328 сильных цитат Анхеля де Куатье

Анхель де Куатье — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 328 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   В турке, в кофеварке, в чашке — кофе остаётся кофе. Даже убегая, он остаётся кофе. Он не может убежать от себя. А мы можем. Но он не может и найти себя. А мы можем. Впрочем, я думаю, мы сильно удивимся, когда, обретя самих себя, увидим, что наши представления о себе и мы настоящие — вещи друг с другом никак не связанные.

   В турке, в кофеварке, в чашке — кофе остаётся кофе. Даже убегая, он остаётся кофе. Он не может убежать от себя. А мы можем. Но он не может и найти себя. А мы можем. Впрочем, я думаю, мы сильно удивимся, когда, обретя самих себя, увидим, что наши представления о себе и мы настоящие — вещи друг с другом никак не связанные.

   — Золотое сечение · книга
2. «

   То, что видят глаза, — не имеет значения, то, что видит сердце — не знает условностей.

   То, что видят глаза, — не имеет значения, то, что видит сердце — не знает условностей.

   — Схимник · книга
3. «

   Я не понимаю, зачем нужен секс. Говорят, что он приносит людям удовольствие. Не знаю. Мне кажется, что это просто самогипноз. Люди хотят почувствовать себя счастливыми и не могут, а поэтому придумывают себе всякие «удовольствия». Главным выбрали секс. Все удовольствия можно купить. Секс тоже можно купить. Но это особый случай. Люди хотят, чтобы их хотели без денег. Поэтому и выбрали секс. С удовольствием всегда так — чем больше препятствий и проблем, тем больше удовольствие. Впрочем, если у человека сколько угодно секса или нет совсем, или нет такого, какого он хочет, у него начинается депрессия (депрессия — это отсутствие удовольствия). А значит, секс — удовольствие выдуманное. Весь секс — это мифы о сексе. Много мифов. Мифы о том, что это приятно, что секс делает человека счастливым, приносит радость, сближает людей. Еще говорят, что это лучшая разрядка. «Секс полезен для здоровья!» На самом деле секс — это мечта о несбыточном счастье. Сам секс, конечно, возможен — дурное дело не хитрое, но он не приносит ожидаемого счастья. Он только щекочет людям нервы, обещает блаженство, дразнит. Но не дает. Секс — гимнастические упражнения. Тела сплетаются, словно дерущиеся друг с другом тараканы. Они пыхтят, сопят, трутся друг о друга, а главное — тыкаются разными своими частями. И все для того, чтобы сбросить напряжение, которое и возникло-то лишь из-за мыслей и мечтаний о сексе. Замкнутый круг — подумал, помечтал, напрягся и пошел «сбрасывать». Все мазохисты. Об удовольствии от секса только говорят, а если приглядеться — это крик, стоны и обиды. Секс — это основной повод для обид между людьми.

   Я не понимаю, зачем нужен секс. Говорят, что он приносит людям удовольствие. Не знаю. Мне кажется, что это просто самогипноз. Люди хотят почувствовать себя счастливыми и не могут, а поэтому придумывают себе всякие «удовольствия». Главным выбрали секс. Все удовольствия можно купить. Секс тоже можно купить. Но это особый случай. Люди хотят, чтобы их хотели без денег. Поэтому и выбрали секс. С удовольствием всегда так — чем больше препятствий и проблем, тем больше удовольствие. Впрочем, если у человека сколько угодно секса или нет совсем, или нет такого, какого он хочет, у него начинается депрессия (депрессия — это отсутствие удовольствия). А значит, секс — удовольствие выдуманное. Весь секс — это мифы о сексе. Много мифов. Мифы о том, что это приятно, что секс делает человека счастливым, приносит радость, сближает людей. Еще говорят, что это лучшая разрядка. «Секс полезен для здоровья!» На самом деле секс — это мечта о несбыточном счастье. Сам секс, конечно, возможен — дурное дело не хитрое, но он не приносит ожидаемого счастья. Он только щекочет людям нервы, обещает блаженство, дразнит. Но не дает. Секс — гимнастические упражнения. Тела сплетаются, словно дерущиеся друг с другом тараканы. Они пыхтят, сопят, трутся друг о друга, а главное — тыкаются разными своими частями. И все для того, чтобы сбросить напряжение, которое и возникло-то лишь из-за мыслей и мечтаний о сексе. Замкнутый круг — подумал, помечтал, напрягся и пошел «сбрасывать». Все мазохисты. Об удовольствии от секса только говорят, а если приглядеться — это крик, стоны и обиды. Секс — это основной повод для обид между людьми.

   — Митя · книга
4. «

   Человек — странное существо... Он ходит по кругу, меняя одно чувство на другое. И все оттого, что у него не хватает силы ни на прощение, ни на понимание. Он хочет, чтобы все в этом мире складывалось согласно его собственному представлению о жизни — о том, что правильно, а что неправильно, что истинно, а что ложно. Он тиран и сам не догадывается об этом. Когда человеку плохо, ему настолько же невыносимо чужое счастье, сколь и собственное страдание. Ему кажется, что если он страдает, то страдать должен и весь окружающий мир, каждый человек. Тогда как ему следовало бы радоваться тому, что в мире кроме страданий есть еще и счастье. Этим бы он мог преодолеть собственное страдание. Но слабость и зависть мешают ему. Странно ли, что человек упивается собственным трагическим образом куда больше, чем собственным счастьем? Первым он считает возможность гордиться второе — собственно счастье — не спешит выставлять напоказ, словно боится, что оно будет у него отнято или украдено. Насколько же надо быть слабым, чтобы бояться делиться собственным счастьем, и насколько завистливым, чтобы с такой щедростью изливать на мир собственное страдание?

   Человек — странное существо... Он ходит по кругу, меняя одно чувство на другое. И все оттого, что у него не хватает силы ни на прощение, ни на понимание. Он хочет, чтобы все в этом мире складывалось согласно его собственному представлению о жизни — о том, что правильно, а что неправильно, что истинно, а что ложно. Он тиран и сам не догадывается об этом. Когда человеку плохо, ему настолько же невыносимо чужое счастье, сколь и собственное страдание. Ему кажется, что если он страдает, то страдать должен и весь окружающий мир, каждый человек. Тогда как ему следовало бы радоваться тому, что в мире кроме страданий есть еще и счастье. Этим бы он мог преодолеть собственное страдание. Но слабость и зависть мешают ему. Странно ли, что человек упивается собственным трагическим образом куда больше, чем собственным счастьем? Первым он считает возможность гордиться второе — собственно счастье — не спешит выставлять напоказ, словно боится, что оно будет у него отнято или украдено. Насколько же надо быть слабым, чтобы бояться делиться собственным счастьем, и насколько завистливым, чтобы с такой щедростью изливать на мир собственное страдание?

   — Сердце ангела · книга
5. «

   Любовь — это желание большого подарка. Точнее — большое желание осчастливить любимого человека своим подарком, собой, своим чувством.

   Любовь — это желание большого подарка. Точнее — большое желание осчастливить любимого человека своим подарком, собой, своим чувством.

   — Вавилонская блудница · книга
6. «

   Психическое расстройство – это другая «точка сборки». И неудивительно, что она позволяет больному взглянуть на мир как то иначе, увидеть в нем то, что не доступно обычному человеку.

   Психическое расстройство – это другая «точка сборки». И неудивительно, что она позволяет больному взглянуть на мир как то иначе, увидеть в нем то, что не доступно обычному человеку.

   — Дневник сумасшедшего · книга
7. «

   Странная штука любовь. Она действительно похожа на солнце. Она ослепляет, она выжигает глаза.

   Странная штука любовь. Она действительно похожа на солнце. Она ослепляет, она выжигает глаза.

   — Исповедь Люцифера · книга
8. «

   Люди способны убить друг друга, если слишком долго не могут побыть в одиночестве.

   Люди способны убить друг друга, если слишком долго не могут побыть в одиночестве.

   — Убить шамана · книга
9. «

   Ты о чуде думал, а не о девушке, поэтому ничего и не получилось. Счастливые истории не придумывать надо, а делать. Но как любить по-настоящему, если ты собственной любви боишься?..

   Ты о чуде думал, а не о девушке, поэтому ничего и не получилось. Счастливые истории не придумывать надо, а делать. Но как любить по-настоящему, если ты собственной любви боишься?..

   — Поединок со смертью · книга
10. «

    Любовь – это танец, самый красивый, самый завораживающий танец на свете. Настоящей любви не нужны слова, для нее важно присутствие. Танец – это близость, а близость – это любовь. Танец – это мера и такт переполняющего тебя, сдерживаемого и льющегося через край чувства. ... Нужно быть внутренне готовым к танцу, нужно быть переполненным, чтобы танцевать.

    Любовь – это танец, самый красивый, самый завораживающий танец на свете. Настоящей любви не нужны слова, для нее важно присутствие. Танец – это близость, а близость – это любовь. Танец – это мера и такт переполняющего тебя, сдерживаемого и льющегося через край чувства. ... Нужно быть внутренне готовым к танцу, нужно быть переполненным, чтобы танцевать.

    — Учитель танцев · книга
11. «

    Боль, страх, ненависть, голод – вот, что движет нами. И от этого никуда не уйти. Тьма имеет все шансы. Кто я такой, чтобы остановить это? Людей не переделаешь. Бог или кто то Там допустил ошибку в самом начале. Не из того теста нас сделали. Не из того… Тесто. Я чувствовал себя тестом, куском теста.

    Боль, страх, ненависть, голод – вот, что движет нами. И от этого никуда не уйти. Тьма имеет все шансы. Кто я такой, чтобы остановить это? Людей не переделаешь. Бог или кто то Там допустил ошибку в самом начале. Не из того теста нас сделали. Не из того… Тесто. Я чувствовал себя тестом, куском теста.

    — Схимник · книга
12. «

    Ты говоришь: «Мы умрем за великое дело». Глупость это. Каждый умрет сам за себя. Смерть – дело сугубо личное, частное. Это жизнь – она общая. Вот ты смотришь на меня с ненавистью, и мне больно. А умрешь ты – как будешь смотреть?... Никак. И мне будет ни тепло, ни холодно. Это мы живем вместе, а умирать будем врозь. Неправильно, что нам друг на друга наплевать. Неправильно.

    Ты говоришь: «Мы умрем за великое дело». Глупость это. Каждый умрет сам за себя. Смерть – дело сугубо личное, частное. Это жизнь – она общая. Вот ты смотришь на меня с ненавистью, и мне больно. А умрешь ты – как будешь смотреть?... Никак. И мне будет ни тепло, ни холодно. Это мы живем вместе, а умирать будем врозь. Неправильно, что нам друг на друга наплевать. Неправильно.

    — Всадники тьмы · книга
13. «

    Это особенная болезнь. Болезнь сердца. Ее симптом — бесчувственность. Когда ты не понимаешь, что вокруг тебя живые люди, что им может быть больно, что у них есть душа, что они — ценность. И если ты видишь только себя, только свое «я», если тебя заботит только собственное желание и личные цели — ты такой. Ты — Сад.

    Это особенная болезнь. Болезнь сердца. Ее симптом — бесчувственность. Когда ты не понимаешь, что вокруг тебя живые люди, что им может быть больно, что у них есть душа, что они — ценность. И если ты видишь только себя, только свое «я», если тебя заботит только собственное желание и личные цели — ты такой. Ты — Сад.

    — Вавилонская блудница · книга
14. «

    Если ты действительно любишь человека, ты абсолютно забываешь о себе, ты — в нём. Это как другая реальность, другой мир, в нём ты уже не можешь быть прежним.

    Если ты действительно любишь человека, ты абсолютно забываешь о себе, ты — в нём. Это как другая реальность, другой мир, в нём ты уже не можешь быть прежним.

    — Золотое сечение · книга
15. «

    Мы не такие, какими хотим казаться. Мы вообще не такие, какие мы есть.

    Мы не такие, какими хотим казаться. Мы вообще не такие, какие мы есть.

    — Схимник · книга
16. «

    Мы создаём обстоятельства, заложниками которых оказываемся. Поступи ты иначе хотя бы однажды, и все было бы по другому.

    Мы создаём обстоятельства, заложниками которых оказываемся. Поступи ты иначе хотя бы однажды, и все было бы по другому.

    — Всю жизнь ты ждала · книга
17. «

    Если ты идёшь на поводу своих желаний — это ещё не свобода. Но идти вопреки своим желаниям — это настоящее рабство.

    Если ты идёшь на поводу своих желаний — это ещё не свобода. Но идти вопреки своим желаниям — это настоящее рабство.

    — Поединок со смертью · книга
18. «

    Он не мужчина в жизни, он мужчина момента. Момента прекрасного, чудного, даже завораживающего, но только момента. Он, как ночная бабочка, как мотылёк однодневка. Совместным может быть только времяпрепровождение, но не жизнь.

    Он не мужчина в жизни, он мужчина момента. Момента прекрасного, чудного, даже завораживающего, но только момента. Он, как ночная бабочка, как мотылёк однодневка. Совместным может быть только времяпрепровождение, но не жизнь.

    — Всю жизнь ты ждала · книга
19. «

    Наличие идеологии так же плохо, как и её отсутствие.

    Наличие идеологии так же плохо, как и её отсутствие.

    — Всю жизнь ты ждала · книга
20. «

    Мы создаём обстоятельства, заложниками которых оказываемся. Ты сам создал все те обстоятельства, которые и станут сегодня причиной твоей смерти. Поступи ты иначе хотя бы однажды, и всё было бы по-другому. Но никто не знает последствий своих поступков.

    Мы создаём обстоятельства, заложниками которых оказываемся. Ты сам создал все те обстоятельства, которые и станут сегодня причиной твоей смерти. Поступи ты иначе хотя бы однажды, и всё было бы по-другому. Но никто не знает последствий своих поступков.

    — Возьми с собой плеть · книга