306 лучших цитат — Анна Андреевна Ахматова

Ниже 306 цитат Анны Андреевны Ахматовы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я всем прощение дарую И в Воскресение Христа Меня предавших в лоб целую, А не предавшего — в уста.

   Я всем прощение дарую И в Воскресение Христа Меня предавших в лоб целую, А не предавшего — в уста.
2. «

   Не страшно под пулями мертвыми лечь, Не горько остаться без крова, - И мы сохраним тебя, русская речь, Великое русское слово. Свободным и чистым тебя пронесем, И внукам дадим, и от плена спасем Навеки!

   Не страшно под пулями мертвыми лечь, Не горько остаться без крова, - И мы сохраним тебя, русская речь, Великое русское слово. Свободным и чистым тебя пронесем, И внукам дадим, и от плена спасем Навеки!
3. «

   Тяжела ты, любовная память! Мне в дыму твоем петь и гореть, А другим — это только пламя, Чтоб остывшую душу греть.

   Тяжела ты, любовная память! Мне в дыму твоем петь и гореть, А другим — это только пламя, Чтоб остывшую душу греть.
4. «

   А в зеркале двойник бурбонский профиль прячет И думает, что он незаменим, Что всё на свете он переиначит, Что Пастернака перепастерначит, А я не знаю, что мне делать с ним.

   А в зеркале двойник бурбонский профиль прячет И думает, что он незаменим, Что всё на свете он переиначит, Что Пастернака перепастерначит, А я не знаю, что мне делать с ним.
5. «

   И мне показалось, что эти огни Со мною летят до рассвета. И я не дозналась — какого они, Глаза эти странные, цвета.

   И мне показалось, что эти огни Со мною летят до рассвета. И я не дозналась — какого они, Глаза эти странные, цвета.
6. «

   Факел, ночь, последнее объятье, За порогом дикий вопль судьбы... Он из ада ей послал проклятье И в раю не мог её забыть.

   Факел, ночь, последнее объятье, За порогом дикий вопль судьбы... Он из ада ей послал проклятье И в раю не мог её забыть.
7. «

   Муж хлестал меня узорчатым, Вдвое сложенным ремнем. Для тебя в окошке створчатом Я всю ночь сижу с огнем.

   Муж хлестал меня узорчатым, Вдвое сложенным ремнем. Для тебя в окошке створчатом Я всю ночь сижу с огнем.
8. «

   Что ты бродишь неприкаянный, Что глядишь ты не дыша? Верно, понял: крепко спаяна На двоих одна душа. Будешь, будешь мной утешенным, Как не снилось никому, А обидишь словом бешеным – Станет больно самому.

   Что ты бродишь неприкаянный, Что глядишь ты не дыша? Верно, понял: крепко спаяна На двоих одна душа. Будешь, будешь мной утешенным, Как не снилось никому, А обидишь словом бешеным – Станет больно самому.
9. «

   Перед этим горем гнутся горы, Не течет великая река, Но крепки тюремные затворы, А за ними «каторжные норы» И смертельная тоска. Для кого-то веет ветер свежий, Для кого-то нежится закат - Мы не знаем, мы повсюду те же, Слышим лишь ключей постылый скрежет Да шаги тяжелые солдат.

   Перед этим горем гнутся горы, Не течет великая река, Но крепки тюремные затворы, А за ними «каторжные норы» И смертельная тоска. Для кого-то веет ветер свежий, Для кого-то нежится закат - Мы не знаем, мы повсюду те же, Слышим лишь ключей постылый скрежет Да шаги тяжелые солдат.
10. «

    Какую власть имеет человек, Который даже нежности не просит. Я не могу поднять усталых век, Когда он моё имя произносит.

    Какую власть имеет человек, Который даже нежности не просит. Я не могу поднять усталых век, Когда он моё имя произносит.
11. «

    За заставой воет шарманка, Водят мишку, пляшет цыганка На заплеванной мостовой. Паровозик идет до Скорбящей, И гудочек его щемящий Откликается над Невой. В черном ветре злоба и воля. Тут уже до Горячего Поля, Вероятно, рукой подать. Тут мой голос смолкает вещий, Тут еще чудеса похлеще, Но уйдем — мне некогда ждать.

    За заставой воет шарманка, Водят мишку, пляшет цыганка На заплеванной мостовой. Паровозик идет до Скорбящей, И гудочек его щемящий Откликается над Невой. В черном ветре злоба и воля. Тут уже до Горячего Поля, Вероятно, рукой подать. Тут мой голос смолкает вещий, Тут еще чудеса похлеще, Но уйдем — мне некогда ждать.
12. «

    Он любил три вещи на свете: За вечерней пенье, белых павлинов И стертые карты Америки. Не любил, когда плачут дети, Не любил чая с малиной И женской истерики... А я была его женой.

    Он любил три вещи на свете: За вечерней пенье, белых павлинов И стертые карты Америки. Не любил, когда плачут дети, Не любил чая с малиной И женской истерики... А я была его женой.
13. «

    Как жизнь забывчива, как памятлива смерть.

    Как жизнь забывчива, как памятлива смерть.
14. «

    Ничего, что не встретим зарю, Что луна не блуждала над нами, Я сегодня тебя одарю Небывалыми в мире дарами:

    Ничего, что не встретим зарю, Что луна не блуждала над нами, Я сегодня тебя одарю Небывалыми в мире дарами:
15. «

    А я была дерзкой, злой и весёлой И вовсе не знала, что это — счастье.

    А я была дерзкой, злой и весёлой И вовсе не знала, что это — счастье.
16. «

    Пусты Дионисовы чаши, Заплаканы взоры любви... Это проходят над городом нашим Страшные сестры твои.

    Пусты Дионисовы чаши, Заплаканы взоры любви... Это проходят над городом нашим Страшные сестры твои.
17. «

    Не приходи. Тебя не знаю. И чем могла б тебе помочь? От счастья я не исцеляю.

    Не приходи. Тебя не знаю. И чем могла б тебе помочь? От счастья я не исцеляю.
18. «

    Ты одна разрыть умеешь То, что так погребено, Ты томишься, стонешь, млеешь И потом похолодеешь И летишь в окно.

    Ты одна разрыть умеешь То, что так погребено, Ты томишься, стонешь, млеешь И потом похолодеешь И летишь в окно.
19. «

    О, жизнь, без завтрашнего дня! Ловлю измену в каждом слове, И убывающей любови Звезда восходит для меня.

    О, жизнь, без завтрашнего дня! Ловлю измену в каждом слове, И убывающей любови Звезда восходит для меня.
20. «

    Тихо льется тихий Дон, Желтый месяц входит в дом. Входит в шапке набекрень, Видит желтый месяц тень.

    Тихо льется тихий Дон, Желтый месяц входит в дом. Входит в шапке набекрень, Видит желтый месяц тень.