121 мудрых мыслей Артуро Переса-Реверте

Ниже 121 цитата Артуро Переса-Реверте — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Фотография – это умение заключать увиденное в рамку, а умение заключать в рамку – способность выбирать одно и отказываться от другого.

   Фотография – это умение заключать увиденное в рамку, а умение заключать в рамку – способность выбирать одно и отказываться от другого.

   — Баталист · книга
2. «

   Теперь я знаю, что из тьмы идет свет.

   Теперь я знаю, что из тьмы идет свет.

   — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
3. «

   Нет ничего более обманчивого, чем очевидный факт.

   Нет ничего более обманчивого, чем очевидный факт.

   — сеньор Муньос · книга
4. «

   Люди всегда говорят свободнее, когда считают, что их слова тут же рассеиваются в воздухе.

   Люди всегда говорят свободнее, когда считают, что их слова тут же рассеиваются в воздухе.

   — Фламандская доска · книга
5. «

   Как же уберечь послание жизни в мире, отмеченном печатью смерти?... Человек умирает, знает, что умирает, и знает, что, в отличие от королей, пап и генералов, о нём не останется никакой памяти. В противном случае вся Вселенная — это всего лишь шутка весьма дурного тона: хаос, лишённый какого бы то ни было смысла. И вера становится своеобразной формой надежды. Утешением. Может, поэтому нынче даже Его Святейшество Папа не верует в Бога.

   Как же уберечь послание жизни в мире, отмеченном печатью смерти?... Человек умирает, знает, что умирает, и знает, что, в отличие от королей, пап и генералов, о нём не останется никакой памяти. В противном случае вся Вселенная — это всего лишь шутка весьма дурного тона: хаос, лишённый какого бы то ни было смысла. И вера становится своеобразной формой надежды. Утешением. Может, поэтому нынче даже Его Святейшество Папа не верует в Бога.

   — святой отец Ферро · книга
6. «

   В Прадо есть одна картина... Помнишь, Корсо? Мужчины, вооруженные ножами, пытаются выстоять против всадников, которые рубят их саблями. Я всегда воображала, что у падшего ангела, когда он взбунтовался, были точно такие же глаза, такой же потерянный взгляд, как у тех несчастных с ножами. Храбрость отчаяния.

   В Прадо есть одна картина... Помнишь, Корсо? Мужчины, вооруженные ножами, пытаются выстоять против всадников, которые рубят их саблями. Я всегда воображала, что у падшего ангела, когда он взбунтовался, были точно такие же глаза, такой же потерянный взгляд, как у тех несчастных с ножами. Храбрость отчаяния.

   — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
7. «

   Представь, каково это: видеть, как человек, которого ты любишь всем своим существом, бьётся над решением некой проблемы — сложной и в то же время очень неконкретной. Ты хочешь помочь ему, но не знаешь как. И тогда ищешь тех, кто может то, чего не можешь ты. Так появляются учителя и тренеры...

   Представь, каково это: видеть, как человек, которого ты любишь всем своим существом, бьётся над решением некой проблемы — сложной и в то же время очень неконкретной. Ты хочешь помочь ему, но не знаешь как. И тогда ищешь тех, кто может то, чего не можешь ты. Так появляются учителя и тренеры...

   — Танго старой гвардии · книга
8. «

   Книги – это двери, что выводят тебя из четырех стен. Они учат тебя, воспитывают, с ними ты путешествуешь, мечтаешь, воображаешь, проживаешь другие жизни, а свою умножаешь в тысячу раз. Подумай, Мексиканочка, кто еще даст тебе больше за меньшую цену. А еще они помогают справляться со многими неприятными вещами – призраками, одиночеством и прочей дрянью. Иногда я думаю; как же вы справляетесь со всем этим – вы, те, кто не читает?

   Книги – это двери, что выводят тебя из четырех стен. Они учат тебя, воспитывают, с ними ты путешествуешь, мечтаешь, воображаешь, проживаешь другие жизни, а свою умножаешь в тысячу раз. Подумай, Мексиканочка, кто еще даст тебе больше за меньшую цену. А еще они помогают справляться со многими неприятными вещами – призраками, одиночеством и прочей дрянью. Иногда я думаю; как же вы справляетесь со всем этим – вы, те, кто не читает?

   — Королева Юга · книга
9. «

   Элегантность можно приобрести деньгами, воспитанием, прилежанием и умом, но вот носить ее с полнейшей естественностью дано лишь тому, кто не то что сделал первые шаги, а и ползать-то начинал по настоящим персидским коврам.

   Элегантность можно приобрести деньгами, воспитанием, прилежанием и умом, но вот носить ее с полнейшей естественностью дано лишь тому, кто не то что сделал первые шаги, а и ползать-то начинал по настоящим персидским коврам.

   — баронесса Шварценберг · книга
10. «

    ... этапы, книжные или жизненные <...> никогда не заканчиваются раз и навсегда, и, хотя герои утрачивают наивность и свежесть, необходимую для того, чтобы верить в корабли-призраки и затонувшие парусники, море-то остается неизменным, оно полно собственной памятью, и оно себе верит. Морю совершенно безразлично, что люди утрачивают веру в приключения, в затонувшие корабли, в поиски сокровищ.

    ... этапы, книжные или жизненные <...> никогда не заканчиваются раз и навсегда, и, хотя герои утрачивают наивность и свежесть, необходимую для того, чтобы верить в корабли-призраки и затонувшие парусники, море-то остается неизменным, оно полно собственной памятью, и оно себе верит. Морю совершенно безразлично, что люди утрачивают веру в приключения, в затонувшие корабли, в поиски сокровищ.

    — Карта небесной сферы, или Тайный меридиан · книга
11. «

    Ваш дом похож на вас. Всё собрано с такой любовью, кажется таким удобным и надёжным... Здесь, вдали от суеты, чувствуешь себя в полной безопасности, даже время как будто замирает. В этих стенах <...> вся ваша жизнь.

    Ваш дом похож на вас. Всё собрано с такой любовью, кажется таким удобным и надёжным... Здесь, вдали от суеты, чувствуешь себя в полной безопасности, даже время как будто замирает. В этих стенах <...> вся ваша жизнь.

    — Учитель фехтования · книга
12. «

    Генерал был чересчур самоуверен, испанцев — не отличаясь, впрочем, в этом отношении от всех французов, — иначе как шпаной не называл и в грош не ставил.

    Генерал был чересчур самоуверен, испанцев — не отличаясь, впрочем, в этом отношении от всех французов, — иначе как шпаной не называл и в грош не ставил.

    — Осада, или Шахматы со смертью · книга
13. «

    В книгах, как в зеркале, отражается образ и жизненный путь тех, чьи писания заполняют их страницы. Отражаются тревоги, желания, жизнь и смерть. Это живая материя — надо уметь обеспечить им питание, защиту.

    В книгах, как в зеркале, отражается образ и жизненный путь тех, чьи писания заполняют их страницы. Отражаются тревоги, желания, жизнь и смерть. Это живая материя — надо уметь обеспечить им питание, защиту.

    — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
14. «

    Для советского человека выбор прост: победишь — получишь разнообразные привилегии, попадешь в элиту, а проиграешь — жди больших неприятностей. КГБ не прощает.

    Для советского человека выбор прост: победишь — получишь разнообразные привилегии, попадешь в элиту, а проиграешь — жди больших неприятностей. КГБ не прощает.

    — Танго старой гвардии · книга
15. «

    Только сомнение поддерживает в человеке молодость. Определенность же — нечто вроде зловредного вируса. Он заражает тебя старостью.

    Только сомнение поддерживает в человеке молодость. Определенность же — нечто вроде зловредного вируса. Он заражает тебя старостью.

    — Меча · книга
16. «

    Для литературы время — как для кораблей шторм, и Господь спасает только тех, кого любит; поробуйте назвать других книжных героев, которые, подобно д'Артаньяну и его товарищам, целыми и невредимыми прошли сквозь годы. Разве что Шерлок Холмс Конан Дойла...

    Для литературы время — как для кораблей шторм, и Господь спасает только тех, кого любит; поробуйте назвать других книжных героев, которые, подобно д'Артаньяну и его товарищам, целыми и невредимыми прошли сквозь годы. Разве что Шерлок Холмс Конан Дойла...

    — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
17. «

    Вездесущее, грозное и колдовское море растворяло в себе муки, жгучие желания, душевные связи, ненависть и надежду, всё это отдалялось, казалось лишённым смысла, поскольку в море человек становится эгоистом и поглощен лишь самим собой. И кое-что невыносимое на суше – мысли, разлуки, утраты – в море перенести можно. Море – самое сильное обезболивающее, и Кой видел, как люди, которые на суше лишились бы навеки рассудка и душевного покоя, на борту корабля сумели пережить свои трагедии.

    Вездесущее, грозное и колдовское море растворяло в себе муки, жгучие желания, душевные связи, ненависть и надежду, всё это отдалялось, казалось лишённым смысла, поскольку в море человек становится эгоистом и поглощен лишь самим собой. И кое-что невыносимое на суше – мысли, разлуки, утраты – в море перенести можно. Море – самое сильное обезболивающее, и Кой видел, как люди, которые на суше лишились бы навеки рассудка и душевного покоя, на борту корабля сумели пережить свои трагедии.

    — Карта небесной сферы, или Тайный меридиан · книга
18. «

    Я презираю его, потому что знаю как облупленного. Он — это я сам. При другом раскладе я стал бы точно таким же. Глупо думать, что хорошо скроенный костюм делает человека другим. И уничтожает память.

    Я презираю его, потому что знаю как облупленного. Он — это я сам. При другом раскладе я стал бы точно таким же. Глупо думать, что хорошо скроенный костюм делает человека другим. И уничтожает память.

    — Макс Коста · книга
19. «

    И, покуда еще не замерла усталая улыбка, чередой воспоминаний проносятся поезда, отели, казино, крахмальные пластроны, обнаженные спины, блеск драгоценных камней, играющих в огнях хрустальных люстр, а двое молодых красивых людей, охваченных страстью, безотлагательной, как сама жизнь, не сводя друг с друга глаз в пустом и безмолвном салоне трансатлантического лайнера, плывущего во тьме, танцуют еще не написанное танго. И, сплетаясь в объятии, выскальзывают, сами того не замечая, за грань ирреального мира, чьи утомленные огни уже начинают гаснуть навсегда.

    И, покуда еще не замерла усталая улыбка, чередой воспоминаний проносятся поезда, отели, казино, крахмальные пластроны, обнаженные спины, блеск драгоценных камней, играющих в огнях хрустальных люстр, а двое молодых красивых людей, охваченных страстью, безотлагательной, как сама жизнь, не сводя друг с друга глаз в пустом и безмолвном салоне трансатлантического лайнера, плывущего во тьме, танцуют еще не написанное танго. И, сплетаясь в объятии, выскальзывают, сами того не замечая, за грань ирреального мира, чьи утомленные огни уже начинают гаснуть навсегда.

    — Танго старой гвардии · книга
20. «

    ... Истинная свобода – единственная возможная свобода, истинный мир Божий – начинаются в пяти милях от берега.

    ... Истинная свобода – единственная возможная свобода, истинный мир Божий – начинаются в пяти милях от берега.

    — Карта небесной сферы, или Тайный меридиан · книга