303 цитаты Анны Андреевны Ахматовы: от иронии до философии

Ниже 303 цитаты Анны Андреевны Ахматовы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Где-то кошки жалобно мяукают, Звук шагов я издали ловлю… Хорошо твои слова баюкают: Третий месяц я от них не сплю.

   Где-то кошки жалобно мяукают, Звук шагов я издали ловлю… Хорошо твои слова баюкают: Третий месяц я от них не сплю.
2. «

   Пива светлого наварено, На столе дымится гусь... Поминать царя да барина Станет праздничная Русь —

   Пива светлого наварено, На столе дымится гусь... Поминать царя да барина Станет праздничная Русь —
3. «

   Как ты можешь смотреть на Неву, Как ты смеешь всходить на мосты?.. Я недаром печальной слыву С той поры, как привиделся ты. Чёрных ангелов крылья остры, Скоро будет последний суд, И малиновые костры, Словно розы, в снегу цветут.

   Как ты можешь смотреть на Неву, Как ты смеешь всходить на мосты?.. Я недаром печальной слыву С той поры, как привиделся ты. Чёрных ангелов крылья остры, Скоро будет последний суд, И малиновые костры, Словно розы, в снегу цветут.
4. «

   Он больше без меня не мог: Пускай позор, пускай острог. Я без него могла.

   Он больше без меня не мог: Пускай позор, пускай острог. Я без него могла.
5. «

   Поэт — человек, у которого никто ничего не может отнять и потому никто ничего не может дать.

   Поэт — человек, у которого никто ничего не может отнять и потому никто ничего не может дать.
6. «

   Тот же голос, тот же взгляд, Те же волосы льняные. Все, как год тому назад. Сквозь стекло лучи льняные.

   Тот же голос, тот же взгляд, Те же волосы льняные. Все, как год тому назад. Сквозь стекло лучи льняные.
7. «

   Было душно от жгучего света, А взгляды его — как лучи. Я только вздрогнула: этот Сможет меня приручить. Наклонился — он что-то скажет... От лица отхлынула кровь. Пусть камнем надгробным ляжет На жизни моей любовь.

   Было душно от жгучего света, А взгляды его — как лучи. Я только вздрогнула: этот Сможет меня приручить. Наклонился — он что-то скажет... От лица отхлынула кровь. Пусть камнем надгробным ляжет На жизни моей любовь.
8. «

   Широк и желт вечерний свет, Нежна апрельская прохлада. Ты опоздал на много лет, Но всё-таки тебе я рада.

   Широк и желт вечерний свет, Нежна апрельская прохлада. Ты опоздал на много лет, Но всё-таки тебе я рада.
9. «

   Жить — так на воле, Умирать — так дома.

   Жить — так на воле, Умирать — так дома.
10. «

    Есть в близости людей заветная черта, Её не перейти влюблённости и страсти, — Пусть в жуткой тишине сливаются уста И сердце рвётся от любви на части.

    Есть в близости людей заветная черта, Её не перейти влюблённости и страсти, — Пусть в жуткой тишине сливаются уста И сердце рвётся от любви на части.
11. «

    Что нам разлука? — Лихая забава, Беды скучают без нас. Спьяну ли ввалится в горницу слава, Бьет ли тринадцатый час?

    Что нам разлука? — Лихая забава, Беды скучают без нас. Спьяну ли ввалится в горницу слава, Бьет ли тринадцатый час?
12. «

    Слаб голос мой, но воля не слабеет, Мне даже легче стало без любви. Высоко небо, горный ветер веет, И непорочны помыслы мои.

    Слаб голос мой, но воля не слабеет, Мне даже легче стало без любви. Высоко небо, горный ветер веет, И непорочны помыслы мои.
13. «

    Я спросила у кукушки, Сколько лет я проживу... Сосен дрогнули верхушки, Желтый луч упал в траву. Но ни звука в чаще свежей, Я иду домой, И прохладный ветер нежит Лоб горячий мой.

    Я спросила у кукушки, Сколько лет я проживу... Сосен дрогнули верхушки, Желтый луч упал в траву. Но ни звука в чаще свежей, Я иду домой, И прохладный ветер нежит Лоб горячий мой.
14. «

    Все места, где я росла и жила в юности, больше не существуют: Царское Село, Севастополь, Киев, Слепнёво, Гунгербург (Усть-Нарва). Уцелели — Херсонес (потому что он вечный), Париж — по чьему-то недосмотру и Петербург—Ленинград, чтобы было где приклонить голову. Приютившая то, что осталось от меня в 1950 г., Москва была доброй обителью для моего почти посмертного существования.

    Все места, где я росла и жила в юности, больше не существуют: Царское Село, Севастополь, Киев, Слепнёво, Гунгербург (Усть-Нарва). Уцелели — Херсонес (потому что он вечный), Париж — по чьему-то недосмотру и Петербург—Ленинград, чтобы было где приклонить голову. Приютившая то, что осталось от меня в 1950 г., Москва была доброй обителью для моего почти посмертного существования.
15. «

    Течёт река неспешно по долине, Многооконный на пригорке дом. А мы живём как при Екатерине: Молебны служим, урожая ждём. Перенеся двухдневную разлуку, К нам едет гость вдоль нивы золотой, Целует бабушке в гостиной руку И губы мне на лестнице крутой.

    Течёт река неспешно по долине, Многооконный на пригорке дом. А мы живём как при Екатерине: Молебны служим, урожая ждём. Перенеся двухдневную разлуку, К нам едет гость вдоль нивы золотой, Целует бабушке в гостиной руку И губы мне на лестнице крутой.
16. «

    Есть уединение и одиночество. Уединения ищут, одиночества бегут. Ужасно, когда с твоей комнатой никто не связан, никто в ней не дышит, никто не ждёт твоего возвращения.

    Есть уединение и одиночество. Уединения ищут, одиночества бегут. Ужасно, когда с твоей комнатой никто не связан, никто в ней не дышит, никто не ждёт твоего возвращения.
17. «

    Я-то вольная. Все мне забава, — Ночью Муза слетит утешать, А наутро притащится слава Погремушкой над ухом трещать.

    Я-то вольная. Все мне забава, — Ночью Муза слетит утешать, А наутро притащится слава Погремушкой над ухом трещать.
18. «

    Постучи кулачком — я открою. Я тебе открывала всегда. Я теперь за высокой горою, За пустыней, за ветром и зноем, Но тебя не предам никогда... Твоего я не слышала стона. Хлеба ты у меня не просил. Принеси же мне ветку клена Или просто травинок зеленых, Как ты прошлой весной приносил. Принеси же мне горсточку чистой, Нашей невской студеной воды, И с головки твоей золотистой Я кровавые смою следы.

    Постучи кулачком — я открою. Я тебе открывала всегда. Я теперь за высокой горою, За пустыней, за ветром и зноем, Но тебя не предам никогда... Твоего я не слышала стона. Хлеба ты у меня не просил. Принеси же мне ветку клена Или просто травинок зеленых, Как ты прошлой весной приносил. Принеси же мне горсточку чистой, Нашей невской студеной воды, И с головки твоей золотистой Я кровавые смою следы.
19. «

    Радостно и ясно Завтра будет утро. Эта жизнь прекрасна, Сердце, будь же мудро.

    Радостно и ясно Завтра будет утро. Эта жизнь прекрасна, Сердце, будь же мудро.
20. «

    Пусть кто-нибудь сюда придёт, Мне эта тишь невыносима И этот призрак, что незримо Со мною ест, со мною пьёт. И улыбается слегка, Когда неловкая рука Его нечаянно заденет. Но, Боже мой, зачем он тут И кто он, как его зовут.

    Пусть кто-нибудь сюда придёт, Мне эта тишь невыносима И этот призрак, что незримо Со мною ест, со мною пьёт. И улыбается слегка, Когда неловкая рука Его нечаянно заденет. Но, Боже мой, зачем он тут И кто он, как его зовут.