512 цитат Антона Павловича Чехова о смысле жизни

Ниже 512 цитат Антона Павловича Чехова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Улыбается одно только море, которому нет дела до мелких городишек и туристов.

   Улыбается одно только море, которому нет дела до мелких городишек и туристов.
2. «

   Мужчина без усов всё равно, что женщина с усами.

   Мужчина без усов всё равно, что женщина с усами.

   — Записные книжки. Дневники · книга
3. «

   Ведь так ясно, чтобы начать жить в настоящем, надо сначала искупить наше прошлое, покончить с ним, а искупить его можно только страданием, только необычайным, непрерывным трудом.

   Ведь так ясно, чтобы начать жить в настоящем, надо сначала искупить наше прошлое, покончить с ним, а искупить его можно только страданием, только необычайным, непрерывным трудом.

   — Петр Сергеевич Трофимов · книга
4. «

   Нет того Квазимодо, который не был бы глубоко убеждён, что парой ему может быть только красивая женщина.

   Нет того Квазимодо, который не был бы глубоко убеждён, что парой ему может быть только красивая женщина.

   — О женщинах · книга
5. «

   Если во всей губернии есть что-нибудь интересное, даже замечательное, так это только наш вишневый сад.

   Если во всей губернии есть что-нибудь интересное, даже замечательное, так это только наш вишневый сад.

   — Вишневый сад · книга
6. «

   Могут ли люди жить на луне, если она существует только ночью, а днем исчезает?

   Могут ли люди жить на луне, если она существует только ночью, а днем исчезает?

   — Письмо к учёному соседу · книга
7. «

   Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звёзды и те, которых нельзя было видеть глазом, – словом, все жизни, все жизни, все жизни, свершив печальный круг, угасли… Уже тысячи веков, как земля не носит на себе ни одного живого существа, и эта бедная луна напрасно зажигает свой фонарь. На лугу уже не просыпаются с криком журавли, и майских жуков не бывает слышно в липовых рощах. Холодно, холодно, холодно. Пусто, пусто, пусто. Страшно, страшно, страшно.

   Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звёзды и те, которых нельзя было видеть глазом, – словом, все жизни, все жизни, все жизни, свершив печальный круг, угасли… Уже тысячи веков, как земля не носит на себе ни одного живого существа, и эта бедная луна напрасно зажигает свой фонарь. На лугу уже не просыпаются с криком журавли, и майских жуков не бывает слышно в липовых рощах. Холодно, холодно, холодно. Пусто, пусто, пусто. Страшно, страшно, страшно.

   — Нина Михайловна Заречная · книга
8. «

   У русского человека единственная надежда — это выиграть двести тысяч.

   У русского человека единственная надежда — это выиграть двести тысяч.

   — Записные книжки. Дневники · книга
9. «

   Учение, проповедующее равнодушие к богатству, к удобствам жизни, презрение к страданиям и смерти, совсем непонятно для громадного большинства, так как это большинство никогда не знало ни богатства, ни удобств в жизни; а презирать страдания значило бы для него презирать самую жизнь, так как все существо человека состоит из ощущений голода, холода, обид, потерь и гамлетовского страха перед смертью. В этих ощущениях вся жизнь: ею можно тяготиться, ненавидеть ее, но не презирать. Да, так, повторяю, учение стоиков никогда не может иметь будущности, прогрессируют же, как видите, от начала века до сегодня борьба, чуткость к боли, способность отвечать на раздражение…

   Учение, проповедующее равнодушие к богатству, к удобствам жизни, презрение к страданиям и смерти, совсем непонятно для громадного большинства, так как это большинство никогда не знало ни богатства, ни удобств в жизни; а презирать страдания значило бы для него презирать самую жизнь, так как все существо человека состоит из ощущений голода, холода, обид, потерь и гамлетовского страха перед смертью. В этих ощущениях вся жизнь: ею можно тяготиться, ненавидеть ее, но не презирать. Да, так, повторяю, учение стоиков никогда не может иметь будущности, прогрессируют же, как видите, от начала века до сегодня борьба, чуткость к боли, способность отвечать на раздражение…

   — Иван Дмитрич · книга
10. «

    Боже мой, до какой степени мы искалечены цивилизацией!

    Боже мой, до какой степени мы искалечены цивилизацией!

    — Иван Андреевич Лаевский · книга
11. «

    Умный любит учиться, а дурак — учить.

    Умный любит учиться, а дурак — учить.
12. «

    Снисходительно презрительный тон по отношению к маленьким людям за то только, что они маленькие, не делает чести человеческому сердцу.

    Снисходительно презрительный тон по отношению к маленьким людям за то только, что они маленькие, не делает чести человеческому сердцу.
13. «

    Мы высшие существа, и если бы в самом деле мы сознали всю силу человеческого гения и жили бы только для высших целей, то в конце концов мы стали бы как боги. Но этого никогда не будет — человечество выродится и от гения не останется и следа.

    Мы высшие существа, и если бы в самом деле мы сознали всю силу человеческого гения и жили бы только для высших целей, то в конце концов мы стали бы как боги. Но этого никогда не будет — человечество выродится и от гения не останется и следа.

    — Дом с мезонином · книга
14. «

    Прошу, господа. Повесьте, так сказать, ваши уши на гвоздь внимания.

    Прошу, господа. Повесьте, так сказать, ваши уши на гвоздь внимания.

    — Александр Владимирович Серебряков · книга
15. «

    Образованность разная бывает... Иной образованный, конечно, до высокого чина дослужится, а другой весь век в писцах просидит, похоронить не на что.

    Образованность разная бывает... Иной образованный, конечно, до высокого чина дослужится, а другой весь век в писцах просидит, похоронить не на что.

    — В бане · книга
16. «

    Любовь моя угаснет вместе со мною, когда перестанет биться мое бедное сердце.

    Любовь моя угаснет вместе со мною, когда перестанет биться мое бедное сердце.

    — Медведь (шутка в одном действии) · книга
17. «

    Верх наивности — думать, что если жене предоставить полную свободу, то она, соскучившись ею, вернётся в ваши объятия.

    Верх наивности — думать, что если жене предоставить полную свободу, то она, соскучившись ею, вернётся в ваши объятия.
18. «

    Мы все приговоренные... И ведь знаете... Так жить хочется! Что бы написать большое-большое? К чему-то крупному тянет, как пьяницу на водку... А в ушах загодя — «вечная память». Иной раз мне кажется, все люди слепы. Видят вдали и по сторонам, а рядом, локоть о локоть, смерть, и ее никто не замечает или не хочет заметить.

    Мы все приговоренные... И ведь знаете... Так жить хочется! Что бы написать большое-большое? К чему-то крупному тянет, как пьяницу на водку... А в ушах загодя — «вечная память». Иной раз мне кажется, все люди слепы. Видят вдали и по сторонам, а рядом, локоть о локоть, смерть, и ее никто не замечает или не хочет заметить.
19. «

    Сотни верст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит и неизвестно, когда он уйдёт.

    Сотни верст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит и неизвестно, когда он уйдёт.

    — Дом с мезонином · книга
20. «

    Француз никогда не позволит себе невежества: вовремя даме стул подаст, раков не станет есть вилкой, не плюнет на пол, но… нет того духу! Духу того в нем нет!

    Француз никогда не позволит себе невежества: вовремя даме стул подаст, раков не станет есть вилкой, не плюнет на пол, но… нет того духу! Духу того в нем нет!

    — На чужбине · книга