26 цитат Андрея Макарова для тех, кто любит думать

Андрей Макаров — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 26 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   – Это кто тут собака?! – подал голос Колян, ошарашенно глядя на неожиданно появившегося Йоську. – Ты кого ж это собакой назвал, а?! – Так все, Коль, люди – иль коты, иль собаки. Одни сами по себе ходят, а другие хозяев ищут, – спокойно пояснил тот. – Никого я не ищу! Это при царе хозяева были, а теперь мы все – слуги народные, – возмутился сторож. – И вообще, вот захочу и завтра в отставку подам. – Откуда отставляться-то собрался? От народа что ли? И далеко ли? К Спиридоновне свинарник от дерьма чистить? Так это уж не в слуги, а в рабство.

   – Это кто тут собака?! – подал голос Колян, ошарашенно глядя на неожиданно появившегося Йоську. – Ты кого ж это собакой назвал, а?! – Так все, Коль, люди – иль коты, иль собаки. Одни сами по себе ходят, а другие хозяев ищут, – спокойно пояснил тот. – Никого я не ищу! Это при царе хозяева были, а теперь мы все – слуги народные, – возмутился сторож. – И вообще, вот захочу и завтра в отставку подам. – Откуда отставляться-то собрался? От народа что ли? И далеко ли? К Спиридоновне свинарник от дерьма чистить? Так это уж не в слуги, а в рабство.

   — Колян · книга
2. «

   – А почему началась война? – спросил Витя. – На японцев кто-то напал? – Нет. Им самим хотелось покорять другие государства, других людей. Вот нас всех и отправили на войну. – Дедушка Корей, а вы бы отказались воевать. Вы же не японец. – Кто ж нас спрашивал? – ответил Корей.

   – А почему началась война? – спросил Витя. – На японцев кто-то напал? – Нет. Им самим хотелось покорять другие государства, других людей. Вот нас всех и отправили на войну. – Дедушка Корей, а вы бы отказались воевать. Вы же не японец. – Кто ж нас спрашивал? – ответил Корей.

   — Корей · книга
3. «

   – Откуда ж меня погнать можно? Я, небось, на земле живу, а она, матушка, для всех нас общая. Одну воду пьём, одним воздухом дышим. Сама земля и есть дом родной – как хошь живи, хоть вдоль, хоть поперёк, и никто тебе не указ! А что хаты своей нет, так оно и не надобно – чего нет, то и не потеряешь никогда. Мне, как коту твоему, будка не нужна. Я ж не цепной. К одному месту не привязанный.

   – Откуда ж меня погнать можно? Я, небось, на земле живу, а она, матушка, для всех нас общая. Одну воду пьём, одним воздухом дышим. Сама земля и есть дом родной – как хошь живи, хоть вдоль, хоть поперёк, и никто тебе не указ! А что хаты своей нет, так оно и не надобно – чего нет, то и не потеряешь никогда. Мне, как коту твоему, будка не нужна. Я ж не цепной. К одному месту не привязанный.

   — Йоська · книга
4. «

   – А друзья у него были? – Как сказать? Скорей нет, чем да. Ну, а как с ним ребятне дружить? Говорят ему: «Пойдём птиц из рогаток сшибать», а он: «Нет, живые они, нельзя».

   – А друзья у него были? – Как сказать? Скорей нет, чем да. Ну, а как с ним ребятне дружить? Говорят ему: «Пойдём птиц из рогаток сшибать», а он: «Нет, живые они, нельзя».

   — Бабушка · книга
5. «

   Тайга к себе приняла, упокоила и следы замела. Ток вот река никак не успокаивается, всё кости моет, о прошлом напоминает. Казалось бы, всё стирается, а нет – правда остаётся и от неё не спрячешься.

   Тайга к себе приняла, упокоила и следы замела. Ток вот река никак не успокаивается, всё кости моет, о прошлом напоминает. Казалось бы, всё стирается, а нет – правда остаётся и от неё не спрячешься.

   — Дедушка · книга
6. «

   Первому встречному своё настоящее имя не говорят. Для пустого разговора и прозвища довольно.

   Первому встречному своё настоящее имя не говорят. Для пустого разговора и прозвища довольно.

   — Корей · книга
7. «

   Дальше солнца не сошлют, ниже земли не упадёшь. Пробовали уж – не вышло.

   Дальше солнца не сошлют, ниже земли не упадёшь. Пробовали уж – не вышло.

   — Йоська · книга
8. «

   Коптит человек небо зазря, что и людям рассказать ему не о чем – вот и съедает его изнутри чёрна зависть. К здоровым липнет, о больших делах мечтает, а спроси подробно, все мечты про жирный кусок хлеба с салом окажутся. Вот и бесится на других-то. Хозяевам руки лижет, на других лает. А коль придётся, так и хозяев загрызет. Сторониться таких надо.

   Коптит человек небо зазря, что и людям рассказать ему не о чем – вот и съедает его изнутри чёрна зависть. К здоровым липнет, о больших делах мечтает, а спроси подробно, все мечты про жирный кусок хлеба с салом окажутся. Вот и бесится на других-то. Хозяевам руки лижет, на других лает. А коль придётся, так и хозяев загрызет. Сторониться таких надо.

   — Йоська · книга
9. «

   Жизнь моя прошла без всякой остановки и следа не оставила, будто и не было её. Забрали её себе разные государства и люди. Мне остались только моё детство и юность.

   Жизнь моя прошла без всякой остановки и следа не оставила, будто и не было её. Забрали её себе разные государства и люди. Мне остались только моё детство и юность.

   — Корей · книга
10. «

    Ты смотри да смекай: кто сёдня на нас донос написал, тот завтра и тебя с потрохами сдаст, да и на начальство повыше кляузу сдуру напишет. Таким ток дай свою силу да власть ощутить – понесёт, не остановишь.

    Ты смотри да смекай: кто сёдня на нас донос написал, тот завтра и тебя с потрохами сдаст, да и на начальство повыше кляузу сдуру напишет. Таким ток дай свою силу да власть ощутить – понесёт, не остановишь.

    — Бабушка · книга
11. «

    Эх, бедолага. От одного берега оттолкнулся, а к другому не пристал. Так и плывёт посередине, куда река вынесет.

    Эх, бедолага. От одного берега оттолкнулся, а к другому не пристал. Так и плывёт посередине, куда река вынесет.

    — Йоська · книга
12. «

    Нету у человека столь разума, чтоб даже простым паучком управлять.

    Нету у человека столь разума, чтоб даже простым паучком управлять.

    — Йоська · книга
13. «

    У Касьяныча в городе дочка обитается. Мы у неё заночевали. Как раз в новом дому квартиру имеет. Высоко, на девятом этаже. Вышел я на балкон, глянул, а вокруг, тоска-тоской, одни дома серым квадратом стоят, а двор, что тюрьма на пересылке. А деревья на том дворе маленьки, хилы. Сразу видно – света и воздуха им не хватает. Одно слово – заключённые.

    У Касьяныча в городе дочка обитается. Мы у неё заночевали. Как раз в новом дому квартиру имеет. Высоко, на девятом этаже. Вышел я на балкон, глянул, а вокруг, тоска-тоской, одни дома серым квадратом стоят, а двор, что тюрьма на пересылке. А деревья на том дворе маленьки, хилы. Сразу видно – света и воздуха им не хватает. Одно слово – заключённые.

    — Йоська · книга
14. «

    – О! Опять куркули по наши богачества пожаловали? – Мы, уважаемая Матвеевна, ни разу не куркули, – ответил ей дедушка. – Мы самый, что ни на есть, рабочий класс. Только престарелый. Тебе ли не знать. – Знаю, знаю, – отмахнулась тётка. – Только кому ты, Рудольфыч, мозги-то крутишь?! Рабочий класс – он либо на работе, либо отдыхает на троих.

    – О! Опять куркули по наши богачества пожаловали? – Мы, уважаемая Матвеевна, ни разу не куркули, – ответил ей дедушка. – Мы самый, что ни на есть, рабочий класс. Только престарелый. Тебе ли не знать. – Знаю, знаю, – отмахнулась тётка. – Только кому ты, Рудольфыч, мозги-то крутишь?! Рабочий класс – он либо на работе, либо отдыхает на троих.

    — Дедушка · книга
15. «

    Каким был человек при жизни, таким к нам и приходит после смерти. Мы будто общаемся с ним, советуемся. Злая душа к плохому толкает, добрая – к хорошему. Может это и есть то, что остаётся после смерти человека – его мысли, его образ?!

    Каким был человек при жизни, таким к нам и приходит после смерти. Мы будто общаемся с ним, советуемся. Злая душа к плохому толкает, добрая – к хорошему. Может это и есть то, что остаётся после смерти человека – его мысли, его образ?!

    — Витя · книга
16. «

    – А есть деревья, которые не любят друг друга? – спросил Витя, удивлённо разглядывая причудливо изогнутые стволы. – А то. Тады они как бы расходятся. Растут вскрай, а стволами сторонятся, изгибаются. Коль уж совсем друг дружку невзлюбят, так одно цветёт, крепчает, а другое чахнет, кончается. Спорят, кто сильней, и одно соки из земли все для себя заберёт, а другому уж не достаётся. Вот так идёшь, бывало, по тайге, а деревья тебе беднуются, плачутся на судьбинушку свою, прям как люди.

    – А есть деревья, которые не любят друг друга? – спросил Витя, удивлённо разглядывая причудливо изогнутые стволы. – А то. Тады они как бы расходятся. Растут вскрай, а стволами сторонятся, изгибаются. Коль уж совсем друг дружку невзлюбят, так одно цветёт, крепчает, а другое чахнет, кончается. Спорят, кто сильней, и одно соки из земли все для себя заберёт, а другому уж не достаётся. Вот так идёшь, бывало, по тайге, а деревья тебе беднуются, плачутся на судьбинушку свою, прям как люди.

    — Йоська · книга
17. «

    – Ну, а ты чего застряла? – спросила бабушка. – Сын-то у тебя отбыл вон в загранку. – Умотал, балабол. Здесь глотку драл на митингах, теперь там за какую-то местную партию агитирует. А мне чего там делать? Скажи мне. Сидеть и смерти ждать?! Буду там, как безмозглый земляной червяк, от безысходности сохнуть.

    – Ну, а ты чего застряла? – спросила бабушка. – Сын-то у тебя отбыл вон в загранку. – Умотал, балабол. Здесь глотку драл на митингах, теперь там за какую-то местную партию агитирует. А мне чего там делать? Скажи мне. Сидеть и смерти ждать?! Буду там, как безмозглый земляной червяк, от безысходности сохнуть.

    — Бабушка · книга
18. «

    А зачем вообще ночью человеку одеваться? Всё равно ничего не видно. Только, чтобы согреться, – подумал Витя. – А так-то, ни цвета на одежде не различишь, ни рисунка. Если бы люди по ночам бодрствовали, а днём спали, то и все вещи у них были бы только тёмно-серыми. И одного человека от другого отличали бы только по голосу. А вот днём всё просто: какую одежду оденешь, тем и будешь. Оделся пожарником – ты пожарник. Оделся генералом – иди, командуй. Всем сразу понятно, кто ты такой.

    А зачем вообще ночью человеку одеваться? Всё равно ничего не видно. Только, чтобы согреться, – подумал Витя. – А так-то, ни цвета на одежде не различишь, ни рисунка. Если бы люди по ночам бодрствовали, а днём спали, то и все вещи у них были бы только тёмно-серыми. И одного человека от другого отличали бы только по голосу. А вот днём всё просто: какую одежду оденешь, тем и будешь. Оделся пожарником – ты пожарник. Оделся генералом – иди, командуй. Всем сразу понятно, кто ты такой.

    — Витя · книга
19. «

    С совестью заигрался, последствий не рассчитал.

    С совестью заигрался, последствий не рассчитал.

    — Михалыч · книга
20. «

    Йоськин отец, у себя на родине литературе учил, тяжелей карандаша ничего и в руках-то не держал, поди, так тут скоро не выдержал, от каторжной работы в доходягу превратился… – Как это, в доходягу? Кто это? – Это такой человек, что волю к жизни потерял, последние метры по свету ходит. Бывает, кто-то ослабеет от тяжёлой работы и голода, да и чахнуть начинает не по дням, а по часам. Воли в нём нет, чтоб за жизнь-то зацепиться. Ток два желания и имеет: чтоб поесть досыта да поспать. Ни о чём другом думать не может. А это дело страшное. Такие мысли своего хозяина досуха высасывают. Вот и доходит.

    Йоськин отец, у себя на родине литературе учил, тяжелей карандаша ничего и в руках-то не держал, поди, так тут скоро не выдержал, от каторжной работы в доходягу превратился… – Как это, в доходягу? Кто это? – Это такой человек, что волю к жизни потерял, последние метры по свету ходит. Бывает, кто-то ослабеет от тяжёлой работы и голода, да и чахнуть начинает не по дням, а по часам. Воли в нём нет, чтоб за жизнь-то зацепиться. Ток два желания и имеет: чтоб поесть досыта да поспать. Ни о чём другом думать не может. А это дело страшное. Такие мысли своего хозяина досуха высасывают. Вот и доходит.

    — Бабушка · книга