Подборка: 103 цитаты Артуро Переса-Реверте

Ниже 103 цитаты Артуро Переса-Реверте — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мы, женщины, очень сложные существа по сравнению с мужчинами, такими прямыми в своей лжи, такими инфантильными в своих противоречиях... Такими последовательными в своей подлости.

   Мы, женщины, очень сложные существа по сравнению с мужчинами, такими прямыми в своей лжи, такими инфантильными в своих противоречиях... Такими последовательными в своей подлости.

   — Макарена Брунер · книга
2. «

   По Божьей милости, бывают счета, по которым приходится платить в рассрочку.

   По Божьей милости, бывают счета, по которым приходится платить в рассрочку.

   — Макарена Брунер · книга
3. «

   Мы живём, полагая, что наши усилия, наша работа, то, что мы получаем взамен их, прочны и основательны. Мы думаем, что всё это надолго, что сами надолго. Но однажды небо обрушивается нам на голову. И оказывается, что всё, чем мы владеем, — непрочно. А самое хрупкое из всего этого — наша жизнь.

   Мы живём, полагая, что наши усилия, наша работа, то, что мы получаем взамен их, прочны и основательны. Мы думаем, что всё это надолго, что сами надолго. Но однажды небо обрушивается нам на голову. И оказывается, что всё, чем мы владеем, — непрочно. А самое хрупкое из всего этого — наша жизнь.

   — Барлес · книга
4. «

   Как холодно быть свободной.

   Как холодно быть свободной.

   — Королева Юга · книга
5. «

   Мы никогда не остаемся с книгой наедине, не правда ли? Каждая страница напоминает нам какой-нибудь прожитый день и помогает воскресить те чувства, что его наполняли. Счастливые часы отмечены мелом, печальные — углем...

   Мы никогда не остаемся с книгой наедине, не правда ли? Каждая страница напоминает нам какой-нибудь прожитый день и помогает воскресить те чувства, что его наполняли. Счастливые часы отмечены мелом, печальные — углем...

   — Борис Балкан · книга
6. «

   Память репортёра всегда похожа на большой альбом со старыми беспорядочно перемешанными фотографиями; она полна воспоминаний — собственных и чужих.

   Память репортёра всегда похожа на большой альбом со старыми беспорядочно перемешанными фотографиями; она полна воспоминаний — собственных и чужих.

   — Барлес · книга
7. «

   Каждый убитый — всегда обещание страданий и горя для того, кто ждёт тебя и не знает, что ты уже мёртв.

   Каждый убитый — всегда обещание страданий и горя для того, кто ждёт тебя и не знает, что ты уже мёртв.

   — Барлес · книга
8. «

   Я так скажу: ничего нет лучше выпущенной вовремя пули — сила в ней поистине чудотворная.

   Я так скажу: ничего нет лучше выпущенной вовремя пули — сила в ней поистине чудотворная.

   — Тень орла · книга
9. «

   Ей 32 года — к этому возрасту любая маломальски здравомыслящая жительница Кадиса уже расстаётся со всякой надеждой выйти замуж.

   Ей 32 года — к этому возрасту любая маломальски здравомыслящая жительница Кадиса уже расстаётся со всякой надеждой выйти замуж.

   — Лолита Пальма · книга
10. «

    У времени мирный характер, но оно неизбежно побеждает.

    У времени мирный характер, но оно неизбежно побеждает.

    — Баталист · книга
11. «

    В ту пору, когда каждый день был вызовом и схваткой за выживание, сочетание располагающей естественности, хороших манер и осторожной изворотливости открывало ему многие двери.

    В ту пору, когда каждый день был вызовом и схваткой за выживание, сочетание располагающей естественности, хороших манер и осторожной изворотливости открывало ему многие двери.

    — Танго старой гвардии · книга
12. «

    — Или мы рождаемся и умираем согласно некому плану, или мы делаем то и другое случайно.

    — Или мы рождаемся и умираем согласно некому плану, или мы делаем то и другое случайно.

    — Кожа для барабана · книга
13. «

    Капитан допил кофе и, подозвав официанта, заказал ещё чашку. С капелькой водки — это для пищеварения хорошо. В Пунталесе у нас у всех нелады с желудком.

    Капитан допил кофе и, подозвав официанта, заказал ещё чашку. С капелькой водки — это для пищеварения хорошо. В Пунталесе у нас у всех нелады с желудком.

    — капитан Симон Дефоссё · книга
14. «

    Власть всегда пытается приручить то, чем не может управлять.

    Власть всегда пытается приручить то, чем не может управлять.

    — Терпеливый снайпер · книга
15. «

    ... Истинная свобода – единственная возможная свобода, истинный мир Божий – начинаются в пяти милях от берега.

    ... Истинная свобода – единственная возможная свобода, истинный мир Божий – начинаются в пяти милях от берега.

    — Карта небесной сферы, или Тайный меридиан · книга
16. «

    — Тебе и самому нравилось смотреть. Вспомни эти зеркала в отеле. — Нет, мне нравилось смотреть, как ты смотришь. — Нет, друг мой... Ты всегда был другой породы. Совсем другой. Всегда оставался чист, несмотря на все твои грязные трюки. Так душевно здоров. Верен и прямодушен даже в своих изменах и обманах. Настоящий солдат.

    — Тебе и самому нравилось смотреть. Вспомни эти зеркала в отеле. — Нет, мне нравилось смотреть, как ты смотришь. — Нет, друг мой... Ты всегда был другой породы. Совсем другой. Всегда оставался чист, несмотря на все твои грязные трюки. Так душевно здоров. Верен и прямодушен даже в своих изменах и обманах. Настоящий солдат.

    — Танго старой гвардии · книга
17. «

    Может быть, это невыносимое томление, ощущение жуткой пустоты при одной мысли о неизбежности разлуки, опустошающая печаль, которая сумела вытеснить инстинкт самосохранения, и есть любовь?

    Может быть, это невыносимое томление, ощущение жуткой пустоты при одной мысли о неизбежности разлуки, опустошающая печаль, которая сумела вытеснить инстинкт самосохранения, и есть любовь?

    — Танго старой гвардии · книга
18. «

    Информация, которую даёт вам книга, обычно бывает объективной. Хотя злонамеренный автор может представить её в таком виде, что читатель поймёт её превратно, но сама по себе информация не бывает ложной. Это читатель прочитывает книгу неверно.

    Информация, которую даёт вам книга, обычно бывает объективной. Хотя злонамеренный автор может представить её в таком виде, что читатель поймёт её превратно, но сама по себе информация не бывает ложной. Это читатель прочитывает книгу неверно.

    — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
19. «

    — Я солдат. Присягу принимал. И мои командиры вытащат меня отсюда. Это их святая и прямая обзанность. — Офицеры? Да они сидят сейчас в тепле, пережидают... А тебя бросили. Да и меня тоже. Всех нас... — Но родина... — Ох, да не смеши ты меня! О чём ты? Посмотри на себя, посмотри на меня. Посмотри на всех этих простаков, что вышли сегодня утром на улицы. Вспомни, как корячились с утра в Монтелеоне, как жилы рвали, кровь проливали, погибали... И никто пальцем не пошевелил, чтоб помочь! Начхать на тебя этой родине!

    — Я солдат. Присягу принимал. И мои командиры вытащат меня отсюда. Это их святая и прямая обзанность. — Офицеры? Да они сидят сейчас в тепле, пережидают... А тебя бросили. Да и меня тоже. Всех нас... — Но родина... — Ох, да не смеши ты меня! О чём ты? Посмотри на себя, посмотри на меня. Посмотри на всех этих простаков, что вышли сегодня утром на улицы. Вспомни, как корячились с утра в Монтелеоне, как жилы рвали, кровь проливали, погибали... И никто пальцем не пошевелил, чтоб помочь! Начхать на тебя этой родине!

    — День гнева · книга
20. «

    Уж лучше в бою кончина, Чем драпать, не давши сдачи. Кто сдрейфил, тот не мужчина, И не испанец, тем паче!

    Уж лучше в бою кончина, Чем драпать, не давши сдачи. Кто сдрейфил, тот не мужчина, И не испанец, тем паче!

    — Дон Фадрике · книга