247 цитат Антона Павловича Чехова — подборка на все случаи

Ниже 247 цитат Антона Павловича Чехова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Надо только начать делать что-нибудь, чтобы понять, как мало честных, порядочных людей.

   Надо только начать делать что-нибудь, чтобы понять, как мало честных, порядочных людей.

   — Ермолай Алексеевич Лопахин · книга
2. «

   Грусть подкрадывалась к ней как-то незаметно и овладевала ею постепенно, как потемки комнатой.

   Грусть подкрадывалась к ней как-то незаметно и овладевала ею постепенно, как потемки комнатой.

   — Каштанка · книга
3. «

   Я был светлою личностью, от которой никому не было светло.

   Я был светлою личностью, от которой никому не было светло.

   — Войницкий Иван Петрович · книга
4. «

   В жизни нет сюжетов, в ней все смешано — глубокое с мелким, великое с ничтожным, трагическое со смешным.

   В жизни нет сюжетов, в ней все смешано — глубокое с мелким, великое с ничтожным, трагическое со смешным.
5. «

   У людей, живущих одиноко, всегда бывает на душе что-нибудь такое, что они охотно бы рассказали.

   У людей, живущих одиноко, всегда бывает на душе что-нибудь такое, что они охотно бы рассказали.

   — О любви · книга
6. «

   На боль я отвечаю криком и слезами, на подлость — негодованием, на мерзость — отвращением. По-моему, это, собственно, и называется жизнью.

   На боль я отвечаю криком и слезами, на подлость — негодованием, на мерзость — отвращением. По-моему, это, собственно, и называется жизнью.

   — Иван Дмитрич · книга
7. «

   Честные не лгут, когда не нужно.

   Честные не лгут, когда не нужно.
8. «

   В природе из мерзкой гусеницы выходит прелестная бабочка, а вот у людей наоборот: из прелестной бабочки выходит мерзкая гусеница.

   В природе из мерзкой гусеницы выходит прелестная бабочка, а вот у людей наоборот: из прелестной бабочки выходит мерзкая гусеница.
9. «

   Утро было прелестное. Само счастье, казалось, висело над землей и, отражаясь в бриллиантовых росинках, манило к себе душу прохожего... Лес, окутанный утренним светом, был тих и неподвижен, словно прислушивался к моим шагам и чириканью птичьей братии, встречавшей меня выражениями недоверия и испуга... Воздух был пропитан испарениями весенней зелени и своею нежностью ласкал мои здоровые лёгкие. Я дышал им и, окидывая восторженными глазами простор, чувствовал весну, молодость, и мне казалось, что молодые березки, придорожная травка и гудевшие без умолку майские жуки разделяли это моё чувство. «И к чему там, в мире, — думал я, — теснится человек в своих тесных лачугах, в своих узких и тесных идейках, если здесь такой простор для жизни и мысли? Отчего он не идет сюда?»

   Утро было прелестное. Само счастье, казалось, висело над землей и, отражаясь в бриллиантовых росинках, манило к себе душу прохожего... Лес, окутанный утренним светом, был тих и неподвижен, словно прислушивался к моим шагам и чириканью птичьей братии, встречавшей меня выражениями недоверия и испуга... Воздух был пропитан испарениями весенней зелени и своею нежностью ласкал мои здоровые лёгкие. Я дышал им и, окидывая восторженными глазами простор, чувствовал весну, молодость, и мне казалось, что молодые березки, придорожная травка и гудевшие без умолку майские жуки разделяли это моё чувство. «И к чему там, в мире, — думал я, — теснится человек в своих тесных лачугах, в своих узких и тесных идейках, если здесь такой простор для жизни и мысли? Отчего он не идет сюда?»

   — Сергей Петрович Зиновьев · книга
10. «

    Вижу произвол — протестую, вижу ханжу и лицемера — протестую, вижу торжествующую свинью — протестую. И я непобедим, никакая испанская инквизиция не может заставить меня замолчать. Да... Отрежь мне язык — буду протестовать мимикой, замуравь меня в погреб — буду кричать оттуда так, что за версту будет слышно, или уморю себя голодом, чтоб на их черной совести одним пудом было больше, убей меня — буду являться тенью. Все знакомые говорят мне: «Невыносимейший вы человек, Павел Иваныч!» Горжусь такой репутацией.

    Вижу произвол — протестую, вижу ханжу и лицемера — протестую, вижу торжествующую свинью — протестую. И я непобедим, никакая испанская инквизиция не может заставить меня замолчать. Да... Отрежь мне язык — буду протестовать мимикой, замуравь меня в погреб — буду кричать оттуда так, что за версту будет слышно, или уморю себя голодом, чтоб на их черной совести одним пудом было больше, убей меня — буду являться тенью. Все знакомые говорят мне: «Невыносимейший вы человек, Павел Иваныч!» Горжусь такой репутацией.

    — Павел Иваныч · книга
11. «

    Провожая гостей, люди бывают гораздо искреннее и добрее, чем встречая.

    Провожая гостей, люди бывают гораздо искреннее и добрее, чем встречая.

    — Поцелуй · книга
12. «

    Природа очень хорошее успокоительное средство.

    Природа очень хорошее успокоительное средство.
13. «

    Льстят тем, кого боятся.

    Льстят тем, кого боятся.

    — Записные книжки. Дневники · книга
14. «

    Воспитанные люди уважают человеческую личность, а потому всегда снисходительны, мягки, вежливы, уступчивы.

    Воспитанные люди уважают человеческую личность, а потому всегда снисходительны, мягки, вежливы, уступчивы.
15. «

    Писатель должен много писать, но не должен спешить.

    Писатель должен много писать, но не должен спешить.
16. «

    Чем непонятнее зло, тем ожесточеннее и грубее борются с ним.

    Чем непонятнее зло, тем ожесточеннее и грубее борются с ним.

    — Дома · книга
17. «

    Писатели, которых мы называем вечными или просто хорошими и которые пьянят нас, имеют один общий и весьма важный признак: они куда-то идут и Вас зовут туда же... Лучшие из них реальны и пишут жизнь такою, какая она есть, но оттого, что каждая строка пропитана, как соком, сознанием цели, Вы, кроме жизни, какая есть, чувствуете ещё ту жизнь, какая должна быть, и это пленяет Вас.

    Писатели, которых мы называем вечными или просто хорошими и которые пьянят нас, имеют один общий и весьма важный признак: они куда-то идут и Вас зовут туда же... Лучшие из них реальны и пишут жизнь такою, какая она есть, но оттого, что каждая строка пропитана, как соком, сознанием цели, Вы, кроме жизни, какая есть, чувствуете ещё ту жизнь, какая должна быть, и это пленяет Вас.
18. «

    — От чего вы всегда ходите в чёрном? — Это траур по моей жизни.

    — От чего вы всегда ходите в чёрном? — Это траур по моей жизни.

    — Маша · книга
19. «

    Я был несчастлив. И дома, и в поле, и в сарае я думал о ней...я старался понять тайну...женщины, которая выходит за неинтересного человека, почти старика...и я всё старался понять, почему она встретилась именно ему, а не мне, и для чего нужно было, чтобы в нашей жизни произошла такая ужасная ошибка.

    Я был несчастлив. И дома, и в поле, и в сарае я думал о ней...я старался понять тайну...женщины, которая выходит за неинтересного человека, почти старика...и я всё старался понять, почему она встретилась именно ему, а не мне, и для чего нужно было, чтобы в нашей жизни произошла такая ужасная ошибка.

    — Алёхин · книга
20. «

    Лучше быть жертвой, чем палачом.

    Лучше быть жертвой, чем палачом.