Что говорил Андрей Платонович Платонов: 85 цитат

Подборка из 85 цитат Андрея Платоновича Платонова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Лег вниз лицом и стал жаловаться шепотом самому себе на таинственную жизнь, в которой он безжалостно родился.

   Лег вниз лицом и стал жаловаться шепотом самому себе на таинственную жизнь, в которой он безжалостно родился.

   — Котлован · книга
2. «

   Музыка всегда играет ради победы, даже когда она печальная.

   Музыка всегда играет ради победы, даже когда она печальная.

   — Джан · книга
3. «

   Жил с людьми, — вот и поседел от горя...

   Жил с людьми, — вот и поседел от горя...

   — Котлован · книга
4. «

   Он уехал далеко и надолго, почти безвозвратно.

   Он уехал далеко и надолго, почти безвозвратно.

   — Афродита · книга
5. «

   Одному человеку нельзя понять смысла и цели своего существования. Когда же он приникает к народу, родившему его, и через него к природе и миру, к прошлому времени и будущей надежде, — тогда для души его открывается тот сокровенный источник, из которого должен питаться человек, чтобы иметь неистощимую силу своего деяния и крепость веры в необходимость своей жизни.

   Одному человеку нельзя понять смысла и цели своего существования. Когда же он приникает к народу, родившему его, и через него к природе и миру, к прошлому времени и будущей надежде, — тогда для души его открывается тот сокровенный источник, из которого должен питаться человек, чтобы иметь неистощимую силу своего деяния и крепость веры в необходимость своей жизни.

   — Афродита · книга
6. «

   Мне страшна сердечная озадаченность, товарищ Чиклин. Я и сам не знаю что. Мне все кажется, что вдалеке есть что-то особенное или роскошный несбыточный предмет, и я печально живу.

   Мне страшна сердечная озадаченность, товарищ Чиклин. Я и сам не знаю что. Мне все кажется, что вдалеке есть что-то особенное или роскошный несбыточный предмет, и я печально живу.

   — Вощев · книга
7. «

   Пишу о нашей любви. Это сверхъестественно тяжело. Я же просто отдираю корки с сердца и разглядываю его, чтобы записать, как оно мучается. Вообще, настоящий писатель это жертва и экспериментатор в одном лице. Но не нарочно это делается, а само собой так получается. Но это ничуть не облегчает личной судьбы писателя — он неминуемо исходит кровью.

   Пишу о нашей любви. Это сверхъестественно тяжело. Я же просто отдираю корки с сердца и разглядываю его, чтобы записать, как оно мучается. Вообще, настоящий писатель это жертва и экспериментатор в одном лице. Но не нарочно это делается, а само собой так получается. Но это ничуть не облегчает личной судьбы писателя — он неминуемо исходит кровью.

   — «Я прожил жизнь». Письма. 1920-1950 гг. · книга
8. «

   ... Я знаю, что всё, что есть хорошего и бесценного (литература, любовь, искренняя идея), всё это вырастает на основании страдания и одиночества.

   ... Я знаю, что всё, что есть хорошего и бесценного (литература, любовь, искренняя идея), всё это вырастает на основании страдания и одиночества.

   — «Я прожил жизнь». Письма. 1920-1950 гг. · книга
9. «

   — Он меня без понятия любит, — говорил Юшка. – Сердце в людях бывает слепое.

   — Он меня без понятия любит, — говорил Юшка. – Сердце в людях бывает слепое.

   — Юшка · книга
10. «

    Какую лошадь портит, бюрократ! Прямо скучно смотреть!

    Какую лошадь портит, бюрократ! Прямо скучно смотреть!

    — Котлован · книга
11. «

    Никита обнял Любу с тою силою, которая пытается вместить другого, любимого человека внутрь своей нуждающейся души; но он скоро опомнился, и ему стало стыдно.

    Никита обнял Любу с тою силою, которая пытается вместить другого, любимого человека внутрь своей нуждающейся души; но он скоро опомнился, и ему стало стыдно.

    — Река Потудань · книга
12. «

    — От чего бывают мухи, когда зима? — От кулаков, дочка.

    — От чего бывают мухи, когда зима? — От кулаков, дочка.

    — Котлован · книга
13. «

    ... Музыка утешает людей, она обещает им счастье и славную жизнь.

    ... Музыка утешает людей, она обещает им счастье и славную жизнь.

    — Любовь к родине, или Путешествие воробья · книга
14. «

    Фрося пробудилась; еще светло на свете, надо было вставать жить.

    Фрося пробудилась; еще светло на свете, надо было вставать жить.

    — Афродита · книга
15. «

    Прощай, неизъяснимая, у меня любовь рвёт сердце и душа стала бездной, где крутится вихрем пламя тоски по тебе.

    Прощай, неизъяснимая, у меня любовь рвёт сердце и душа стала бездной, где крутится вихрем пламя тоски по тебе.

    — «Я прожил жизнь». Письма. 1920-1950 гг. · книга
16. «

    Маркун нашел в книге листик и прочел, что он записал еще давно и забыл: разве ты знаешь в мире что-нибудь лучше, чем себя. И еще: но ты не только то, что дышит, бьется в этом теле. Ты можешь быть и Федором и Кондратом, если захочешь, если сумеешь познать их до конца, то есть полюбить. Ведь и любишь-то ты себя потому только, что знаешь себя увереннее всего. Уверься же в других и увидишь многое, увидишь все, ибо мир никогда не вмещался еще в одном человеке.

    Маркун нашел в книге листик и прочел, что он записал еще давно и забыл: разве ты знаешь в мире что-нибудь лучше, чем себя. И еще: но ты не только то, что дышит, бьется в этом теле. Ты можешь быть и Федором и Кондратом, если захочешь, если сумеешь познать их до конца, то есть полюбить. Ведь и любишь-то ты себя потому только, что знаешь себя увереннее всего. Уверься же в других и увидишь многое, увидишь все, ибо мир никогда не вмещался еще в одном человеке.

    — Маркун · книга
17. «

    — Чего ты землю нашу топчешь, божье чучело! Хоть бы ты помер, что ли, может, веселее бы стало без тебя, а то я боюсь соскучиться… И здесь Юшка осерчал в ответ – должно быть, первый раз в жизни. — А чего я тебе, чем я вам мешаю! ... Я жить родителями поставлен, я по закону родился, я тоже всему свету нужен, как и ты, без меня тоже, значит, нельзя… Прохожий, не дослушав Юшку, рассердился на него: — Да ты что? Ты чего заговорил? Как ты смеешь меня, самого меня с собой равнять, юрод негодный! — Я не равняю, — сказал Юшка, — а по надобности мы все равны…

    — Чего ты землю нашу топчешь, божье чучело! Хоть бы ты помер, что ли, может, веселее бы стало без тебя, а то я боюсь соскучиться… И здесь Юшка осерчал в ответ – должно быть, первый раз в жизни. — А чего я тебе, чем я вам мешаю! ... Я жить родителями поставлен, я по закону родился, я тоже всему свету нужен, как и ты, без меня тоже, значит, нельзя… Прохожий, не дослушав Юшку, рассердился на него: — Да ты что? Ты чего заговорил? Как ты смеешь меня, самого меня с собой равнять, юрод негодный! — Я не равняю, — сказал Юшка, — а по надобности мы все равны…

    — Юшка · книга
18. «

    ... равнодушие, он чувствовал, может быть страшнее боязливости — оно выпаривает из человека душу, как воду медленный огонь, и когда очнешься — останется от сердца одно сухое место; тогда человека хоть ежедневно к стенке ставь — он покурить не попросит: последнее удовольствие казнимого.

    ... равнодушие, он чувствовал, может быть страшнее боязливости — оно выпаривает из человека душу, как воду медленный огонь, и когда очнешься — останется от сердца одно сухое место; тогда человека хоть ежедневно к стенке ставь — он покурить не попросит: последнее удовольствие казнимого.

    — Сокровенный человек · книга
19. «

    Вся любовь происходит от нужды и тоски; если бы человек ни в чем не нуждался и не тосковал, он никогда не полюбил бы другого человека.

    Вся любовь происходит от нужды и тоски; если бы человек ни в чем не нуждался и не тосковал, он никогда не полюбил бы другого человека.

    — Возвращение · книга
20. «

    ...беседовать самому с собой — это искусство, беседовать с другими людьми — забава.

    ...беседовать самому с собой — это искусство, беседовать с другими людьми — забава.

    — Чевенгур · книга