132 известных цитаты Анны Андреевны Ахматовы

Ниже 132 цитаты Анны Андреевны Ахматовы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Нет, это не я, это кто-то другой страдает. Я бы так не могла, а то, что случилось, Пусть черные сукна покроют, И пусть унесут фонари... Ночь.

   Нет, это не я, это кто-то другой страдает. Я бы так не могла, а то, что случилось, Пусть черные сукна покроют, И пусть унесут фонари... Ночь.
2. «

   А смерти бояться не надо, и слова этого бояться не надо. В жизни есть много такого, что гораздо страшнее, чем смерть. Вся грязь, вся мерзость происходят от боязни смерти. А эти интеллигентские штучки, что умирает кто-то другой, плохой, а не мы, — надо бросить. Именно мы погибаем, мы умираем, а никто другой.

   А смерти бояться не надо, и слова этого бояться не надо. В жизни есть много такого, что гораздо страшнее, чем смерть. Вся грязь, вся мерзость происходят от боязни смерти. А эти интеллигентские штучки, что умирает кто-то другой, плохой, а не мы, — надо бросить. Именно мы погибаем, мы умираем, а никто другой.
3. «

   Нет, ни в шахматы, ни в теннис... То, во что с тобой играю, Называют по-другому, Если нужно называть... Ни разлукой, ни свиданьем... Ни беседой, ни молчаньем... И от этого немного Холодеет кровь твоя.

   Нет, ни в шахматы, ни в теннис... То, во что с тобой играю, Называют по-другому, Если нужно называть... Ни разлукой, ни свиданьем... Ни беседой, ни молчаньем... И от этого немного Холодеет кровь твоя.
4. «

   Как сияло там и пело Нашей встречи чудо, Я вернуться не хотела Никуда от туда.

   Как сияло там и пело Нашей встречи чудо, Я вернуться не хотела Никуда от туда.
5. «

   Кто чего боится, то с тем и случается. Ничего бояться не надо.

   Кто чего боится, то с тем и случается. Ничего бояться не надо.
6. «

   Я была в великой славе, испытала величайшее бесславие – и убедилась, что, в сущности, это одно и то же.

   Я была в великой славе, испытала величайшее бесславие – и убедилась, что, в сущности, это одно и то же.
7. «

   Факел, ночь, последнее объятье, За порогом дикий вопль судьбы... Он из ада ей послал проклятье И в раю не мог её забыть.

   Факел, ночь, последнее объятье, За порогом дикий вопль судьбы... Он из ада ей послал проклятье И в раю не мог её забыть.
8. «

   Тебе покорной? Ты сошёл с ума! Покорна я одной господней воле.

   Тебе покорной? Ты сошёл с ума! Покорна я одной господней воле.
9. «

   Моё молчанье слышится повсюду, Оно судебный наполняет зал, И самый гул молвы перекричать Оно могло бы, и подобно чуду Оно на всё кладет свою печать. <...> Оно мою почти сожрало душу, Оно мою уродует судьбу, Но я его когда-нибудь нарушу, Чтоб смерть позвать к позорному столбу.

   Моё молчанье слышится повсюду, Оно судебный наполняет зал, И самый гул молвы перекричать Оно могло бы, и подобно чуду Оно на всё кладет свою печать. <...> Оно мою почти сожрало душу, Оно мою уродует судьбу, Но я его когда-нибудь нарушу, Чтоб смерть позвать к позорному столбу.
10. «

    В прошлое давно пути закрыты, И на что мне прошлое теперь? Что там? — окровавленные плиты, Или замурованная дверь, Или эхо, что ещё не может Замолчать, хотя я так прошу... С этим эхом приключилось то же, Что и с тем, что в сердце я ношу.

    В прошлое давно пути закрыты, И на что мне прошлое теперь? Что там? — окровавленные плиты, Или замурованная дверь, Или эхо, что ещё не может Замолчать, хотя я так прошу... С этим эхом приключилось то же, Что и с тем, что в сердце я ношу.
11. «

    А ты теперь тяжёлый и унылый, Отрекшийся от славы и мечты, Но для меня непоправимо милый, И чем темней, тем трогательней ты.

    А ты теперь тяжёлый и унылый, Отрекшийся от славы и мечты, Но для меня непоправимо милый, И чем темней, тем трогательней ты.
12. «

    Она бредила, знаешь, больная, Про иной, про небесный край. Но монах сказал, укоряя: «Не для вас, не для грешных рай».

    Она бредила, знаешь, больная, Про иной, про небесный край. Но монах сказал, укоряя: «Не для вас, не для грешных рай».
13. «

    Жить — так на воле, Умирать — так дома.

    Жить — так на воле, Умирать — так дома.
14. «

    Я думала: ты нарочно — Как взрослые хочешь быть. Я думала: томно-порочных Нельзя, как невест, любить.

    Я думала: ты нарочно — Как взрослые хочешь быть. Я думала: томно-порочных Нельзя, как невест, любить.
15. «

    Небывалая осень построила купол высокий, Был приказ облакам этот купол собой не темнить. И дивилися люди: проходят сентябрьские сроки, А куда провалились студеные, влажные дни?.. Изумрудною стала вода замутненных каналов, И крапива запахла, как розы, но только сильней, Было душно от зорь, нестерпимых, бесовских и алых, Их запомнили все мы до конца наших дней. Было солнце таким, как вошедший в столицу мятежник, И весенняя осень так жадно ласкалась к нему, Что казалось — сейчас забелеет прозрачный подснежник... Вот когда подошёл ты, спокойный, к крыльцу моему.

    Небывалая осень построила купол высокий, Был приказ облакам этот купол собой не темнить. И дивилися люди: проходят сентябрьские сроки, А куда провалились студеные, влажные дни?.. Изумрудною стала вода замутненных каналов, И крапива запахла, как розы, но только сильней, Было душно от зорь, нестерпимых, бесовских и алых, Их запомнили все мы до конца наших дней. Было солнце таким, как вошедший в столицу мятежник, И весенняя осень так жадно ласкалась к нему, Что казалось — сейчас забелеет прозрачный подснежник... Вот когда подошёл ты, спокойный, к крыльцу моему.
16. «

    Он больше без меня не мог: Пускай позор, пускай острог. Я без него могла.

    Он больше без меня не мог: Пускай позор, пускай острог. Я без него могла.
17. «

    И жёсткие звуки влажнели, дробясь, И с прошлым и с будущем множилась связь.

    И жёсткие звуки влажнели, дробясь, И с прошлым и с будущем множилась связь.
18. «

    Что войны, что чума? — конец им виден скорый, Им приговор почти произнесён. Но кто нас защитит от ужаса, который Был бегом времени когда-то наречён?

    Что войны, что чума? — конец им виден скорый, Им приговор почти произнесён. Но кто нас защитит от ужаса, который Был бегом времени когда-то наречён?
19. «

    Осквернили пречистое слово, Растоптали священный глагол, чтоб с сиделками тридцать седьмого Мыла я окровавленный пол. Разлучили с единственным сыном, В казематах пытали друзей, Окружили невидимым тыном Крепко слаженной слежки своей. Наградили меня немотою, На весь мир окаянно кляня, Обкормили меня клеветою, Опоили отравой меня. И, до самого края доведши, Почему-то оставили там. Любо мне, городской сумасшедшей, По предсмертным бродить площадям.

    Осквернили пречистое слово, Растоптали священный глагол, чтоб с сиделками тридцать седьмого Мыла я окровавленный пол. Разлучили с единственным сыном, В казематах пытали друзей, Окружили невидимым тыном Крепко слаженной слежки своей. Наградили меня немотою, На весь мир окаянно кляня, Обкормили меня клеветою, Опоили отравой меня. И, до самого края доведши, Почему-то оставили там. Любо мне, городской сумасшедшей, По предсмертным бродить площадям.
20. «

    О тебе ли я заплачу, странном, Улыбнется ль мне твоё лицо? Посмотри! На пальце безымянном Так красиво гладкое кольцо.

    О тебе ли я заплачу, странном, Улыбнется ль мне твоё лицо? Посмотри! На пальце безымянном Так красиво гладкое кольцо.