49 цитат Аники Вишеса: от иронии до философии

Аника Вишес — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 49 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Нужно было выбрать самый красивый букет. В прозрачных пластиковых вазонах на полках специальных холодильников стояли сотни цветов со всего мира. Хрупкие тюльпаны и ирисы; розы белые, чайные, нежные; розы темные, полные пафоса, взывающие к классике; герберы, похожие на разноцветные солнца на ножках; лилии, чьи соцветия, точно бокалы, до краев наполнены пьянящей сладостью, и еще десятки растений, чьих названий девушка не знала.

   Нужно было выбрать самый красивый букет. В прозрачных пластиковых вазонах на полках специальных холодильников стояли сотни цветов со всего мира. Хрупкие тюльпаны и ирисы; розы белые, чайные, нежные; розы темные, полные пафоса, взывающие к классике; герберы, похожие на разноцветные солнца на ножках; лилии, чьи соцветия, точно бокалы, до краев наполнены пьянящей сладостью, и еще десятки растений, чьих названий девушка не знала.

   — Жажда доверия · книга
2. «

   Нет ничего плохого в том, чтобы ненавидеть тех, кто достоин ненависти. Мы же любим тех, кто заслуживает любви? Потому я не вижу зла в мести. Это просто награда за другое зло. То, что было причинено мне раньше. Все честно. Так сохраняется баланс.

   Нет ничего плохого в том, чтобы ненавидеть тех, кто достоин ненависти. Мы же любим тех, кто заслуживает любви? Потому я не вижу зла в мести. Это просто награда за другое зло. То, что было причинено мне раньше. Все честно. Так сохраняется баланс.

   — Герман · книга
3. «

   – Ты вор. Ты знаешь об этом? – Я Бог Лжи и Великий Плут. Если надо, то и вор. Да, я в курсе.

   – Ты вор. Ты знаешь об этом? – Я Бог Лжи и Великий Плут. Если надо, то и вор. Да, я в курсе.

   — Локи · книга
4. «

   Всю ее фигуру точно заморозили, плечи сделались угловатыми, спина будто налилась свинцом. Страх казался физически ощутимым, обернув ее тело густой липкой пеленой.

   Всю ее фигуру точно заморозили, плечи сделались угловатыми, спина будто налилась свинцом. Страх казался физически ощутимым, обернув ее тело густой липкой пеленой.

   — Жажда доверия · книга
5. «

   Сразу видно, ты всегда живешь по правилам. Скучно, размеренно. Никогда не нарушаешь даже малейших запретов, изо дня в день в одних и тех же рамках, границах… Должно быть, это жутко утомляет.

   Сразу видно, ты всегда живешь по правилам. Скучно, размеренно. Никогда не нарушаешь даже малейших запретов, изо дня в день в одних и тех же рамках, границах… Должно быть, это жутко утомляет.

   — Локи · книга
6. «

   — А мне нравилось, когда на нас все смотрели. — Почему это? — Ну, — улыбнулась она, — можно было бы представить, что я иду рядом с каким-нибудь героем кино или типа того. — Я не герой, — Локи посмотрел на нее, и девушке показалось, что она заметила в этом взгляде легкую грусть, — и никогда не был героем.

   — А мне нравилось, когда на нас все смотрели. — Почему это? — Ну, — улыбнулась она, — можно было бы представить, что я иду рядом с каким-нибудь героем кино или типа того. — Я не герой, — Локи посмотрел на нее, и девушке показалось, что она заметила в этом взгляде легкую грусть, — и никогда не был героем.

   — Локи · книга
7. «

   – Зависть – это одно из самых разрушающих чувств. Ты знал об этом, Фрэнк? А знаешь, почему? Почему зависть так страшна, что ты не можешь спокойно есть, спать, думать о чём-то другом? – Ну и почему же? – Потому, дорогой друг, что я её такой создал. Я сотворил зависть из ржавчины и чернил осьминога, чтобы таким, как ты, всегда было, чем себя занять.

   – Зависть – это одно из самых разрушающих чувств. Ты знал об этом, Фрэнк? А знаешь, почему? Почему зависть так страшна, что ты не можешь спокойно есть, спать, думать о чём-то другом? – Ну и почему же? – Потому, дорогой друг, что я её такой создал. Я сотворил зависть из ржавчины и чернил осьминога, чтобы таким, как ты, всегда было, чем себя занять.

   — Локи · книга
8. «

   Тишина повисла такая, что Кристине показалось, будто кровь, прихлынувшая теперь к голове, пойдет у нее из ушей, если не раздастся хоть звук.

   Тишина повисла такая, что Кристине показалось, будто кровь, прихлынувшая теперь к голове, пойдет у нее из ушей, если не раздастся хоть звук.

   — Жажда доверия · книга
9. «

   Ад — это здесь и сейчас. Когда-нибудь я тебе это докажу.

   Ад — это здесь и сейчас. Когда-нибудь я тебе это докажу.

   — Жажда доверия · книга
10. «

    – Как это? Расскажи мне, – вдруг попросила девушка. <…> – Представь себе бурю в пустыне. Песок, который проникает под одежду, забивается в нос, рот и в глаза. Представь, что через поры кожи он проник в твое тело, заполнил твои вены, и ты пересохла, как река. А потом представь, что пошел дождь. Сильнейший ливень, который вымыл из тебя всю эту пыль и снова наполнил твои сосуды. Это как испытать оргазм, – он открыл, наконец, глаза и искоса посмотрел на девушку. – Только это во много раз лучше. Это как заново родиться.

    – Как это? Расскажи мне, – вдруг попросила девушка. <…> – Представь себе бурю в пустыне. Песок, который проникает под одежду, забивается в нос, рот и в глаза. Представь, что через поры кожи он проник в твое тело, заполнил твои вены, и ты пересохла, как река. А потом представь, что пошел дождь. Сильнейший ливень, который вымыл из тебя всю эту пыль и снова наполнил твои сосуды. Это как испытать оргазм, – он открыл, наконец, глаза и искоса посмотрел на девушку. – Только это во много раз лучше. Это как заново родиться.

    — Алекс Мареш · книга
11. «

    Ждать я умею. У меня вообще со временем особые отношения.

    Ждать я умею. У меня вообще со временем особые отношения.

    — Жажда доверия · книга
12. «

    На бледный лоб, покрытый испариной, спадала пара черных прядей, придавая всему лицу особое страдальческое выражение.

    На бледный лоб, покрытый испариной, спадала пара черных прядей, придавая всему лицу особое страдальческое выражение.

    — Жажда доверия · книга
13. «

    – ... Я просто взял одну вещь, на время. – Это называется «украл». – Ох, боги! Ну, пусть украл!

    – ... Я просто взял одну вещь, на время. – Это называется «украл». – Ох, боги! Ну, пусть украл!

    — Локи · книга
14. «

    Жалость – это так унизительно. Лучше быть забитым до смерти, чем остаться живым для жалости и сочувственных взглядов.

    Жалость – это так унизительно. Лучше быть забитым до смерти, чем остаться живым для жалости и сочувственных взглядов.

    — Локи · книга
15. «

    По законам всех Девяти миров негоже проламывать голову посланнику мира.

    По законам всех Девяти миров негоже проламывать голову посланнику мира.

    — Покинутый бог · книга
16. «

    Хочешь спрятать дерево – спрячь его в лесу.

    Хочешь спрятать дерево – спрячь его в лесу.

    — Алекс Мареш · книга
17. «

    Какие же они все-таки никчемные, эти смертные...

    Какие же они все-таки никчемные, эти смертные...

    — Локи · книга
18. «

    По-твоему, я похож на «бога прошлого»? Я здесь и сейчас, мы реальны так же, как и ваши земные столетия назад.

    По-твоему, я похож на «бога прошлого»? Я здесь и сейчас, мы реальны так же, как и ваши земные столетия назад.

    — Локи · книга
19. «

    Знаешь, какой грех страшнее лени и многих других? Самый страшный грех из всех? Это гордыня, милый. Гордыня.

    Знаешь, какой грех страшнее лени и многих других? Самый страшный грех из всех? Это гордыня, милый. Гордыня.

    — Покинутый бог · книга
20. «

    Мир в воображении девушки одновременно расширился и сжался до размеров предмета, который она держала в руке. И все ее существо устремилось навстречу ему, как единственному источнику жизни. Она глотала чью-то кровь и чувствовала, как та становилась с ней одним целым, будто две горошины ртути сливаются в одну. Сердце застучало сильнее, гоня возросший поток по венам, и шум его звучал в ушах, становясь похожим на шум волн за окном виллы и сливаясь с ним. Так звучало дыхание мира, Кристина знала это. Сейчас она вообще знала все на свете, она точно воткнула себя, как вилку, в розетку некого единого потока жизни и энергии. И это чувство заставляло смеяться и рыдать одновременно.

    Мир в воображении девушки одновременно расширился и сжался до размеров предмета, который она держала в руке. И все ее существо устремилось навстречу ему, как единственному источнику жизни. Она глотала чью-то кровь и чувствовала, как та становилась с ней одним целым, будто две горошины ртути сливаются в одну. Сердце застучало сильнее, гоня возросший поток по венам, и шум его звучал в ушах, становясь похожим на шум волн за окном виллы и сливаясь с ним. Так звучало дыхание мира, Кристина знала это. Сейчас она вообще знала все на свете, она точно воткнула себя, как вилку, в розетку некого единого потока жизни и энергии. И это чувство заставляло смеяться и рыдать одновременно.

    — Жажда доверия · книга