20 цитат Андрея Платоновича Платонова — коротко и по делу

Подборка из 20 цитат Андрея Платоновича Платонова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Нигде человеку конца не найдёшь и масштабной карты души его составить нельзя.

   Нигде человеку конца не найдёшь и масштабной карты души его составить нельзя.

   — Сокровенный человек · книга
2. «

   Никто не смотрит на спящих людей, но только у них бывают настоящие любимые лица; наяву же лицо у человека искажается памятью, чувством и нуждой.

   Никто не смотрит на спящих людей, но только у них бывают настоящие любимые лица; наяву же лицо у человека искажается памятью, чувством и нуждой.

   — Чевенгур · книга
3. «

   ... равнодушие, он чувствовал, может быть страшнее боязливости — оно выпаривает из человека душу, как воду медленный огонь, и когда очнешься — останется от сердца одно сухое место; тогда человека хоть ежедневно к стенке ставь — он покурить не попросит: последнее удовольствие казнимого.

   ... равнодушие, он чувствовал, может быть страшнее боязливости — оно выпаривает из человека душу, как воду медленный огонь, и когда очнешься — останется от сердца одно сухое место; тогда человека хоть ежедневно к стенке ставь — он покурить не попросит: последнее удовольствие казнимого.

   — Сокровенный человек · книга
4. «

   Фрося пробудилась; еще светло на свете, надо было вставать жить.

   Фрося пробудилась; еще светло на свете, надо было вставать жить.

   — Афродита · книга
5. «

   Жизнь сразу превратила меня из ребёнка во взрослого человека, лишая юности.

   Жизнь сразу превратила меня из ребёнка во взрослого человека, лишая юности.
6. «

   ... Нам известны наши солдаты, и мы сохраним их в памяти народа поимённо, лично и отдельно, потому что мы народ, а не стадо...

   ... Нам известны наши солдаты, и мы сохраним их в памяти народа поимённо, лично и отдельно, потому что мы народ, а не стадо...

   — На могилах русских солдат · книга
7. «

   — Чего ты землю нашу топчешь, божье чучело! Хоть бы ты помер, что ли, может, веселее бы стало без тебя, а то я боюсь соскучиться… И здесь Юшка осерчал в ответ – должно быть, первый раз в жизни. — А чего я тебе, чем я вам мешаю! ... Я жить родителями поставлен, я по закону родился, я тоже всему свету нужен, как и ты, без меня тоже, значит, нельзя… Прохожий, не дослушав Юшку, рассердился на него: — Да ты что? Ты чего заговорил? Как ты смеешь меня, самого меня с собой равнять, юрод негодный! — Я не равняю, — сказал Юшка, — а по надобности мы все равны…

   — Чего ты землю нашу топчешь, божье чучело! Хоть бы ты помер, что ли, может, веселее бы стало без тебя, а то я боюсь соскучиться… И здесь Юшка осерчал в ответ – должно быть, первый раз в жизни. — А чего я тебе, чем я вам мешаю! ... Я жить родителями поставлен, я по закону родился, я тоже всему свету нужен, как и ты, без меня тоже, значит, нельзя… Прохожий, не дослушав Юшку, рассердился на него: — Да ты что? Ты чего заговорил? Как ты смеешь меня, самого меня с собой равнять, юрод негодный! — Я не равняю, — сказал Юшка, — а по надобности мы все равны…

   — Юшка · книга
8. «

   Отчего мы любим и жалеем далёких, умерших, спящих. Отчего живой и близкий нам — чужой. Всё неизвестное и невозвратное — для нас любовь и жалость.

   Отчего мы любим и жалеем далёких, умерших, спящих. Отчего живой и близкий нам — чужой. Всё неизвестное и невозвратное — для нас любовь и жалость.

   — Маркун · книга
9. «

   В человеке еще живет маленький зритель — он не участвует ни в поступках, ни в страдании — он всегда хладнокровен и одинаков. Его служба — это видеть и быть свидетелем, но он без права голоса в жизни человека, и неизвестно, зачем он одиноко существует. Этот угол сознания человека день и ночь освещен, как комната швейцара в большом доме. Круглые сутки сидит этот бодрствующий швейцар в подъезде человека, знает всех жителей своего дома, но не один житель не советуется со швейцаром о своих делах. Жители входят и выходят, а зритель-швейцар провожает их глазами. От своей бессильной осведомленности он кажется иногда печальным, но всегда вежлив, уединен и имеет квартиру в другом доме. В случае пожара швейцар звонит пожарным и наблюдает снаружи дальнейшие события.

   В человеке еще живет маленький зритель — он не участвует ни в поступках, ни в страдании — он всегда хладнокровен и одинаков. Его служба — это видеть и быть свидетелем, но он без права голоса в жизни человека, и неизвестно, зачем он одиноко существует. Этот угол сознания человека день и ночь освещен, как комната швейцара в большом доме. Круглые сутки сидит этот бодрствующий швейцар в подъезде человека, знает всех жителей своего дома, но не один житель не советуется со швейцаром о своих делах. Жители входят и выходят, а зритель-швейцар провожает их глазами. От своей бессильной осведомленности он кажется иногда печальным, но всегда вежлив, уединен и имеет квартиру в другом доме. В случае пожара швейцар звонит пожарным и наблюдает снаружи дальнейшие события.

   — Чевенгур · книга
10. «

    Музыка всегда играет ради победы, даже когда она печальная.

    Музыка всегда играет ради победы, даже когда она печальная.

    — Джан · книга
11. «

    Вся любовь происходит от нужды и тоски; если бы человек ни в чем не нуждался и не тосковал, он никогда не полюбил бы другого человека.

    Вся любовь происходит от нужды и тоски; если бы человек ни в чем не нуждался и не тосковал, он никогда не полюбил бы другого человека.

    — Возвращение · книга
12. «

    ... решающие жизнь истины существуют тайно в заброшенных книгах.

    ... решающие жизнь истины существуют тайно в заброшенных книгах.

    — Чевенгур · книга
13. «

    Это постоянство и терпение означали верность и неизменность женского сердца.

    Это постоянство и терпение означали верность и неизменность женского сердца.

    — Возвращение · книга
14. «

    ... И будто эта растущая тоска и воспоминания были единственным утешением человека...

    ... И будто эта растущая тоска и воспоминания были единственным утешением человека...

    — Эфирный тракт · книга
15. «

    Жил с людьми, — вот и поседел от горя...

    Жил с людьми, — вот и поседел от горя...

    — Котлован · книга
16. «

    Каждое существо норовит сделать такое, чего никогда не было и не будет, поэтому многие явления природы необъяснимы и не имеют подобия во Вселенной.

    Каждое существо норовит сделать такое, чего никогда не было и не будет, поэтому многие явления природы необъяснимы и не имеют подобия во Вселенной.

    — Эфирный тракт · книга
17. «

    Сторож хотел не отвечать: за семьдесят лет жизни он убедился, что половину дел исполнил зря, а три четверти всех слов сказал напрасно: от его забот не выжили ни дети, ни жена, а слова забылись, как посторонний шум.

    Сторож хотел не отвечать: за семьдесят лет жизни он убедился, что половину дел исполнил зря, а три четверти всех слов сказал напрасно: от его забот не выжили ни дети, ни жена, а слова забылись, как посторонний шум.

    — Чевенгур · книга
18. «

    Не расти, девочка, затоскуешь.

    Не расти, девочка, затоскуешь.

    — Вощев · книга
19. «

    Иванов. Чего тебе — всё-таки? Моя жена не железная копилка для добродетели... Все люди, брат, сейчас раненые, — зачем же упрекать жену, если её поранила жизнь и судьба. Не одни же осколки и пули бьют человека. Белоярцев. Так-то оно так... Моргунов. А сердце всё же свербит! Сердце ведь сволочь!

    Иванов. Чего тебе — всё-таки? Моя жена не железная копилка для добродетели... Все люди, брат, сейчас раненые, — зачем же упрекать жену, если её поранила жизнь и судьба. Не одни же осколки и пули бьют человека. Белоярцев. Так-то оно так... Моргунов. А сердце всё же свербит! Сердце ведь сволочь!

    — Алексей Иванов · книга
20. «

    Женщины ведь всегда мечтают, даже замужем и на кухне.

    Женщины ведь всегда мечтают, даже замужем и на кухне.

    — Строители страны · книга