23 цитаты Андрея Геласимова — избранное

Ниже 23 цитаты Андрея Геласимова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Благодаря решительному складу ума и отсутствию брезгливости в выборе средств ей вообще многое удавалось, и скорее всего именно по этой причине она неожиданно забрала себе в голову, что ей нужен муж. <...> Ведь не была же она настолько наивна, чтобы верить во всю эту чушь насчет надежной мужской руки, которая и в старости опора и в юности тоже чего-то там — шаловливое, неугомонное и любопытное. Плюс юркое, как хорек. Только зазевайся. Тем более что её женская рука была понадежней целого пучка мужских.

   Благодаря решительному складу ума и отсутствию брезгливости в выборе средств ей вообще многое удавалось, и скорее всего именно по этой причине она неожиданно забрала себе в голову, что ей нужен муж. <...> Ведь не была же она настолько наивна, чтобы верить во всю эту чушь насчет надежной мужской руки, которая и в старости опора и в юности тоже чего-то там — шаловливое, неугомонное и любопытное. Плюс юркое, как хорек. Только зазевайся. Тем более что её женская рука была понадежней целого пучка мужских.

   — Святослав Койфман · книга
2. «

   — Очень важно, чтобы апельсин мужчине давала женщина. Это традиция. Ева соблазнила Адама именно апельсином. — А я думал, что яблоком, – сказал я. Руки липкие, и на губах сладко. Только во рту немного жжет. — Все так думают. Но это ошибка. В слове «апельсин» есть два других слова — «апель» и «син». «Апель» — это действительно «яблоко», а «син» — это грех. Если перевести с английского. Вот и выходит — «яблоко греха». Так что Ева Адаму давала именно апельсин. А никакое не яблоко.

   — Очень важно, чтобы апельсин мужчине давала женщина. Это традиция. Ева соблазнила Адама именно апельсином. — А я думал, что яблоком, – сказал я. Руки липкие, и на губах сладко. Только во рту немного жжет. — Все так думают. Но это ошибка. В слове «апельсин» есть два других слова — «апель» и «син». «Апель» — это действительно «яблоко», а «син» — это грех. Если перевести с английского. Вот и выходит — «яблоко греха». Так что Ева Адаму давала именно апельсин. А никакое не яблоко.

   — Саша · книга
3. «

   Товарищи матросы! Загоним якоря наших железных линкоров в задницу контрреволюции! Дотянем мачты до неба! Выше, плотники, стропила! Гуще супчик, повара! То есть, разумеется, коки.

   Товарищи матросы! Загоним якоря наших железных линкоров в задницу контрреволюции! Дотянем мачты до неба! Выше, плотники, стропила! Гуще супчик, повара! То есть, разумеется, коки.

   — Рахиль · книга
4. «

   — Никогда не рассказывай своей девочке о том, как ты её любишь. Кто это говорил? Елена Николаевна или Лидия Тимофеевна? Теперь уже не важно. Как, впрочем, не было важно и тогда. Не всё ли равно, кто сообщает тебе такие вещи? Раз возникла необходимость. — Понимаешь, мужчинам кажется, что женщины должны об этом знать. — А разве не должны? — Конечно, нет. Долг – это не женское слово. — А какое тогда женское? — Не знаю. Ты мне скажи. Ответ приходил в голову через несколько дней. — Это как с кошкой. — В смысле? — Когда сидишь в кресле, всегда хочется, чтобы она прыгнула тебе на колени. — Вообще, это приятно. — Но она не идет, если её специально позвать. — Ну и что? — Ничего. Это и есть женское слово. — Какое? — Когда хочется, чтобы кошка прыгнула тебе на колени, но ты знаешь, что, если её позвать — она не пойдет. <...> Надо уметь сделать так, чтобы ей захотелось прыгнуть. — Совсем неплохо. — Но говорить ей об этом нельзя. — Пятерка с плюсом.

   — Никогда не рассказывай своей девочке о том, как ты её любишь. Кто это говорил? Елена Николаевна или Лидия Тимофеевна? Теперь уже не важно. Как, впрочем, не было важно и тогда. Не всё ли равно, кто сообщает тебе такие вещи? Раз возникла необходимость. — Понимаешь, мужчинам кажется, что женщины должны об этом знать. — А разве не должны? — Конечно, нет. Долг – это не женское слово. — А какое тогда женское? — Не знаю. Ты мне скажи. Ответ приходил в голову через несколько дней. — Это как с кошкой. — В смысле? — Когда сидишь в кресле, всегда хочется, чтобы она прыгнула тебе на колени. — Вообще, это приятно. — Но она не идет, если её специально позвать. — Ну и что? — Ничего. Это и есть женское слово. — Какое? — Когда хочется, чтобы кошка прыгнула тебе на колени, но ты знаешь, что, если её позвать — она не пойдет. <...> Надо уметь сделать так, чтобы ей захотелось прыгнуть. — Совсем неплохо. — Но говорить ей об этом нельзя. — Пятерка с плюсом.

   — Фокс Малдер похож на свинью · книга
5. «

   ...весь этот чувственный элемент без следа исчезал, как будто появлялся в самом начале лишь для того, чтобы заманить, сбить с толку, перекрасить до неузнаваемости совершенно простую и очевидную мысль о том, что учебник предполагает только учебу, а любовь — только чувство ответственности и тяжелый труд. И никакого веселья. Я отчетливо понял, что система работает именно таким образом и что во всём этом кроется огромный подвох. Однако было ясно ещё и другое — понимание природы обмана вовсе не значит, что ты не захочешь обмануться ещё раз. Будучи в здравом уме и в твёрдом сознании.

   ...весь этот чувственный элемент без следа исчезал, как будто появлялся в самом начале лишь для того, чтобы заманить, сбить с толку, перекрасить до неузнаваемости совершенно простую и очевидную мысль о том, что учебник предполагает только учебу, а любовь — только чувство ответственности и тяжелый труд. И никакого веселья. Я отчетливо понял, что система работает именно таким образом и что во всём этом кроется огромный подвох. Однако было ясно ещё и другое — понимание природы обмана вовсе не значит, что ты не захочешь обмануться ещё раз. Будучи в здравом уме и в твёрдом сознании.

   — Святослав Койфман · книга
6. «

   Друзья в шестнадцать лет заводятся уже не так просто. В два раза проще, конечно, чем в тридцать два, но в восемь раз труднее, чем в два года. Таблица умножения. Элементарно.

   Друзья в шестнадцать лет заводятся уже не так просто. В два раза проще, конечно, чем в тридцать два, но в восемь раз труднее, чем в два года. Таблица умножения. Элементарно.

   — Фокс Малдер похож на свинью · книга
7. «

   В шестнадцать лет многое кажется смешным.

   В шестнадцать лет многое кажется смешным.

   — Фокс Малдер похож на свинью · книга
8. «

   Всё равно, пока жизнь тебя не треснет мордой об стенку, ты в этом деле ничего не поймёшь. А может быть, не поймёшь, даже после того как треснет.

   Всё равно, пока жизнь тебя не треснет мордой об стенку, ты в этом деле ничего не поймёшь. А может быть, не поймёшь, даже после того как треснет.

   — Александр Степанович · книга
9. «

   Вот это было проблемой. Всё остальное прекрасно, а вот это — проблема. Детские игры. На автобусных остановках иногда приходилось просить её взять себя в руки. Замечательно идиотская просьба. Откуда они у неё возьмутся? Руки — возрастной феномен. Хотя тоже не у всякого появляются. В смысле — для того, чтобы себя в них взять. Далеко не у всякого.

   Вот это было проблемой. Всё остальное прекрасно, а вот это — проблема. Детские игры. На автобусных остановках иногда приходилось просить её взять себя в руки. Замечательно идиотская просьба. Откуда они у неё возьмутся? Руки — возрастной феномен. Хотя тоже не у всякого появляются. В смысле — для того, чтобы себя в них взять. Далеко не у всякого.

   — Святослав Койфман · книга
10. «

    Воспитанного человека не каждый день встретишь. Хорошие манеры, всё такое.

    Воспитанного человека не каждый день встретишь. Хорошие манеры, всё такое.

    — Фокс Малдер похож на свинью · книга
11. «

    - Так вот, — вздохнул я. — По поводу разных имен и сладкого мармелада... Ты знаешь, почему он называется «мармелад»? Дина отрицательно покачала головой и снова посмотрела на часы. Как будто стакана в руке ей было мало. — Дело в том, что королева Шотландии, — продолжал я, — однажды велела своему повару засахарить апельсины. Неизвестно, почему ей взбрело это в голову, но вот захотелось королеве Марии такого непонятного по средневековым временам лакомства. А когда повар все это приготовил, к нему явилась французская горничная королевы и сообщила, что у той пропал аппетит. И на глазах у расстроенного кулинара эта самая горничная всю тарелочку и подъела. Да при том по-французски ещё приговаривала «Marie malade», что означало «Мари больна». С тех пор так оно и пошло «Mariemalade». Забавная история?

    - Так вот, — вздохнул я. — По поводу разных имен и сладкого мармелада... Ты знаешь, почему он называется «мармелад»? Дина отрицательно покачала головой и снова посмотрела на часы. Как будто стакана в руке ей было мало. — Дело в том, что королева Шотландии, — продолжал я, — однажды велела своему повару засахарить апельсины. Неизвестно, почему ей взбрело это в голову, но вот захотелось королеве Марии такого непонятного по средневековым временам лакомства. А когда повар все это приготовил, к нему явилась французская горничная королевы и сообщила, что у той пропал аппетит. И на глазах у расстроенного кулинара эта самая горничная всю тарелочку и подъела. Да при том по-французски ещё приговаривала «Marie malade», что означало «Мари больна». С тех пор так оно и пошло «Mariemalade». Забавная история?

    — Святослав Койфман · книга
12. «

    Даже химиня ослабила хватку. Пятерок пока не ставила, но и насчет двоек прекратила свирепствовать. На её уроках я сидел как в самом центре тайфуна. В радиусе метра полный покой и тишина. За пределами этого круга — ураган. Пляска смерти. Джек Потрошитель встречается с графом Дракула. Говорили, что Антонина Михайловна и вправду однажды ездила в Венгрию. Вернулась под большим впечатлением. Трансильвания — все дела.

    Даже химиня ослабила хватку. Пятерок пока не ставила, но и насчет двоек прекратила свирепствовать. На её уроках я сидел как в самом центре тайфуна. В радиусе метра полный покой и тишина. За пределами этого круга — ураган. Пляска смерти. Джек Потрошитель встречается с графом Дракула. Говорили, что Антонина Михайловна и вправду однажды ездила в Венгрию. Вернулась под большим впечатлением. Трансильвания — все дела.

    — Фокс Малдер похож на свинью · книга
13. «

    Ждать – это значит испытывать благодарность. Просто радоваться тому, что тебе есть чего ждать.

    Ждать – это значит испытывать благодарность. Просто радоваться тому, что тебе есть чего ждать.

    — Жажда · книга
14. «

    Недосказанность всегда будет содержать больше смыслов, чем то, что высказано до конца.

    Недосказанность всегда будет содержать больше смыслов, чем то, что высказано до конца.

    — Святослав Койфман · книга
15. «

    Мораль не является экономической категорией. Однако Бог создал нас моральными существами. Следовательно, мы либо должны оставаться моральными, либо Бог над нами посмеялся. Конец силлогизма.

    Мораль не является экономической категорией. Однако Бог создал нас моральными существами. Следовательно, мы либо должны оставаться моральными, либо Бог над нами посмеялся. Конец силлогизма.

    — Святослав Койфман · книга
16. «

    ...мне вдруг показалось, что нормальных людей вообще не существует. Может, они и существуют, но определение «нормальность» или «я — не сумасшедший» — это все-таки больше самооценка, краткая и невероятно хвастливая автобиография, но никак не описание работы полностью функциональной системы.

    ...мне вдруг показалось, что нормальных людей вообще не существует. Может, они и существуют, но определение «нормальность» или «я — не сумасшедший» — это все-таки больше самооценка, краткая и невероятно хвастливая автобиография, но никак не описание работы полностью функциональной системы.

    — Святослав Койфман · книга
17. «

    За прошедшие тридцать лет её атака потеряла ту страсть, с которой японские летчики поднимали в воздух свои истребители в ночь нападения на Перл-Харбор, однако время от времени у меня ещё появлялась возможность испытать на себе гнев божества-камикадзе, влюблённого до потери памяти в своего микадо — в то, ради чего можно и, в общем, хочется умереть.

    За прошедшие тридцать лет её атака потеряла ту страсть, с которой японские летчики поднимали в воздух свои истребители в ночь нападения на Перл-Харбор, однако время от времени у меня ещё появлялась возможность испытать на себе гнев божества-камикадзе, влюблённого до потери памяти в своего микадо — в то, ради чего можно и, в общем, хочется умереть.

    — Святослав Койфман · книга
18. «

    Ревность – такая штука, что, в общем-то, её не победишь. Никогда. Сколько бы ты ни старался. Бывают сильные люди, которые могут победить все что угодно – врагов, друзей, одиночество. Но с ревностью тут другой разговор. Надо просто взять и вырезать себе сердце. Потому что она живет там. А иначе каждое твое движение все равно будет направлено против тебя.

    Ревность – такая штука, что, в общем-то, её не победишь. Никогда. Сколько бы ты ни старался. Бывают сильные люди, которые могут победить все что угодно – врагов, друзей, одиночество. Но с ревностью тут другой разговор. Надо просто взять и вырезать себе сердце. Потому что она живет там. А иначе каждое твое движение все равно будет направлено против тебя.

    — Жажда · книга
19. «

    Поэтому то ли от боли в груди, то ли оттого, что я смотрел на тень капитана, падавшую из окна, я начал думать о смерти. Подрагивая на снегу у моих ног, бесплотный милиционер держал в руках бесплотную книгу. Я смотрел на него и думал, что, расписавшись там, на второй странице обложки, я установил наконец прямую связь с миром теней. Аид располагался от меня теперь на расстоянии полуметра. Глядя на то, как капитан в своем призрачном царстве перелистывает страницы, я вдруг понял, что в смерти ничего страшного нет. И, может быть, даже наоборот. Я понял, что там должна быть очень хорошая литература. Ведь Пушкин вряд ли перестал там писать. И у Достоевского вышло, наверное, еще томов двадцать. И всё это, наконец-то, можно будет прочесть. И послушать что нового спел Элвис. Плюс оттянуться с Венечкой. Похмелья там точно не должно быть. Не те эмпиреи.

    Поэтому то ли от боли в груди, то ли оттого, что я смотрел на тень капитана, падавшую из окна, я начал думать о смерти. Подрагивая на снегу у моих ног, бесплотный милиционер держал в руках бесплотную книгу. Я смотрел на него и думал, что, расписавшись там, на второй странице обложки, я установил наконец прямую связь с миром теней. Аид располагался от меня теперь на расстоянии полуметра. Глядя на то, как капитан в своем призрачном царстве перелистывает страницы, я вдруг понял, что в смерти ничего страшного нет. И, может быть, даже наоборот. Я понял, что там должна быть очень хорошая литература. Ведь Пушкин вряд ли перестал там писать. И у Достоевского вышло, наверное, еще томов двадцать. И всё это, наконец-то, можно будет прочесть. И послушать что нового спел Элвис. Плюс оттянуться с Венечкой. Похмелья там точно не должно быть. Не те эмпиреи.

    — Святослав Койфман · книга
20. «

    А русского человека так просто голыми руками не возьмёшь. Это немца можно, румынца там какого-нибудь, а русский человек – его много. Он ведь почему буйный? Да потому, что он в себя целиком не помещается. Немец – тот не только в себя уместится, там ещё человек пять войдет. А русскому в себе тесно, вот и рвётся наружу. Сильно много русского человека. Оттого и бушует.

    А русского человека так просто голыми руками не возьмёшь. Это немца можно, румынца там какого-нибудь, а русский человек – его много. Он ведь почему буйный? Да потому, что он в себя целиком не помещается. Немец – тот не только в себя уместится, там ещё человек пять войдет. А русскому в себе тесно, вот и рвётся наружу. Сильно много русского человека. Оттого и бушует.

    — Степные боги · книга