24 цитаты Андрея Кивинова, которые стоит перечитать

Андрей Кивинов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 24 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Все хорошее заканчивается до обидного быстро. А прекрасное еще быстрее.

   Все хорошее заканчивается до обидного быстро. А прекрасное еще быстрее.

   — Три дня без любви · книга
2. «

   В любом возрасте у человека остаётся право совершать глупости — ради благосклонного или признательного взгляда.

   В любом возрасте у человека остаётся право совершать глупости — ради благосклонного или признательного взгляда.

   — Однажды в милиции · книга
3. «

   Менялись кадры, менялись названия отделов и управлений, менялись законы. Но одно оставалось неизменным. Бардак.

   Менялись кадры, менялись названия отделов и управлений, менялись законы. Но одно оставалось неизменным. Бардак.

   — Артур Юрьевич · книга
4. «

   Когда должен, время летит ужасно быстро.

   Когда должен, время летит ужасно быстро.

   — Монахов · книга
5. «

   ... Генеральская слава всегда покоится на солдатских костях.

   ... Генеральская слава всегда покоится на солдатских костях.

   — Инферно · книга
6. «

   Мир держится на людях, которые не живут как все.

   Мир держится на людях, которые не живут как все.

   — Кошмар на улице Стачек · книга
7. «

   Что будет, если все <...> перестанут брать взятки? Точно апокалипсис. Половина народа окажется без водительских удостоверений и, соответственно, без работы. Бизнесмены начнут платить только белую зарплату, на которую можно прожить не больше недели… Нет уж… Пускай лучше берут...

   Что будет, если все <...> перестанут брать взятки? Точно апокалипсис. Половина народа окажется без водительских удостоверений и, соответственно, без работы. Бизнесмены начнут платить только белую зарплату, на которую можно прожить не больше недели… Нет уж… Пускай лучше берут...

   — Толик · книга
8. «

   Инстинкт охотника... Никто не понимает состояния человека, готового битых шесть часов стоять с ружьём наперевес в холодном болоте и ждать утиную стаю. Никто, кроме стоящего рядом такого же человека. Когда забывается озноб, боль в ногах и спине, дальняя дорога, мировые проблемы и бытовые мелочи, когда ты готов застрелить любого, кто помешает тебе, пусть даже нечаянно спугнув добычу. Никто не поймёт охотничьего инстинкта сыщика, кроме другого сыщика...

   Инстинкт охотника... Никто не понимает состояния человека, готового битых шесть часов стоять с ружьём наперевес в холодном болоте и ждать утиную стаю. Никто, кроме стоящего рядом такого же человека. Когда забывается озноб, боль в ногах и спине, дальняя дорога, мировые проблемы и бытовые мелочи, когда ты готов застрелить любого, кто помешает тебе, пусть даже нечаянно спугнув добычу. Никто не поймёт охотничьего инстинкта сыщика, кроме другого сыщика...

   — Однажды в милиции · книга
9. «

   Бледный, как спирохета, композитор сидел на табуреточке, теребя музыкальные пальцы.

   Бледный, как спирохета, композитор сидел на табуреточке, теребя музыкальные пальцы.

   — Артур Юрьевич · книга
10. «

    Она ведь и поныне уверена, что изменит его, а он искренне верит, что она никогда не изменится, — сколько тысяч лет женщины и мужчины, вступая в брак, повторяют эту ошибку снова и снова?..

    Она ведь и поныне уверена, что изменит его, а он искренне верит, что она никогда не изменится, — сколько тысяч лет женщины и мужчины, вступая в брак, повторяют эту ошибку снова и снова?..

    — Иван Зарубин · книга
11. «

    Алкоголь не спасал. Наоборот. Действовал так, будто свежую рваную рану поливали соляной кислотой и посыпали солью мелкого помола.

    Алкоголь не спасал. Наоборот. Действовал так, будто свежую рваную рану поливали соляной кислотой и посыпали солью мелкого помола.

    — Три дня без любви · книга
12. «

    Любовь — вещь непредсказуемая, как правительство, и даже опасная.

    Любовь — вещь непредсказуемая, как правительство, и даже опасная.

    — Игорь Плахов · книга
13. «

    Может, это и есть конец света <…>? Время сейчас нервное, кризисное. Достаточно искры, и разгорится пожарчик покруче, чем в семнадцатом. А кто-нибудь под шумок и даванёт на ядерную кнопочку. И всё. До свиданья, Москва, до свиданья, олимпийская сказка — прощай. Планета под названием Земля исчезнет из Солнечной системы.

    Может, это и есть конец света <…>? Время сейчас нервное, кризисное. Достаточно искры, и разгорится пожарчик покруче, чем в семнадцатом. А кто-нибудь под шумок и даванёт на ядерную кнопочку. И всё. До свиданья, Москва, до свиданья, олимпийская сказка — прощай. Планета под названием Земля исчезнет из Солнечной системы.

    — Владимир Дмитриевич · книга
14. «

    Искренним человек бывает лишь в том случае, когда не знает истинного смысла вопроса.

    Искренним человек бывает лишь в том случае, когда не знает истинного смысла вопроса.

    — Основатель · книга
15. «

    Да, у многих семейное счастье как водка — заканчивается быстро. Но в отличие от последней, в гастроном за ним не сбегаешь.

    Да, у многих семейное счастье как водка — заканчивается быстро. Но в отличие от последней, в гастроном за ним не сбегаешь.

    — Три дня без любви · книга
16. «

    И как часто случается у гениев с большой буквы «Г», творец вступал в непримиримый конфликт с ремесленником, что и вызывало устойчивую потребность в коньяке. Он считал себя творцом, а от него требовали ремесла.

    И как часто случается у гениев с большой буквы «Г», творец вступал в непримиримый конфликт с ремесленником, что и вызывало устойчивую потребность в коньяке. Он считал себя творцом, а от него требовали ремесла.

    — Ночь Накануне · книга
17. «

    ... Как правило, чем больше врёшь сам, тем больше врут тебе.

    ... Как правило, чем больше врёшь сам, тем больше врут тебе.

    — Инферно · книга
18. «

    …Когда вдруг не понимаешь, что делать и кто виноват, — надо просто выполнять свой служебный долг. Потому что лучше, в конце концов, сделать и пожалеть, чем не сделать и раскаиваться...

    …Когда вдруг не понимаешь, что делать и кто виноват, — надо просто выполнять свой служебный долг. Потому что лучше, в конце концов, сделать и пожалеть, чем не сделать и раскаиваться...

    — Синоптик · книга
19. «

    Я, как говорили в коммунистические времена, человек с обострённым чувством справедливости. Так оно у меня обострено, что порезаться можно.

    Я, как говорили в коммунистические времена, человек с обострённым чувством справедливости. Так оно у меня обострено, что порезаться можно.

    — Инферно · книга
20. «

    У него не было денег, работы и, возможно возможно, уже и свободы… Но была она. И остальное его уже не беспокоило.

    У него не было денег, работы и, возможно возможно, уже и свободы… Но была она. И остальное его уже не беспокоило.

    — Три дня без любви · книга