409 мудрых мыслей Антуана де Сента-Экзюпери

Ниже 409 цитат Антуана де Сента-Экзюпери — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Счастье не зависит от того, сколько у тебя добра, зависит оно скорее от добротности жизненного уклада. Счастливых людей куда больше в монастырях и пустынях, где люди жертвуют собой.

   Счастье не зависит от того, сколько у тебя добра, зависит оно скорее от добротности жизненного уклада. Счастливых людей куда больше в монастырях и пустынях, где люди жертвуют собой.

   — правитель · книга
2. «

   Ты поймешь суть каравана, увидев его в пути. Забудь тщету слов и смотри: на пути каравана пропасть, он обходит ее; скала — он огибает ее; если песок слишком мелок, находит песок плотнее, но всегда он идет туда, куда идет. Верблюды завязли в солончаке, погонщики суетятся, вызволяют их, отыскивают почву понадежней, и снова караван идет туда, куда шел. Пал верблюд, караван остановился, погонщик связал узлом лопнувшую веревку, перевязал кладь, нагрузил другого верблюда, и опять караван идет, не изменяя своему пути. Случается, умирает вожатый. Погонщики собираются вокруг него. Выкапывают в песке могилу. Спорят. И выбрав на его место другого, вновь следуют за своей звездой. Своему пути подчиняется караван, направление — вот для него опорный камень на невидимом склоне.

   Ты поймешь суть каравана, увидев его в пути. Забудь тщету слов и смотри: на пути каравана пропасть, он обходит ее; скала — он огибает ее; если песок слишком мелок, находит песок плотнее, но всегда он идет туда, куда идет. Верблюды завязли в солончаке, погонщики суетятся, вызволяют их, отыскивают почву понадежней, и снова караван идет туда, куда шел. Пал верблюд, караван остановился, погонщик связал узлом лопнувшую веревку, перевязал кладь, нагрузил другого верблюда, и опять караван идет, не изменяя своему пути. Случается, умирает вожатый. Погонщики собираются вокруг него. Выкапывают в песке могилу. Спорят. И выбрав на его место другого, вновь следуют за своей звездой. Своему пути подчиняется караван, направление — вот для него опорный камень на невидимом склоне.

   — Цитадель · книга
3. «

   Не ищи света как вещи среди вещей, ищи камни, строй храм, и он озарит тебя светом.

   Не ищи света как вещи среди вещей, ищи камни, строй храм, и он озарит тебя светом.

   — Цитадель · книга
4. «

   Друг подарил тебе любовь, а ты вменил ему любовь в обязанность. Свободный дар любви стал долговым обязательством жить в рабстве и пить цикуту. Но друг почему-то не рад цикуте. Ты разочарован, но в разочаровании твоем нет благородства. Ты разочарован рабом, который плохо служит тебе.

   Друг подарил тебе любовь, а ты вменил ему любовь в обязанность. Свободный дар любви стал долговым обязательством жить в рабстве и пить цикуту. Но друг почему-то не рад цикуте. Ты разочарован, но в разочаровании твоем нет благородства. Ты разочарован рабом, который плохо служит тебе.

   — Цитадель · книга
5. «

   Уважаю даже то, чего не понимаю.

   Уважаю даже то, чего не понимаю.
6. «

   Звезды очень красивые, потому что где-то там есть цветок, хоть его и не видно...

   Звезды очень красивые, потому что где-то там есть цветок, хоть его и не видно...

   — Маленький принц · книга
7. «

   Теперь я догадывался, что смысл видимого мира постигаешь только через культуру, через знание и своё ремесло.

   Теперь я догадывался, что смысл видимого мира постигаешь только через культуру, через знание и своё ремесло.

   — Земля людей (Планета людей) · книга
8. «

   До чего жалкое представление о культуре духа у того, кто полагает, будто она зиждется на знании формул, на запоминании достигнутых результатов. Самый посредственный ученик Политехнической школы, кончивший курс последним, знает о природе и её законах больше, чем Декарт, Паскаль и Ньютон. Но никогда ему в голову не придёт такой поворот мысли, какие приходили в голову Декарту, Паскалю и Ньютону. Ибо у тех сначала воспитывали душу.

   До чего жалкое представление о культуре духа у того, кто полагает, будто она зиждется на знании формул, на запоминании достигнутых результатов. Самый посредственный ученик Политехнической школы, кончивший курс последним, знает о природе и её законах больше, чем Декарт, Паскаль и Ньютон. Но никогда ему в голову не придёт такой поворот мысли, какие приходили в голову Декарту, Паскалю и Ньютону. Ибо у тех сначала воспитывали душу.

   — Смысл жизни · книга
9. «

   Страх возникает, когда теряешь уверенность в том, что ты это ты. Если я жду известия, которое может осчастливить меня или привести в отчаяние, я словно выброшен в небытие. Пока я пребываю в неизвестности, мои чувства и мое поведение — всего лишь преходящая личина. Время, секунда за секундой, перестает созидать — подобно тому как оно созидает дерево, — ту самую личность, которой я стану через час. Это неведомое «я» идет мне навстречу извне, словно призрак. И тогда меня охватывает страх. Дурная весть вызывает не страх, а страдание — это совсем другое дело.

   Страх возникает, когда теряешь уверенность в том, что ты это ты. Если я жду известия, которое может осчастливить меня или привести в отчаяние, я словно выброшен в небытие. Пока я пребываю в неизвестности, мои чувства и мое поведение — всего лишь преходящая личина. Время, секунда за секундой, перестает созидать — подобно тому как оно созидает дерево, — ту самую личность, которой я стану через час. Это неведомое «я» идет мне навстречу извне, словно призрак. И тогда меня охватывает страх. Дурная весть вызывает не страх, а страдание — это совсем другое дело.

   — Военный лётчик · книга
10. «

    Когда очень хочешь сострить, иной раз поневоле приврешь.

    Когда очень хочешь сострить, иной раз поневоле приврешь.

    — Маленький принц · книга
11. «

    Случается, долго бредёшь бок о бок с людьми, замкнувшись в молчании либо перекидываясь незначащими словами. Но вот настаёт час опасности. И тогда мы Друг Другу опора. Тогда оказывается — все мы члены одного братства. Приобщаешься к думам товарищей и становишься богаче. Мы улыбаемся друг другу.

    Случается, долго бредёшь бок о бок с людьми, замкнувшись в молчании либо перекидываясь незначащими словами. Но вот настаёт час опасности. И тогда мы Друг Другу опора. Тогда оказывается — все мы члены одного братства. Приобщаешься к думам товарищей и становишься богаче. Мы улыбаемся друг другу.

    — Земля людей (Планета людей) · книга
12. «

    Осуществится то, к чему ты стремился делом. Над чем работаешь, то и создаешь. Даже если работаешь ради уничтожения чего-то. Объявив войну, я создаю врагов. Выковываю их и ожесточаю. И напрасно я стану уверять, что сегодняшнее насилие создаст свободу завтра, — я внедряю только насилие. С жизнью не слукавишь. Не обманешь дерево, оно потянется туда, куда его направят. Прочее — ветер слов. И если мне кажется, что я жертвую вот этим поколением во имя счастья последующих, я просто-напросто жертвую людьми. Не этими и не теми, а всеми разом. Всех людей я обрекаю на злосчастье. Прочее — ветер слов. И если я воюю во имя мира, я укрепляю войну. С помощью войны не установить мира.

    Осуществится то, к чему ты стремился делом. Над чем работаешь, то и создаешь. Даже если работаешь ради уничтожения чего-то. Объявив войну, я создаю врагов. Выковываю их и ожесточаю. И напрасно я стану уверять, что сегодняшнее насилие создаст свободу завтра, — я внедряю только насилие. С жизнью не слукавишь. Не обманешь дерево, оно потянется туда, куда его направят. Прочее — ветер слов. И если мне кажется, что я жертвую вот этим поколением во имя счастья последующих, я просто-напросто жертвую людьми. Не этими и не теми, а всеми разом. Всех людей я обрекаю на злосчастье. Прочее — ветер слов. И если я воюю во имя мира, я укрепляю войну. С помощью войны не установить мира.

    — Царь · книга
13. «

    Истребители не убивают, они сеют смерть, и смерть даёт всходы, когда истребители уже далеко.

    Истребители не убивают, они сеют смерть, и смерть даёт всходы, когда истребители уже далеко.

    — Военный лётчик · книга
14. «

    Унижает тот, кто низок сам.

    Унижает тот, кто низок сам.

    — Цитадель · книга
15. «

    Нужно жить в постоянном напряжении, жизнью, которая приносит страдания и радости; это и есть настоящая жизнь.

    Нужно жить в постоянном напряжении, жизнью, которая приносит страдания и радости; это и есть настоящая жизнь.

    — Ривьер · книга
16. «

    Улыбка соединяет нас наперекор различиям языков, каст и партий. У меня свои обычаи, у другого — свои, но мы исповедуем одну и ту же веру.

    Улыбка соединяет нас наперекор различиям языков, каст и партий. У меня свои обычаи, у другого — свои, но мы исповедуем одну и ту же веру.

    — Письмо заложнику · книга
17. «

    Целомудрие — сбережение собственного мёда в предвкушении любви.

    Целомудрие — сбережение собственного мёда в предвкушении любви.

    — Цитадель · книга
18. «

    ...правительство, покинувшее свою резиденцию, перестает быть правительством.

    ...правительство, покинувшее свою резиденцию, перестает быть правительством.

    — Военный лётчик · книга
19. «

    — Ваша планета очень красивая, — сказал он. — А океаны у вас есть? — Этого я не знаю, — сказал географ. — О-о-о... — разочарованно протянул Маленький принц. — А горы есть? — Не знаю, — сказал географ. — А города, реки, пустыни? — И этого я тоже не знаю. — Но ведь вы географ! — Вот именно, — сказал старик. — Я географ, а не путешественник. Мне ужасно не хватает путешественников. Ведь не географы ведут счет городам, рекам, горам, морям, океанам и пустыням. Географ — слишком важное лицо, ему некогда разгуливать. Он не выходит из своего кабинета.

    — Ваша планета очень красивая, — сказал он. — А океаны у вас есть? — Этого я не знаю, — сказал географ. — О-о-о... — разочарованно протянул Маленький принц. — А горы есть? — Не знаю, — сказал географ. — А города, реки, пустыни? — И этого я тоже не знаю. — Но ведь вы географ! — Вот именно, — сказал старик. — Я географ, а не путешественник. Мне ужасно не хватает путешественников. Ведь не географы ведут счет городам, рекам, горам, морям, океанам и пустыням. Географ — слишком важное лицо, ему некогда разгуливать. Он не выходит из своего кабинета.

    — Маленький принц · книга
20. «

    Долгие годы он играл с ними в опасную игру — ставкой была жизнь. Он принял их правила игры. Он засыпал, положив голову на их камни. Вечно он был в погоне и, как они, проводил свои ночи наедине с ветрами и звездами, словно в библейские времена. И вот он уезжает — значит, игра не была для него превыше всего. Он небрежно бросает карты, предоставляя маврам играть одним. И они смущены — есть ли смысл в этой жизни, если она не забирает человека всего, без остатка? Но нет, им хочется верить в него.

    Долгие годы он играл с ними в опасную игру — ставкой была жизнь. Он принял их правила игры. Он засыпал, положив голову на их камни. Вечно он был в погоне и, как они, проводил свои ночи наедине с ветрами и звездами, словно в библейские времена. И вот он уезжает — значит, игра не была для него превыше всего. Он небрежно бросает карты, предоставляя маврам играть одним. И они смущены — есть ли смысл в этой жизни, если она не забирает человека всего, без остатка? Но нет, им хочется верить в него.

    — Земля людей (Планета людей) · книга