282 цитаты Анхеля де Куатье о жизни и людях

Анхель де Куатье — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 282 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Кто сказал, что гусеницы всегда превращаются в бабочек?

   Кто сказал, что гусеницы всегда превращаются в бабочек?

   — Дневник сумасшедшего · книга
2. «

   Жизнь Избранных всегда находилась под угрозой.

   Жизнь Избранных всегда находилась под угрозой.

   — Всадники тьмы · книга
3. «

   Если уничтожить мир, населенный грешниками и отступниками, сам акт творения теряет всякий смысл. И разве это наказание? Что за диво, если все умрут вместе — в один закатный час? Это в одиночестве помирать страшно, а если всем вместе, за компанию, то что в этом такого? Боязно остаться одному, а уйти в общей массе, растворившись в огромной толпе, — разве это страшно?

   Если уничтожить мир, населенный грешниками и отступниками, сам акт творения теряет всякий смысл. И разве это наказание? Что за диво, если все умрут вместе — в один закатный час? Это в одиночестве помирать страшно, а если всем вместе, за компанию, то что в этом такого? Боязно остаться одному, а уйти в общей массе, растворившись в огромной толпе, — разве это страшно?

   — Смеющийся Христос · книга
4. «

   Страсть лишена объективности, она лишена правды. Поэтому помните: если мозг охвачен возбуждением, вы в опасности...

   Страсть лишена объективности, она лишена правды. Поэтому помните: если мозг охвачен возбуждением, вы в опасности...

   — Исповедь Люцифера · книга
5. «

   Когда человек в отчаянии, он думает только о том, кто ему поможет. И именно в этот момент очень важно понять: ты сам — тот человек, который может тебе помочь. Выход появится только в тот момент, когда ты перестаёшь искать помощь на стороне. А до тех пор ты оглядываешься, вместо того чтобы присмотреться.

   Когда человек в отчаянии, он думает только о том, кто ему поможет. И именно в этот момент очень важно понять: ты сам — тот человек, который может тебе помочь. Выход появится только в тот момент, когда ты перестаёшь искать помощь на стороне. А до тех пор ты оглядываешься, вместо того чтобы присмотреться.

   — Маленькая принцесса · книга
6. «

   Однажды ты проснешься и поймешь, что всё в твоей жизни до этого самого дня было неправильно. Чудовищно неправильно. Бессмысленно, бесцветно, пусто... И ты захочешь сбежать из собственной жизни. Сорваться и сбежать! Бежать куда глаза глядят! Прочь. Прочь. Прочь... Только бы не видеть ничего этого больше. Себя прежнего не видеть! Никогда... И ты побежишь, бросив всё. Бросив то, что было для тебя дорого и важно. И на миг почувствуешь облегчение. Облегчение, которое даёт только... смерть. Убить свою жизнь, чтобы остаться в живых. Ты сделаешь это. Обязательно сделаешь! А потом опомнишься... Но дороги назад уже не будет.

   Однажды ты проснешься и поймешь, что всё в твоей жизни до этого самого дня было неправильно. Чудовищно неправильно. Бессмысленно, бесцветно, пусто... И ты захочешь сбежать из собственной жизни. Сорваться и сбежать! Бежать куда глаза глядят! Прочь. Прочь. Прочь... Только бы не видеть ничего этого больше. Себя прежнего не видеть! Никогда... И ты побежишь, бросив всё. Бросив то, что было для тебя дорого и важно. И на миг почувствуешь облегчение. Облегчение, которое даёт только... смерть. Убить свою жизнь, чтобы остаться в живых. Ты сделаешь это. Обязательно сделаешь! А потом опомнишься... Но дороги назад уже не будет.

   — Яблоко Евы · книга
7. «

   Но ведь хороший секс — это ещё не вся жизнь. И он важен, если у тебя его нет, а когда он есть, ты начинаешь обращать внимание на другие стороны жизни.

   Но ведь хороший секс — это ещё не вся жизнь. И он важен, если у тебя его нет, а когда он есть, ты начинаешь обращать внимание на другие стороны жизни.

   — Всю жизнь ты ждала · книга
8. «

   Дороги и перекрёстки. Говорят, Бог создал дороги, а Дьявол — перекрёстки.

   Дороги и перекрёстки. Говорят, Бог создал дороги, а Дьявол — перекрёстки.

   — Исповедь Люцифера · книга
9. «

   — И погода... мать её за ногу! Все кости ломит. — В такую погоду хорошо повеситься...

   — И погода... мать её за ногу! Все кости ломит. — В такую погоду хорошо повеситься...

   — Исповедь Люцифера · книга
10. «

    И хотя ты смеялся надо мной, я любил и уважал тебя. Потому что ты не такой, каким хочешь казаться.

    И хотя ты смеялся надо мной, я любил и уважал тебя. Потому что ты не такой, каким хочешь казаться.

    — Схимник · книга
11. «

    Ошибаются те, кто думает, что Ад и Рай ждут нас после смерти; они с нами в каждый момент этой жизни, только по ту её сторону, с изнанки.

    Ошибаются те, кто думает, что Ад и Рай ждут нас после смерти; они с нами в каждый момент этой жизни, только по ту её сторону, с изнанки.

    — Яблоко Евы · книга
12. «

    Любовь — это испытание. Она испытывает дух человека. Да, если вы достаточно разумны, если вы способны опираться на свое сознание, вы можете совладать со страстью. Но что дальше? Обозлиться на весь белый свет, поставить на себе крест и спрятаться? В монастырь? В глушь? В Саратов? Нет, если вы по-настоящему любите человека, нужно пройти весь этот путь до конца, а не бежать прочь, поджав хвост, при первых взрывах петард. Просто идите вперед, делайте то, что должны делать, то, что подсказывает вам сердце. И ничего не бойтесь. Да, любовь — это испытание. Но испытание, которое делает вас сильными.

    Любовь — это испытание. Она испытывает дух человека. Да, если вы достаточно разумны, если вы способны опираться на свое сознание, вы можете совладать со страстью. Но что дальше? Обозлиться на весь белый свет, поставить на себе крест и спрятаться? В монастырь? В глушь? В Саратов? Нет, если вы по-настоящему любите человека, нужно пройти весь этот путь до конца, а не бежать прочь, поджав хвост, при первых взрывах петард. Просто идите вперед, делайте то, что должны делать, то, что подсказывает вам сердце. И ничего не бойтесь. Да, любовь — это испытание. Но испытание, которое делает вас сильными.

    — Исповедь Люцифера · книга
13. «

    Решение о смерти, которое принимает человек, переживающий тяжелейший духовный кризис, конечно, разновидность безумия. Но что поделать? Безумие и недееспособность — это разные вещи. Конфликт разума и души достигает своей финальной, кульминационной точки. И это самое страшное, самое сложное, самое опасное испытание, какое только может выпасть на долю души... Душа, не верящая в смерть, не понимающая, что смерть вообще возможна, загнана разумом отчаявшегося человека в угол. Логика его рассуждений в какой-то момент берет верх над силой душевного чувства: если мир зол, глуп, невежественен и жесток, то что делать в нем светлой душе? Разум словно предоставляет душе последнюю возможность самой сказать — «Да, я согласна умереть». В этом есть что-то дьявольское... Быть может, если душа сама согласится на смерть 0 это и будет моментом ее подлинной смерти? Может быть, так ее действительно можно убить?... Но душа не может, не способна... И хотя у нас нет никаких логических оснований продолжать жить, если все в самой этой жизни говорит об обратном, но душа... Душа хватается за соломинку. Странное место отведено Богу в жизни человека. Ему отведена роль соломинки. О нем вспоминают именно в тот миг, когда все прочие аргументы исчерпали сами себя. Он появляется в нашей жизни в тот момент, когда, кажется, даже дворовый пес отказался бы от нас... Нищие духом — да утешатся.

    Решение о смерти, которое принимает человек, переживающий тяжелейший духовный кризис, конечно, разновидность безумия. Но что поделать? Безумие и недееспособность — это разные вещи. Конфликт разума и души достигает своей финальной, кульминационной точки. И это самое страшное, самое сложное, самое опасное испытание, какое только может выпасть на долю души... Душа, не верящая в смерть, не понимающая, что смерть вообще возможна, загнана разумом отчаявшегося человека в угол. Логика его рассуждений в какой-то момент берет верх над силой душевного чувства: если мир зол, глуп, невежественен и жесток, то что делать в нем светлой душе? Разум словно предоставляет душе последнюю возможность самой сказать — «Да, я согласна умереть». В этом есть что-то дьявольское... Быть может, если душа сама согласится на смерть 0 это и будет моментом ее подлинной смерти? Может быть, так ее действительно можно убить?... Но душа не может, не способна... И хотя у нас нет никаких логических оснований продолжать жить, если все в самой этой жизни говорит об обратном, но душа... Душа хватается за соломинку. Странное место отведено Богу в жизни человека. Ему отведена роль соломинки. О нем вспоминают именно в тот миг, когда все прочие аргументы исчерпали сами себя. Он появляется в нашей жизни в тот момент, когда, кажется, даже дворовый пес отказался бы от нас... Нищие духом — да утешатся.

    — Яблоко Евы · книга
14. «

    Мудрый человек отличается от умного не тем, что больше прожил и знает. Нет. Просто мудрец видит вещи в их истинном свете. Он понимает, на каком фоне нужно «рассматривать» эту вещь, чтобы она проявила свой истинный «цвет».

    Мудрый человек отличается от умного не тем, что больше прожил и знает. Нет. Просто мудрец видит вещи в их истинном свете. Он понимает, на каком фоне нужно «рассматривать» эту вещь, чтобы она проявила свой истинный «цвет».

    — Поединок со смертью · книга
15. «

    Университетское образование — это университетское образование. Не важно на кого ты выучился, важно — кем ты теперь стал.

    Университетское образование — это университетское образование. Не важно на кого ты выучился, важно — кем ты теперь стал.

    — В поисках скрижалей · книга
16. «

    Слишком поздно ты пришёл раздувать угли. Всё перегорело, ничего не осталось. Только холодный пепел.

    Слишком поздно ты пришёл раздувать угли. Всё перегорело, ничего не осталось. Только холодный пепел.

    — Всю жизнь ты ждала · книга
17. «

    Человек — странное существо... Наибольшее счастье ему приносит любовь, но именно любовь он делает полем своих главных сражений. Именно его любовь, его искренняя привязанность, как лакмусовая бумажка, выявляет все, что есть в нем подлинного, — его эгоизм, его желание быть всегда и во всем правым. Сказать или оставить за собой «последнее слово», обвинить в неудавшихся отношениях своего партнера, сложить с себя ответственность за результат отношений — все это эгоистическое желание взять «верх» над любимым человеком, выйти незапятнанным из собственной грязи. Да, ни в чем эгоизм не достигает такой степени, такого высшего своего пика, как в этом желании — взять «верх».

    Человек — странное существо... Наибольшее счастье ему приносит любовь, но именно любовь он делает полем своих главных сражений. Именно его любовь, его искренняя привязанность, как лакмусовая бумажка, выявляет все, что есть в нем подлинного, — его эгоизм, его желание быть всегда и во всем правым. Сказать или оставить за собой «последнее слово», обвинить в неудавшихся отношениях своего партнера, сложить с себя ответственность за результат отношений — все это эгоистическое желание взять «верх» над любимым человеком, выйти незапятнанным из собственной грязи. Да, ни в чем эгоизм не достигает такой степени, такого высшего своего пика, как в этом желании — взять «верх».

    — Сердце ангела · книга
18. «

    Ты превратил свою жизнь в Ад. Вместо того чтобы видеть в ней свет, ты ищешь тьму. Ищешь, находишь и вытаскиваешь на свет божий, чтобы рассмотреть и насладиться собственный ужасом. Куда бы ни посмотрел, что бы ни взялся оценивать — ты везде видишь картины Ада. Но это твой Ад. Твой.

    Ты превратил свою жизнь в Ад. Вместо того чтобы видеть в ней свет, ты ищешь тьму. Ищешь, находишь и вытаскиваешь на свет божий, чтобы рассмотреть и насладиться собственный ужасом. Куда бы ни посмотрел, что бы ни взялся оценивать — ты везде видишь картины Ада. Но это твой Ад. Твой.

    — Поединок со смертью · книга
19. «

    И тут я вдруг вспомнил, каким мы узнали Илью. Он явился Даниле в видениях, окутанный опаляющим холодом своего одиночества. Он видел только себя, себя одного. Прочие были для него куклами, пешками, зверьками. И ему было больно. Больно, потому что быть одному среди людей — это больно. Видеть только себя — это больно.

    И тут я вдруг вспомнил, каким мы узнали Илью. Он явился Даниле в видениях, окутанный опаляющим холодом своего одиночества. Он видел только себя, себя одного. Прочие были для него куклами, пешками, зверьками. И ему было больно. Больно, потому что быть одному среди людей — это больно. Видеть только себя — это больно.

    — Золотое сечение · книга
20. «

    Часто любовь обременяет. Тебя любят и хотят видеть каким-то. Вгоняют в прокрустово ложе. Объясняют тебе это по-разному: «для твоей же пользы», «просто потому, что так лучше» или «потому что я люблю тебя». Ты должен соответствовать некоему образу. А твоё это или не твоё, хорошо тебе в этом образе или нет — влюблённого не интересует. Он не видит в тебе «Другого». Он видит в тебе то, что хочет видеть, но не тебя.

    Часто любовь обременяет. Тебя любят и хотят видеть каким-то. Вгоняют в прокрустово ложе. Объясняют тебе это по-разному: «для твоей же пользы», «просто потому, что так лучше» или «потому что я люблю тебя». Ты должен соответствовать некоему образу. А твоё это или не твоё, хорошо тебе в этом образе или нет — влюблённого не интересует. Он не видит в тебе «Другого». Он видит в тебе то, что хочет видеть, но не тебя.

    — Золотое сечение · книга