31 сильных цитата Антоного Сурожского

Антоний Сурожский — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 31 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Тайна любви к человеку начинается в тот момент, когда мы на него смотрим без желания им обладать, без желания над ним властвовать, без желания каким бы то ни было образом воспользоваться его дарами или его личностью — только глядим и изумляемся той красоте, что нам открылась.

   Тайна любви к человеку начинается в тот момент, когда мы на него смотрим без желания им обладать, без желания над ним властвовать, без желания каким бы то ни было образом воспользоваться его дарами или его личностью — только глядим и изумляемся той красоте, что нам открылась.

   — Таинство любви · книга
2. «

   Христианство – это не просто добрые дела, милые улыбки, знание обрядов, постное масло и ровное хорошее настроение души. Христианство – это «голод по Богу». Это напоминание о том, что невозможно идти к Богу, перешагнув через человека.

   Христианство – это не просто добрые дела, милые улыбки, знание обрядов, постное масло и ровное хорошее настроение души. Христианство – это «голод по Богу». Это напоминание о том, что невозможно идти к Богу, перешагнув через человека.
3. «

   Есть китайская поговорка о том, что вся тьма вселенной не может погасить самую маленькую свечку. Это надо помнить... Поэтому мы должны научиться глядеть на самые уродливые ситуации и на самых страшных людей и видеть, где же есть искра света. Ни один человек без искры света не проживет. Она может быть там, где не ожидаешь ее вовсе.

   Есть китайская поговорка о том, что вся тьма вселенной не может погасить самую маленькую свечку. Это надо помнить... Поэтому мы должны научиться глядеть на самые уродливые ситуации и на самых страшных людей и видеть, где же есть искра света. Ни один человек без искры света не проживет. Она может быть там, где не ожидаешь ее вовсе.
4. «

   Свет тихий, спокойный, ровный, который во тьме светит, может принести больше пользы людям, чем обжигающее пламя.

   Свет тихий, спокойный, ровный, который во тьме светит, может принести больше пользы людям, чем обжигающее пламя.
5. «

   Каждый человек — это икона, которую нужно отреставрировать, чтобы увидеть Лик Божий.

   Каждый человек — это икона, которую нужно отреставрировать, чтобы увидеть Лик Божий.
6. «

   Поздний колокол, звучащий над равниною большою, Прогреми над сердцем спящим, над коснеющей душою. Звоном долгим, похоронным, всепрощающе-прощальным Прогреми над сердцем спящим, безнадёжно-беспечальным! Может быть, оно проснётся и стряхнёт с себя забвенье, И быть может, содрогнётся на мгновенье, на мгновенье...

   Поздний колокол, звучащий над равниною большою, Прогреми над сердцем спящим, над коснеющей душою. Звоном долгим, похоронным, всепрощающе-прощальным Прогреми над сердцем спящим, безнадёжно-беспечальным! Может быть, оно проснётся и стряхнёт с себя забвенье, И быть может, содрогнётся на мгновенье, на мгновенье...

   — Человек перед Богом · книга
7. «

   Я помню одного священника в Париже, который мне говорил: «Читай Евангелие каждый день. Один день ты будешь как каменная почва, другой как тернии, а на третий день вдруг окажется, что зернышко упало на малюсенький участок, который способен его принять. Могут пройти дни, и будет казаться, что как будто ничего до тебя не дошло. Но ты не знаешь, как эти слова могут вдруг всплыть в твоей жизни, вспомниться тебе, помочь осмыслить что-то».

   Я помню одного священника в Париже, который мне говорил: «Читай Евангелие каждый день. Один день ты будешь как каменная почва, другой как тернии, а на третий день вдруг окажется, что зернышко упало на малюсенький участок, который способен его принять. Могут пройти дни, и будет казаться, что как будто ничего до тебя не дошло. Но ты не знаешь, как эти слова могут вдруг всплыть в твоей жизни, вспомниться тебе, помочь осмыслить что-то».
8. «

   Мы часто думаем о слове «помилуй» в каком-то законническом смысле: не гневайся, прости, на деле же слово «помилуй» значит приласкай, будь мне мил, прояви ко мне нежность и любовь и спаси меня, грешного. Если мы думаем о помиловании только в плане, как бы Он нас не осудил и не наказал, это законническое отношение. И совсем другое дело, если мы думаем о помиловании: Господи, я к Твоей любви обращаюсь, к верности Твоей ласки обращаюсь, прояви Твою ласковую любовь, согрей меня, я грешный…

   Мы часто думаем о слове «помилуй» в каком-то законническом смысле: не гневайся, прости, на деле же слово «помилуй» значит приласкай, будь мне мил, прояви ко мне нежность и любовь и спаси меня, грешного. Если мы думаем о помиловании только в плане, как бы Он нас не осудил и не наказал, это законническое отношение. И совсем другое дело, если мы думаем о помиловании: Господи, я к Твоей любви обращаюсь, к верности Твоей ласки обращаюсь, прояви Твою ласковую любовь, согрей меня, я грешный…
9. «

   С одной стороны, мы ученики Христовы, Его последователи, и поэтому должны учиться от Него через Евангелие тому, во что Он верит, тому, как Он учит нас жить. Я не случайно употребил выражение “во что Он верит”. Как-то в России молодой офицер на ступенях московской гостиницы “Украина” поставил мне вопрос: “Хорошо, вы верите в Бога. А Бог-то – во что Он верит?” И я ему ответил: “Бог верит в человека”.

   С одной стороны, мы ученики Христовы, Его последователи, и поэтому должны учиться от Него через Евангелие тому, во что Он верит, тому, как Он учит нас жить. Я не случайно употребил выражение “во что Он верит”. Как-то в России молодой офицер на ступенях московской гостиницы “Украина” поставил мне вопрос: “Хорошо, вы верите в Бога. А Бог-то – во что Он верит?” И я ему ответил: “Бог верит в человека”.

   — Быть христианином · книга
10. «

    Я помню, как-то шел с пожилой, горькой русской женщиной и она всё говорила, говорила, говорила только о том, как жизнь ее обошла, как люди ее обидели, как все бессмысленно, как все зло... Остановилась перед кустом колючек и говорит: «Вот вся жизнь!» — а за этим кустом весь простор южного берега Франции: горы, а за горами широкое море, все облитое солнцем, все сияющее летним светом. И я помню, как я ей сказал: вот так вы на жизнь и смотрите — только на этот колючий куст, и никогда вам не пришло в голову посмотреть через этот куст или мимо него на всю даль, в которой вы живете, на всю эту необозримую красоту.

    Я помню, как-то шел с пожилой, горькой русской женщиной и она всё говорила, говорила, говорила только о том, как жизнь ее обошла, как люди ее обидели, как все бессмысленно, как все зло... Остановилась перед кустом колючек и говорит: «Вот вся жизнь!» — а за этим кустом весь простор южного берега Франции: горы, а за горами широкое море, все облитое солнцем, все сияющее летним светом. И я помню, как я ей сказал: вот так вы на жизнь и смотрите — только на этот колючий куст, и никогда вам не пришло в голову посмотреть через этот куст или мимо него на всю даль, в которой вы живете, на всю эту необозримую красоту.
11. «

    Мы обманываемся, когда думаем, что общаемся друг с другом через слово. Если между нами нет глубины молчания, слова почти ничего не передают. Понимание происходит на том уровне, где два человека встречаются глубинно именно в молчании, за пределами всякого словесного выражения.

    Мы обманываемся, когда думаем, что общаемся друг с другом через слово. Если между нами нет глубины молчания, слова почти ничего не передают. Понимание происходит на том уровне, где два человека встречаются глубинно именно в молчании, за пределами всякого словесного выражения.
12. «

    Исполнение заповедей Христовых — не просто дела выполнения закона, а нечто больше: это проявление Христовой заботы и Христовой любви к тем, кому она нужна, без разбора, не ставя вопроса, достоин ли этот человек, не ставя вопроса: не обманщик ли он? — за это он ответит, а мы ответим за то, как мы к человеку отнеслись.

    Исполнение заповедей Христовых — не просто дела выполнения закона, а нечто больше: это проявление Христовой заботы и Христовой любви к тем, кому она нужна, без разбора, не ставя вопроса, достоин ли этот человек, не ставя вопроса: не обманщик ли он? — за это он ответит, а мы ответим за то, как мы к человеку отнеслись.

    — Быть христианином · книга
13. «

    Когда я нахожусь лицом к лицу с человеком, которого вижу глазами любви, не глазами безразличия или ненависти, а именно любви, то я приобщаюсь к этому человеку, у нас начинается нечто общее, общая жизнь. …Любящий видит красоту, а нелюбящий, или безразличный, или ненавидящий видит только раненость.

    Когда я нахожусь лицом к лицу с человеком, которого вижу глазами любви, не глазами безразличия или ненависти, а именно любви, то я приобщаюсь к этому человеку, у нас начинается нечто общее, общая жизнь. …Любящий видит красоту, а нелюбящий, или безразличный, или ненавидящий видит только раненость.
14. «

    Мое первое яркое впечатление о смерти — разговор с моим отцом, который мне как-то сказал: «Ты должен так прожить, чтобы научиться ожидать свою смерть так, как жених ожидает свою невесту: ждать её, жаждать по ней, ликовать заранее об этой встрече, и встретить её благоговейно, ласково».

    Мое первое яркое впечатление о смерти — разговор с моим отцом, который мне как-то сказал: «Ты должен так прожить, чтобы научиться ожидать свою смерть так, как жених ожидает свою невесту: ждать её, жаждать по ней, ликовать заранее об этой встрече, и встретить её благоговейно, ласково».
15. «

    Прощение не дается просто так. Когда мы говорим «прости» [Богу или человеку], мы берем на себя обязательство перемениться, бороться изо всех сил, пусть их мало, но бороться.

    Прощение не дается просто так. Когда мы говорим «прости» [Богу или человеку], мы берем на себя обязательство перемениться, бороться изо всех сил, пусть их мало, но бороться.
16. «

    Когда говорится, что мы должны помнить смерть, это говорится не для того, чтобы мы боялись жизни; это говорится для того, чтобы мы жили со всей напряженностью, какая могла бы у нас быть, если бы мы сознавали, что каждый миг — единственный для нас, и каждый момент, каждый миг нашей жизни должен быть совершенным, должен быть не спадом, а вершиной волны, не поражением, а победой.

    Когда говорится, что мы должны помнить смерть, это говорится не для того, чтобы мы боялись жизни; это говорится для того, чтобы мы жили со всей напряженностью, какая могла бы у нас быть, если бы мы сознавали, что каждый миг — единственный для нас, и каждый момент, каждый миг нашей жизни должен быть совершенным, должен быть не спадом, а вершиной волны, не поражением, а победой.
17. «

    Нам кажется, что молчание – скучная вещь, но если раз сильно пережить то, что даёт молчание, тогда начинается тоска по молчанию...

    Нам кажется, что молчание – скучная вещь, но если раз сильно пережить то, что даёт молчание, тогда начинается тоска по молчанию...

    — Человек перед Богом · книга
18. «

    … Когда человек отмечен чьей-то любовью, ему уже не нужно утверждать свое бытие, ему уже не нужно стать иным, чем другие, потому что он стал единственный; а единственный — вне сравнения, он просто неповторим, он без-подобен. К этому и должны вести наши встречи; вот какова встреча между Богом и каждым из нас.

    … Когда человек отмечен чьей-то любовью, ему уже не нужно утверждать свое бытие, ему уже не нужно стать иным, чем другие, потому что он стал единственный; а единственный — вне сравнения, он просто неповторим, он без-подобен. К этому и должны вести наши встречи; вот какова встреча между Богом и каждым из нас.
19. «

    В мире где все и вся идет вразброд, брак – место, где два человека, благодаря тому, что они друг друга полюбили, становятся едиными, место, где рознь кончается, где начинается осуществление единой жизни. И в этом самое большое чудо человеческих отношений: двое вдруг делаются одной личностью, два лица вдруг, потому что они друг друга полюбили и приняли до конца, совершенно, оказываются чем-то большим, чем двоица, чем просто два человека, оказываются единством.

    В мире где все и вся идет вразброд, брак – место, где два человека, благодаря тому, что они друг друга полюбили, становятся едиными, место, где рознь кончается, где начинается осуществление единой жизни. И в этом самое большое чудо человеческих отношений: двое вдруг делаются одной личностью, два лица вдруг, потому что они друг друга полюбили и приняли до конца, совершенно, оказываются чем-то большим, чем двоица, чем просто два человека, оказываются единством.

    — Брак - Чудо на земле · книга
20. «

    Весь смысл жизни только в том, чтобы любить Бога, любить ближнего, и чтобы все творилось во имя этой любви. Мудреца спросили: «Какое самое важное время в жизни? Кто самый значительный человек в твоей жизни? Какой поступок всего важнее совершить?..» И ответ был таков: «Самое важное время в жизни — это теперешнее мгновение, потому что прошлое утекло, а будущее еще не настало; самый значительный человек в твоей жизни — это тот, который сейчас перед тобой и которому ты можешь сделать добро или зло; и самое важное дело жизни — в это мгновение, этому человеку дать все, что может быть ему дано…

    Весь смысл жизни только в том, чтобы любить Бога, любить ближнего, и чтобы все творилось во имя этой любви. Мудреца спросили: «Какое самое важное время в жизни? Кто самый значительный человек в твоей жизни? Какой поступок всего важнее совершить?..» И ответ был таков: «Самое важное время в жизни — это теперешнее мгновение, потому что прошлое утекло, а будущее еще не настало; самый значительный человек в твоей жизни — это тот, который сейчас перед тобой и которому ты можешь сделать добро или зло; и самое важное дело жизни — в это мгновение, этому человеку дать все, что может быть ему дано…