18 лучших цитат — Андрей Рубанов

Ниже 18 цитат Андрея Рубанова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Вчера впал в меланхолию и мечтал перенестись во времени, лет на триста назад, во времена, когда все было честнее и проще. Тебя оскорбили — ты достаешь нож длиною в метр и отрезаешь врагу что-нибудь.

   Вчера впал в меланхолию и мечтал перенестись во времени, лет на триста назад, во времена, когда все было честнее и проще. Тебя оскорбили — ты достаешь нож длиною в метр и отрезаешь врагу что-нибудь.

   — Йод · книга
2. «

   Кофеин — наилучший яд из всех, мной опробованных. Его не нужно вдыхать в виде дыма, уродуя бронхи и легкие. Его не втягивают в ноздри. Он не превращает тебя в ограниченное животное, как алкоголь, или медленное расслабление, как каннабис. Он не уносит в извилистые многомысленные пространства, подобно галлюциногену. В его приготовлении и употреблении есть благородство. Если когда-нибудь светлая голова составит периодическую таблицу ядов, то кофеин попадет в её золотую середину.

   Кофеин — наилучший яд из всех, мной опробованных. Его не нужно вдыхать в виде дыма, уродуя бронхи и легкие. Его не втягивают в ноздри. Он не превращает тебя в ограниченное животное, как алкоголь, или медленное расслабление, как каннабис. Он не уносит в извилистые многомысленные пространства, подобно галлюциногену. В его приготовлении и употреблении есть благородство. Если когда-нибудь светлая голова составит периодическую таблицу ядов, то кофеин попадет в её золотую середину.

   — Сажайте, и вырастет · книга
3. «

   Змея глотает мышь — какая гадость, шепчем мы и убегаем, вибрируя от омерзения, туда, где заживо глотают нас самих.

   Змея глотает мышь — какая гадость, шепчем мы и убегаем, вибрируя от омерзения, туда, где заживо глотают нас самих.

   — Йод · книга
4. «

   Для мужчин, которые будят своих женщин, в аду есть особое место.

   Для мужчин, которые будят своих женщин, в аду есть особое место.

   — Жабры жаждут · книга
5. «

   Общество в целом совершенно не заинтересовано в обилии эйнштейнов и шекспиров. Обществу безопаснее, когда их мало. Избыток гениев приведет к тому, что своей бешеной активностью они погубят цивилизацию. Гении должны пребывать в плотном кольце трезвых осторожных практиков.

   Общество в целом совершенно не заинтересовано в обилии эйнштейнов и шекспиров. Обществу безопаснее, когда их мало. Избыток гениев приведет к тому, что своей бешеной активностью они погубят цивилизацию. Гении должны пребывать в плотном кольце трезвых осторожных практиков.

   — Смирнов · книга
6. «

   Все просто: человек рожден, чтобы наслаждаться жизнью во всех бесчисленных проявлениях. И задача человека — развивать себя так, чтобы уметь ощутить максимальную её полноту. Перед тобой и жизнью — дверь, учили Савелия. Слабый способен едва приоткрыть её, чтобы получить простейшие блага и ощущения. Сильный и образованный распахнет дверь на всю ширину и обретет все многообразие жизни.

   Все просто: человек рожден, чтобы наслаждаться жизнью во всех бесчисленных проявлениях. И задача человека — развивать себя так, чтобы уметь ощутить максимальную её полноту. Перед тобой и жизнью — дверь, учили Савелия. Слабый способен едва приоткрыть её, чтобы получить простейшие блага и ощущения. Сильный и образованный распахнет дверь на всю ширину и обретет все многообразие жизни.

   — Хлорофилия · книга
7. «

   Думать – бесполезно, – отвечает Знаев. – Понимание приходит через чувства. Умом понять ничего нельзя. Только нервами.

   Думать – бесполезно, – отвечает Знаев. – Понимание приходит через чувства. Умом понять ничего нельзя. Только нервами.

   — Патриот · книга
8. «

   Ты сам себе дурак и сам себе гений. Зачастую одновременно. Ты не хочешь смотреть на других. Всегда есть какие-то другие. Всегда кто-то выше и всегда кто-то ниже. Если все время думать о других-тех, кто выше или ниже, — однажды можно перестать существовать.

   Ты сам себе дурак и сам себе гений. Зачастую одновременно. Ты не хочешь смотреть на других. Всегда есть какие-то другие. Всегда кто-то выше и всегда кто-то ниже. Если все время думать о других-тех, кто выше или ниже, — однажды можно перестать существовать.

   — мысли Савелия · книга
9. «

   Когда я вернулся в номер, она еще спала. Будить не стал. Для мужчин, которые будят своих женщин, в аду есть особое место.

   Когда я вернулся в номер, она еще спала. Будить не стал. Для мужчин, которые будят своих женщин, в аду есть особое место.

   — Жёстко и угрюмо · книга
10. «

    Для меня, теперешнего, лучший способ потратить деньги — купить книги. Художественная литература — единственный в мире товар, по настоящему достойный моих денег. И любых других денег.

    Для меня, теперешнего, лучший способ потратить деньги — купить книги. Художественная литература — единственный в мире товар, по настоящему достойный моих денег. И любых других денег.

    — Сажайте, и вырастет · книга
11. «

    Женщины не любят, когда мужики забиваются в какой-нибудь угол и молча страдают. Пьют, жрут всякую дрянь, с ума сходят… Женщины не уважают страдальцев. Страдальцу можно сочувствовать, можно его жалеть, можно ему помогать – но уважать нельзя. Женщина хочет иметь счастливое потомство от счастливого мужчины. А если мужик страдает – значит, и дети его будут страдать. Страдальцы никому не нужны.

    Женщины не любят, когда мужики забиваются в какой-нибудь угол и молча страдают. Пьют, жрут всякую дрянь, с ума сходят… Женщины не уважают страдальцев. Страдальцу можно сочувствовать, можно его жалеть, можно ему помогать – но уважать нельзя. Женщина хочет иметь счастливое потомство от счастливого мужчины. А если мужик страдает – значит, и дети его будут страдать. Страдальцы никому не нужны.

    — жена Савелия Герца · книга
12. «

    Хорошая книга не дарит тебе откровение, хорошая книга укрепляет тебя в твоих самостоятельных догадках. Она обращается не к жажде информации, а к твоим страхам — дает понять, что ты не один, есть еще кто-то, кого мучают те же вопросы, что и тебя.

    Хорошая книга не дарит тебе откровение, хорошая книга укрепляет тебя в твоих самостоятельных догадках. Она обращается не к жажде информации, а к твоим страхам — дает понять, что ты не один, есть еще кто-то, кого мучают те же вопросы, что и тебя.

    — Хлорофилия · книга
13. «

    Следить за журналистом — старинный русский обычай. И не просто следить, а пасти — спокойно, почти в открытую. чтобы клиент нервничал и боялся.

    Следить за журналистом — старинный русский обычай. И не просто следить, а пасти — спокойно, почти в открытую. чтобы клиент нервничал и боялся.

    — мысли Савелия · книга
14. «

    Я — человек, и вера моя — человеческая. Я верю только в то, что делает меня крепче.

    Я — человек, и вера моя — человеческая. Я верю только в то, что делает меня крепче.

    — Финист – ясный сокол · книга
15. «

    Что такое память? По воле Создателя родились многие миллиарды — но память осталась о немногих. Кто знает, какие удивительные существа появились на свет в отдаленные времена? Может, до нас, деревянных людей, жили каменные люди, а до каменных — люди, вовсе не имеющие материального облика, а ещё раньше — люди, не уверенные, что они люди. Кто помнит о них? Устная память хранит историю около ста лет: от деда к внуку, дальше внук понемногу забывает сказанное дедом. Письменная память хранит историю от пятисот до тысячи лет; но любой, самый надежный и уважаемый письменный источник, — однажды вдруг подвергается жесткой критике, оспаривается, признаётся ничтожным. Прошлое так же подвижно, как и будущее. Незыблем лишь настоящий момент: сегодняшний, сейчас протекающий миг, неуловимый и ужасный в своей быстротечности.

    Что такое память? По воле Создателя родились многие миллиарды — но память осталась о немногих. Кто знает, какие удивительные существа появились на свет в отдаленные времена? Может, до нас, деревянных людей, жили каменные люди, а до каменных — люди, вовсе не имеющие материального облика, а ещё раньше — люди, не уверенные, что они люди. Кто помнит о них? Устная память хранит историю около ста лет: от деда к внуку, дальше внук понемногу забывает сказанное дедом. Письменная память хранит историю от пятисот до тысячи лет; но любой, самый надежный и уважаемый письменный источник, — однажды вдруг подвергается жесткой критике, оспаривается, признаётся ничтожным. Прошлое так же подвижно, как и будущее. Незыблем лишь настоящий момент: сегодняшний, сейчас протекающий миг, неуловимый и ужасный в своей быстротечности.

    — Человек из красного дерева · книга
16. «

    Опять я убедился: ничто так не украшает человека, как интерес к новому, неизвестному. Любознательность прямо восходит к жажде жизни: если ты не любопытен, ты умираешь.

    Опять я убедился: ничто так не украшает человека, как интерес к новому, неизвестному. Любознательность прямо восходит к жажде жизни: если ты не любопытен, ты умираешь.

    — Финист – ясный сокол · книга
17. «

    Если сильный народ станет помогать слабому – от такой помощи слабый народ не станет сильней. Сила только тогда идёт впрок, когда мы не получаем её в подарок, а обретаем сами.

    Если сильный народ станет помогать слабому – от такой помощи слабый народ не станет сильней. Сила только тогда идёт впрок, когда мы не получаем её в подарок, а обретаем сами.

    — Финист – ясный сокол · книга
18. «

    Люди, которые слишком любят власть, не должны властвовать! Они превращаются в тиранов и разрушают все, что им подвластно.

    Люди, которые слишком любят власть, не должны властвовать! Они превращаются в тиранов и разрушают все, что им подвластно.

    — Пушков-Рыльцев · книга