156 цитат Анны Андреевны Ахматовы, проверенных временем

Ниже 156 цитат Анны Андреевны Ахматовы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Все места, где я росла и жила в юности, больше не существуют: Царское Село, Севастополь, Киев, Слепнёво, Гунгербург (Усть-Нарва). Уцелели — Херсонес (потому что он вечный), Париж — по чьему-то недосмотру и Петербург—Ленинград, чтобы было где приклонить голову. Приютившая то, что осталось от меня в 1950 г., Москва была доброй обителью для моего почти посмертного существования.

   Все места, где я росла и жила в юности, больше не существуют: Царское Село, Севастополь, Киев, Слепнёво, Гунгербург (Усть-Нарва). Уцелели — Херсонес (потому что он вечный), Париж — по чьему-то недосмотру и Петербург—Ленинград, чтобы было где приклонить голову. Приютившая то, что осталось от меня в 1950 г., Москва была доброй обителью для моего почти посмертного существования.
2. «

   Или сядем на снег примятый На кладбище, легко вздохнем, И ты палкой чертишь палаты, Где мы будем всегда вдвоем.

   Или сядем на снег примятый На кладбище, легко вздохнем, И ты палкой чертишь палаты, Где мы будем всегда вдвоем.
3. «

   Мне больше ног моих не надо, Пусть превратятся в рыбий хвост! Плыву, и радостна прохлада, Белеет тускло дальний мост.

   Мне больше ног моих не надо, Пусть превратятся в рыбий хвост! Плыву, и радостна прохлада, Белеет тускло дальний мост.
4. «

   Я всем прощение дарую И в Воскресение Христа Меня предавших в лоб целую, А не предавшего — в уста.

   Я всем прощение дарую И в Воскресение Христа Меня предавших в лоб целую, А не предавшего — в уста.
5. «

   По твердому гребню сугроба В твой белых, таинственный дом, Такие притихшие оба, В молчании нежном идем. И слаще всех песен пропетых Мне этот исполненный сон, Качание веток задетых И шпор твоих легоньких звон.

   По твердому гребню сугроба В твой белых, таинственный дом, Такие притихшие оба, В молчании нежном идем. И слаще всех песен пропетых Мне этот исполненный сон, Качание веток задетых И шпор твоих легоньких звон.
6. «

   Моё молчанье слышится повсюду, Оно судебный наполняет зал, И самый гул молвы перекричать Оно могло бы, и подобно чуду Оно на всё кладет свою печать. <...> Оно мою почти сожрало душу, Оно мою уродует судьбу, Но я его когда-нибудь нарушу, Чтоб смерть позвать к позорному столбу.

   Моё молчанье слышится повсюду, Оно судебный наполняет зал, И самый гул молвы перекричать Оно могло бы, и подобно чуду Оно на всё кладет свою печать. <...> Оно мою почти сожрало душу, Оно мою уродует судьбу, Но я его когда-нибудь нарушу, Чтоб смерть позвать к позорному столбу.
7. «

   Прошло пять лет, — и залечила раны, Жестокой нанесенные войной, Страна моя, и русские поляны Опять полны студеной тишиной.

   Прошло пять лет, — и залечила раны, Жестокой нанесенные войной, Страна моя, и русские поляны Опять полны студеной тишиной.
8. «

   Птицы смерти в зените стоят. Кто идет выручать Ленинград? Не шумите вокруг — он дышит, Он живой еще, он все слышит:

   Птицы смерти в зените стоят. Кто идет выручать Ленинград? Не шумите вокруг — он дышит, Он живой еще, он все слышит:
9. «

   Самые тёмные дни в году Светлыми стать должны. Я для сравнения слов не найду - Так твои губы нежны.

   Самые тёмные дни в году Светлыми стать должны. Я для сравнения слов не найду - Так твои губы нежны.
10. «

    Будущее, как известно, бросает свою тень задолго до того, как войти.

    Будущее, как известно, бросает свою тень задолго до того, как войти.
11. «

    Хочешь знать, как все это было? — Три в столовой пробило, И, прощаясь, держась за перила, Она словно с трудом говорила: «Это все... Ах, нет, я забыла, Я люблю вас, я вас любила Еще тогда!» — «Да».

    Хочешь знать, как все это было? — Три в столовой пробило, И, прощаясь, держась за перила, Она словно с трудом говорила: «Это все... Ах, нет, я забыла, Я люблю вас, я вас любила Еще тогда!» — «Да».
12. «

    Тяжела ты, любовная память! Мне в дыму твоем петь и гореть, А другим — это только пламя, Чтоб остывшую душу греть.

    Тяжела ты, любовная память! Мне в дыму твоем петь и гореть, А другим — это только пламя, Чтоб остывшую душу греть.
13. «

    Ни отчаянья, ни стыда Ни теперь, ни потом, ни тогда.

    Ни отчаянья, ни стыда Ни теперь, ни потом, ни тогда.
14. «

    Ты мог бы мне снится и реже, Ведь часто встречаемся мы, Но грустен, взволнован и нежен Ты только в святилище тьмы. И слаще хвалы серафима Мне губ твоих милая лесть... О, там ты не путаешь имя Моё. Не вздыхаешь, как здесь.

    Ты мог бы мне снится и реже, Ведь часто встречаемся мы, Но грустен, взволнован и нежен Ты только в святилище тьмы. И слаще хвалы серафима Мне губ твоих милая лесть... О, там ты не путаешь имя Моё. Не вздыхаешь, как здесь.
15. «

    А этим дурочкам нужней Сознанье полное победы, Чем дружбы светлые беседы...

    А этим дурочкам нужней Сознанье полное победы, Чем дружбы светлые беседы...
16. «

    Где-то кошки жалобно мяукают, Звук шагов я издали ловлю… Хорошо твои слова баюкают: Третий месяц я от них не сплю.

    Где-то кошки жалобно мяукают, Звук шагов я издали ловлю… Хорошо твои слова баюкают: Третий месяц я от них не сплю.
17. «

    Мне ни к чему одические рати И прелесть элегических затей. По мне, в стихах всё быть должно некстати, Не так, как у людей.

    Мне ни к чему одические рати И прелесть элегических затей. По мне, в стихах всё быть должно некстати, Не так, как у людей.
18. «

    Я была в великой славе, испытала величайшее бесславие – и убедилась, что, в сущности, это одно и то же.

    Я была в великой славе, испытала величайшее бесславие – и убедилась, что, в сущности, это одно и то же.
19. «

    Качаясь на волнах эфира, Минуя горы и моря, Лети, лети голубкой мира, О песня звонкая моя! И расскажи тому, кто слышит, Как близок долгожданный век, Чем ныне и живет и дышит В твоей отчизне человек. Ты не одна — их будет много. С тобой летящих голубей,— Вас у далекого порога Ждет сердце ласковых друзей. Лети в закат багрово-алый, В удушливый фабричный дым, И в негритянские кварталы, И к водам Ганга голубым.

    Качаясь на волнах эфира, Минуя горы и моря, Лети, лети голубкой мира, О песня звонкая моя! И расскажи тому, кто слышит, Как близок долгожданный век, Чем ныне и живет и дышит В твоей отчизне человек. Ты не одна — их будет много. С тобой летящих голубей,— Вас у далекого порога Ждет сердце ласковых друзей. Лети в закат багрово-алый, В удушливый фабричный дым, И в негритянские кварталы, И к водам Ганга голубым.
20. «

    ... отсутствие — лучшее лекарство от забвения (объяснить потом), лучший же способ забыть навек — это видеть ежедневно (так я забыла Фонтанный Дом, в котором прожила 35 лет).

    ... отсутствие — лучшее лекарство от забвения (объяснить потом), лучший же способ забыть навек — это видеть ежедневно (так я забыла Фонтанный Дом, в котором прожила 35 лет).