87 цитат Анны Андреевны Ахматовы: от иронии до философии

Ниже 87 цитат Анны Андреевны Ахматовы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Только зеркало зеркалу снится, Тишина тишину сторожит...

   Только зеркало зеркалу снится, Тишина тишину сторожит...
2. «

   Все мои бессонные ночи Я вложила в тихое слово И сказала его — напрасно. Отошёл ты, и стало снова На душе и пусто и ясно.

   Все мои бессонные ночи Я вложила в тихое слово И сказала его — напрасно. Отошёл ты, и стало снова На душе и пусто и ясно.
3. «

   И всё равно пора нах хауз.

   И всё равно пора нах хауз.
4. «

   Когда на улице кричат «Дурак!» не обязательно оборачиваться.

   Когда на улице кричат «Дурак!» не обязательно оборачиваться.
5. «

   И та, что сегодня прощается с милым, - Пусть боль свою в силу она переплавит. Мы детям клянемся, клянемся могилам, Что нас покориться никто не заставит.

   И та, что сегодня прощается с милым, - Пусть боль свою в силу она переплавит. Мы детям клянемся, клянемся могилам, Что нас покориться никто не заставит.
6. «

   Я давно не верю в телефоны, В радио не верю, в телеграф. У меня на всё свои законы И, быть может, одичалый нрав.

   Я давно не верю в телефоны, В радио не верю, в телеграф. У меня на всё свои законы И, быть может, одичалый нрав.
7. «

   Сплю — она одна надо мною. Ту, что люди зовут весною, Одиночеством я зову.

   Сплю — она одна надо мною. Ту, что люди зовут весною, Одиночеством я зову.
8. «

   Достоевский знал много, но не всё. Он, например, думал, что если убьёшь человека, то станешь Раскольниковым. А мы сейчас знаем, что можно убить пять, десять, сто человек и вечером пойти в театр.

   Достоевский знал много, но не всё. Он, например, думал, что если убьёшь человека, то станешь Раскольниковым. А мы сейчас знаем, что можно убить пять, десять, сто человек и вечером пойти в театр.
9. «

   Круг от лампы жёлтый... Шорохам внимаю. Отчего ушёл ты? Я не понимаю...

   Круг от лампы жёлтый... Шорохам внимаю. Отчего ушёл ты? Я не понимаю...
10. «

    Сказал, что у меня соперниц нет. Я для него не женщина земная, А солнца зимнего утешный свет И песня дикая родного края. Когда умру, не станет он грустить, Не крикнет, обезумевши: «Воскресни!» Но вдруг поймет, что невозможно жить Без солнца телу и душе без песни. ... А что теперь?

    Сказал, что у меня соперниц нет. Я для него не женщина земная, А солнца зимнего утешный свет И песня дикая родного края. Когда умру, не станет он грустить, Не крикнет, обезумевши: «Воскресни!» Но вдруг поймет, что невозможно жить Без солнца телу и душе без песни. ... А что теперь?
11. «

    Не любишь, не хочешь смотреть? О, как ты красив, проклятый! И я не могу взлететь, А с детства была крылатой.

    Не любишь, не хочешь смотреть? О, как ты красив, проклятый! И я не могу взлететь, А с детства была крылатой.
12. «

    Благовоспитанный человек не обижает другого по неловкости. Он обижает только намеренно.

    Благовоспитанный человек не обижает другого по неловкости. Он обижает только намеренно.
13. «

    Ты выдумал меня. Такой на свете нет, Такой на свете быть не может.

    Ты выдумал меня. Такой на свете нет, Такой на свете быть не может.
14. «

    А я иду, где ничего не надо, Где самый милый спутник — только тень, И веет ветер из глухого сада, А под ногой могильная ступень.

    А я иду, где ничего не надо, Где самый милый спутник — только тень, И веет ветер из глухого сада, А под ногой могильная ступень.
15. «

    Он любил три вещи на свете: За вечерней пенье, белых павлинов И стертые карты Америки. Не любил, когда плачут дети, Не любил чая с малиной И женской истерики... А я была его женой.

    Он любил три вещи на свете: За вечерней пенье, белых павлинов И стертые карты Америки. Не любил, когда плачут дети, Не любил чая с малиной И женской истерики... А я была его женой.
16. «

    А я была дерзкой, злой и весёлой И вовсе не знала, что это — счастье.

    А я была дерзкой, злой и весёлой И вовсе не знала, что это — счастье.
17. «

    И когда друг друга проклинали В страсти, раскаленной добела, Оба мы еще не понимали, Как земля для двух людей мала.

    И когда друг друга проклинали В страсти, раскаленной добела, Оба мы еще не понимали, Как земля для двух людей мала.
18. «

    В прошлое давно пути закрыты, И на что мне прошлое теперь? Что там? — окровавленные плиты, Или замурованная дверь, Или эхо, что ещё не может Замолчать, хотя я так прошу... С этим эхом приключилось то же, Что и с тем, что в сердце я ношу.

    В прошлое давно пути закрыты, И на что мне прошлое теперь? Что там? — окровавленные плиты, Или замурованная дверь, Или эхо, что ещё не может Замолчать, хотя я так прошу... С этим эхом приключилось то же, Что и с тем, что в сердце я ношу.
19. «

    Моё молчанье слышится повсюду, Оно судебный наполняет зал, И самый гул молвы перекричать Оно могло бы, и подобно чуду Оно на всё кладет свою печать. <...> Оно мою почти сожрало душу, Оно мою уродует судьбу, Но я его когда-нибудь нарушу, Чтоб смерть позвать к позорному столбу.

    Моё молчанье слышится повсюду, Оно судебный наполняет зал, И самый гул молвы перекричать Оно могло бы, и подобно чуду Оно на всё кладет свою печать. <...> Оно мою почти сожрало душу, Оно мою уродует судьбу, Но я его когда-нибудь нарушу, Чтоб смерть позвать к позорному столбу.
20. «

    Я рукой своей тебя не трону, Не взглянув ни разу, разлюблю, Но твоим невероятным стоном Жажду наконец я уталю.

    Я рукой своей тебя не трону, Не взглянув ни разу, разлюблю, Но твоим невероятным стоном Жажду наконец я уталю.