Анхель де Куатье: 197 фраз, которые разошлись на цитаты

Анхель де Куатье — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 197 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Слишком поздно ты пришёл раздувать угли. Всё перегорело, ничего не осталось. Только холодный пепел.

   Слишком поздно ты пришёл раздувать угли. Всё перегорело, ничего не осталось. Только холодный пепел.

   — Всю жизнь ты ждала · книга
2. «

   Нельзя жить по придуманному сценарию. Жизнь сложнее. Она непредсказуема. Бог дал человеку разум, но не вместо Себя. Никакого интеллекта не хватит, чтобы сконструировать Жизнь. Да и нужно ли это делать? Не лучше ли позволить Ей — самой Жизни — войти в тебя, в твое существо, в твой мир?

   Нельзя жить по придуманному сценарию. Жизнь сложнее. Она непредсказуема. Бог дал человеку разум, но не вместо Себя. Никакого интеллекта не хватит, чтобы сконструировать Жизнь. Да и нужно ли это делать? Не лучше ли позволить Ей — самой Жизни — войти в тебя, в твое существо, в твой мир?

   — Поединок со смертью · книга
3. «

   Всегда существует обратная связь, даже если тебе кажется, что это игра в одни ворота.

   Всегда существует обратная связь, даже если тебе кажется, что это игра в одни ворота.

   — Всю жизнь ты ждала · книга
4. «

   Есть люди, которым нужен Бог, Он нужен всем, у кого есть мечта. Они надеются и уповают. А это и есть вера — в Бога, в силу, которая дает человеку то, что ему нужно. Но что, если у тебя нет мечты?... Вообще никакой. Ни мечты, ни желания, ни надежды, ни единого стремления? Ничего... Зачем тебе Бог? Ад — это, когда Господь даёт тебе всё, что ты хочешь.

   Есть люди, которым нужен Бог, Он нужен всем, у кого есть мечта. Они надеются и уповают. А это и есть вера — в Бога, в силу, которая дает человеку то, что ему нужно. Но что, если у тебя нет мечты?... Вообще никакой. Ни мечты, ни желания, ни надежды, ни единого стремления? Ничего... Зачем тебе Бог? Ад — это, когда Господь даёт тебе всё, что ты хочешь.

   — Исповедь Люцифера · книга
5. «

   Если ты идёшь на поводу своих желаний — это ещё не свобода. Но идти вопреки своим желаниям — это настоящее рабство.

   Если ты идёшь на поводу своих желаний — это ещё не свобода. Но идти вопреки своим желаниям — это настоящее рабство.

   — Поединок со смертью · книга
6. «

   Есть вещи, которые нельзя объяснить. Вот вы подходите к пустой скамейке и садитесь на неё. Где вы сядете — посередине? Или, может быть, с самого края? Нет, скорее всего, не то и не другое. Вы сядете так, что отношение одной части скамейки к другой, относительно вашего тела, будет равно примерно 1,62. Простая вещь, абсолютно инстинктивная...

   Есть вещи, которые нельзя объяснить. Вот вы подходите к пустой скамейке и садитесь на неё. Где вы сядете — посередине? Или, может быть, с самого края? Нет, скорее всего, не то и не другое. Вы сядете так, что отношение одной части скамейки к другой, относительно вашего тела, будет равно примерно 1,62. Простая вещь, абсолютно инстинктивная...

   — Золотое сечение · книга
7. «

   Бог не наказывает, это неправда. Если кто и может нас наказать, так это только мы сами.

   Бог не наказывает, это неправда. Если кто и может нас наказать, так это только мы сами.

   — Всадники тьмы · книга
8. «

   Чтобы сойти с ума, нужно, чтобы он был.

   Чтобы сойти с ума, нужно, чтобы он был.

   — Учитель танцев · книга
9. «

   Человек, допустив ошибку, как бы сбивается с пути. Все обстоятельства оказываются против него. Это как когда игрока удаляют с поля за нарушение правил.

   Человек, допустив ошибку, как бы сбивается с пути. Все обстоятельства оказываются против него. Это как когда игрока удаляют с поля за нарушение правил.

   — Возьми с собой плеть · книга
10. «

    В погоне за «сокровищами» — деньгами, славой, властью — современный человек потерял нечто очень важное. Он потерял самого себя. Мы словно забыли о своем предназначении.

    В погоне за «сокровищами» — деньгами, славой, властью — современный человек потерял нечто очень важное. Он потерял самого себя. Мы словно забыли о своем предназначении.

    — Дневник сумасшедшего · книга
11. «

    Если ты хочешь что то доказать, ты уже знаешь, что это так. А тогда зачем доказывать? По сути, получается, что ты живешь не для себя, а для чужого мнения. Проще говоря, ты умираешь.

    Если ты хочешь что то доказать, ты уже знаешь, что это так. А тогда зачем доказывать? По сути, получается, что ты живешь не для себя, а для чужого мнения. Проще говоря, ты умираешь.

    — Всю жизнь ты ждала · книга
12. «

    Но так есть — бывает, смотришь на человека, и понимаешь, что у него душа мёртвая. Молодой или старый — всё равно, он мёртвый. А в другой раз смотришь на человека и видишь, что ему, несмотря на его шестьдесят или семьдесят — двадцать, а то и меньше. У него душа живая.

    Но так есть — бывает, смотришь на человека, и понимаешь, что у него душа мёртвая. Молодой или старый — всё равно, он мёртвый. А в другой раз смотришь на человека и видишь, что ему, несмотря на его шестьдесят или семьдесят — двадцать, а то и меньше. У него душа живая.

    — Золотое сечение · книга
13. «

    Ты о чуде думал, а не о девушке, поэтому ничего и не получилось. Счастливые истории не придумывать надо, а делать. Но как любить по-настоящему, если ты собственной любви боишься?..

    Ты о чуде думал, а не о девушке, поэтому ничего и не получилось. Счастливые истории не придумывать надо, а делать. Но как любить по-настоящему, если ты собственной любви боишься?..

    — Поединок со смертью · книга
14. «

    Душа как птенец. Приходя в этот мир, она смотрит на него из родительского гнезда. Она может петь и веселиться, беззаботно глядеть вокруг, наслаждаясь прекрасными видами. Наивность ребёнка — это счастье души. Но проходит время, человек становится старше, и наступает момент, когда кто–то выталкивает его душу из «гнезда». Но речь не идёт о родительском доме, речь идёт о том доме, что вырос внутри самого человека. Этот внутренний дом человека, это внутренний уклад его жизни — его картина мира, его представления о мире, его представления о самом себе. Это его мечты, надежды, желания. И этот дом рушится. Оказывается, что жизнь другая. В ней никому нет дела ни до твоих надежд, ни до твоих желаний. Никому. В ней и до тебя–то никому нет никакого дела, потому как каждый занят только своими надеждами и желаниями. Каждый занят только собой. И разверзается бездна, и душу охватывает ужас. Чтобы ты смог взлететь, ты должен начать падать. Ты должен увидеть дно своей жизни, чтобы внутри тебя родилась потребность взмыть вверх. И потому душа, сама того не понимая, ищет то самое дно, ту крайнюю степень падения, без которой ее истинный, исполненный силы полет невозможен. Она бросается вниз, она готова разбиться и погибнуть… Это мнимое стремление к смерти на самом деле — стремление к истинной жизни. Но если бы она это знала, она бы не бросилась вниз…

    Душа как птенец. Приходя в этот мир, она смотрит на него из родительского гнезда. Она может петь и веселиться, беззаботно глядеть вокруг, наслаждаясь прекрасными видами. Наивность ребёнка — это счастье души. Но проходит время, человек становится старше, и наступает момент, когда кто–то выталкивает его душу из «гнезда». Но речь не идёт о родительском доме, речь идёт о том доме, что вырос внутри самого человека. Этот внутренний дом человека, это внутренний уклад его жизни — его картина мира, его представления о мире, его представления о самом себе. Это его мечты, надежды, желания. И этот дом рушится. Оказывается, что жизнь другая. В ней никому нет дела ни до твоих надежд, ни до твоих желаний. Никому. В ней и до тебя–то никому нет никакого дела, потому как каждый занят только своими надеждами и желаниями. Каждый занят только собой. И разверзается бездна, и душу охватывает ужас. Чтобы ты смог взлететь, ты должен начать падать. Ты должен увидеть дно своей жизни, чтобы внутри тебя родилась потребность взмыть вверх. И потому душа, сама того не понимая, ищет то самое дно, ту крайнюю степень падения, без которой ее истинный, исполненный силы полет невозможен. Она бросается вниз, она готова разбиться и погибнуть… Это мнимое стремление к смерти на самом деле — стремление к истинной жизни. Но если бы она это знала, она бы не бросилась вниз…

    — Яблоко Евы · книга
15. «

    Человек — странное существо... Он ходит по кругу, меняя одно чувство на другое. И все оттого, что у него не хватает силы ни на прощение, ни на понимание. Он хочет, чтобы все в этом мире складывалось согласно его собственному представлению о жизни — о том, что правильно, а что неправильно, что истинно, а что ложно. Он тиран и сам не догадывается об этом. Когда человеку плохо, ему настолько же невыносимо чужое счастье, сколь и собственное страдание. Ему кажется, что если он страдает, то страдать должен и весь окружающий мир, каждый человек. Тогда как ему следовало бы радоваться тому, что в мире кроме страданий есть еще и счастье. Этим бы он мог преодолеть собственное страдание. Но слабость и зависть мешают ему. Странно ли, что человек упивается собственным трагическим образом куда больше, чем собственным счастьем? Первым он считает возможность гордиться второе — собственно счастье — не спешит выставлять напоказ, словно боится, что оно будет у него отнято или украдено. Насколько же надо быть слабым, чтобы бояться делиться собственным счастьем, и насколько завистливым, чтобы с такой щедростью изливать на мир собственное страдание?

    Человек — странное существо... Он ходит по кругу, меняя одно чувство на другое. И все оттого, что у него не хватает силы ни на прощение, ни на понимание. Он хочет, чтобы все в этом мире складывалось согласно его собственному представлению о жизни — о том, что правильно, а что неправильно, что истинно, а что ложно. Он тиран и сам не догадывается об этом. Когда человеку плохо, ему настолько же невыносимо чужое счастье, сколь и собственное страдание. Ему кажется, что если он страдает, то страдать должен и весь окружающий мир, каждый человек. Тогда как ему следовало бы радоваться тому, что в мире кроме страданий есть еще и счастье. Этим бы он мог преодолеть собственное страдание. Но слабость и зависть мешают ему. Странно ли, что человек упивается собственным трагическим образом куда больше, чем собственным счастьем? Первым он считает возможность гордиться второе — собственно счастье — не спешит выставлять напоказ, словно боится, что оно будет у него отнято или украдено. Насколько же надо быть слабым, чтобы бояться делиться собственным счастьем, и насколько завистливым, чтобы с такой щедростью изливать на мир собственное страдание?

    — Сердце ангела · книга
16. «

    Власть — это не когда кто-то правит, власть — это когда кто-то подчиняется.

    Власть — это не когда кто-то правит, власть — это когда кто-то подчиняется.

    — Всадники тьмы · книга
17. «

    Чтобы родиться заново, нужно умереть, а умирать страшно. Да и кто знает, будет ли после смерти новое рождение? Что там — пустота или новая жизнь? Неизвестно. И вот уже человек боится, цепляется за свою жизнь, за свою самостоятельность, за своё «эго». А в результате действительно умирает. Как в сказке про Конька-Горбунка: царь испугался прыгать в котлы, послал Ивана. Иван переродился, а царь сварился.

    Чтобы родиться заново, нужно умереть, а умирать страшно. Да и кто знает, будет ли после смерти новое рождение? Что там — пустота или новая жизнь? Неизвестно. И вот уже человек боится, цепляется за свою жизнь, за свою самостоятельность, за своё «эго». А в результате действительно умирает. Как в сказке про Конька-Горбунка: царь испугался прыгать в котлы, послал Ивана. Иван переродился, а царь сварился.

    — Всю жизнь ты ждала · книга
18. «

    Но в постели, здесь, у него дома, ничего не изменилось. Нина продолжала быть холодной, показной. И хотя Сэм делал со своей стороны все возможное и невозможное, чтобы разжать эту скрученную в ней пружину, успеха он так и не добился. Нина, казалось, получала удовольствие только от одного: от производимого ею впечатления, от мужского шока.

    Но в постели, здесь, у него дома, ничего не изменилось. Нина продолжала быть холодной, показной. И хотя Сэм делал со своей стороны все возможное и невозможное, чтобы разжать эту скрученную в ней пружину, успеха он так и не добился. Нина, казалось, получала удовольствие только от одного: от производимого ею впечатления, от мужского шока.

    — Вавилонская блудница · книга
19. «

    Мы должны быть честными с теми, кого любим.

    Мы должны быть честными с теми, кого любим.

    — Учитель танцев · книга
20. «

    Смерть — вымысел. Это иллюзия, она придумана человеком для обозначения неизвестного. Мы знаем только то, что человек умирает, но мы не знаем смерти, никто не видел ее и никогда не увидит.

    Смерть — вымысел. Это иллюзия, она придумана человеком для обозначения неизвестного. Мы знаем только то, что человек умирает, но мы не знаем смерти, никто не видел ее и никогда не увидит.

    — Превращение духа · книга