!..): что что-нибудь непременно у тебя должно быть, кроме как есть, что как-нибудь именно так должно быть, кроме как есть, что как-нибудь надо, чтоб было. С чего бы казалось? Откуда пример? Откуда взялась эта толпа ложных идеалов?

    — Дед Одоевцев · книга
14. «

    Чем больше проводил он времени рядом с Фаиной, тем меньше знал ее. Это, по-видимому, и значит, что любовь — слепа. Ту Фаину, которую мог видеть любой и каждый, прохожий и встречный, Фаину реальную, он — не видел ни разу.

    Чем больше проводил он времени рядом с Фаиной, тем меньше знал ее. Это, по-видимому, и значит, что любовь — слепа. Ту Фаину, которую мог видеть любой и каждый, прохожий и встречный, Фаину реальную, он — не видел ни разу.

    — Пушкинский дом · книга
15. «

    Большая собака никогда не мешает лаять маленькой собаке.

    Большая собака никогда не мешает лаять маленькой собаке.
16. «

    Он обернулся... Меня не было в этом взгляде настолько, что не знаю, как я не исчез.

    Он обернулся... Меня не было в этом взгляде настолько, что не знаю, как я не исчез.

    — Оглашенные · книга
17. «

    … стиль есть отпечаток души столь же точный, столь же единичный, как отпечаток пальца есть паспорт преступника.

    … стиль есть отпечаток души столь же точный, столь же единичный, как отпечаток пальца есть паспорт преступника.

    — Пушкинский дом · книга
18. «

    Одни получают уверенность как бы в награду за предыдущую неуверенность, другие получают неуверенность в наказание за предыдущую уверенность.

    Одни получают уверенность как бы в награду за предыдущую неуверенность, другие получают неуверенность в наказание за предыдущую уверенность.

    — Пушкинский дом · книга
19. «

    Какие сейчас могут быть славянофилы и западники?... И те и другие сейчас — просто необразованные люди. Признавать прошлое у нас, а настоящее — на Западе, отменяя настоящее у нас, а там — прошлое.

    Какие сейчас могут быть славянофилы и западники?... И те и другие сейчас — просто необразованные люди. Признавать прошлое у нас, а настоящее — на Западе, отменяя настоящее у нас, а там — прошлое.

    — Дед Одоевцев · книга
20. «

    И не потому автор прекращает писать, что все сказал, а потому, что дальше у него не хватает сил, что дальше он не может.

    И не потому автор прекращает писать, что все сказал, а потому, что дальше у него не хватает сил, что дальше он не может.

    — Пушкинский дом · книга