Артуро Перес-Реверте: 135 высказываний о главном

Ниже 135 цитат Артуро Переса-Реверте — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Знаете, что он [Дюма] отвечал тем, кто говорил, будто он насилует Историю?... «Я ее насилую, истинная правда. Но я делаю ей очаровательных детишек».

   Знаете, что он [Дюма] отвечал тем, кто говорил, будто он насилует Историю?... «Я ее насилую, истинная правда. Но я делаю ей очаровательных детишек».

   — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
2. «

   Есть вещи, способные примирить нас с окружающим миром. И с населяющими его людьми.

   Есть вещи, способные примирить нас с окружающим миром. И с населяющими его людьми.

   — С намерением оскорбить · книга
3. «

   Человек не крадет, он завоевывает, – любил повторять Дюма. – Каждую завоеванную провинцию он присоединяет к своей империи: навязывает ей свои законы, населяет темами и персонажами, распространяет там свое влияние…

   Человек не крадет, он завоевывает, – любил повторять Дюма. – Каждую завоеванную провинцию он присоединяет к своей империи: навязывает ей свои законы, населяет темами и персонажами, распространяет там свое влияние…

   — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
4. «

   Друзья проверяются, когда навещают тебя в больнице, в тюрьме или на кладбище.

   Друзья проверяются, когда навещают тебя в больнице, в тюрьме или на кладбище.

   — Королева Юга · книга
5. «

   — Да, Аранго, вот еще что! Проследите, чтобы женщины покинули парк до прихода французов. Тут им совсем не место. — Я уж пытался прогнать их, господин капитан. Они только смеются мне в лицо.

   — Да, Аранго, вот еще что! Проследите, чтобы женщины покинули парк до прихода французов. Тут им совсем не место. — Я уж пытался прогнать их, господин капитан. Они только смеются мне в лицо.

   — День гнева · книга
6. «

   В темноте всё вокруг тебя остаётся точно таким же, как и при свете, просто ты этого не видишь.

   В темноте всё вокруг тебя остаётся точно таким же, как и при свете, просто ты этого не видишь.

   — Фламандская доска · книга
7. «

   Подлинное танго, добавил кривой, под бульканье джина и энергичные одобрительные восклицания своих товарищей, принадлежало сброду из предместий — оно проникнуто злобной и дерзкой насмешкой бандита или проститутки, шутовским цинизмом людей отпетых, конечных и сознающих это. И тут уточнённые поэты и музыканты оказались совершенно лишними. Танго хорошо, когда нужно сказать комплимент женщине, обнимая ее, или устроить шумный загнул с дружками. И, подводя итог, можно сказать, танго — это инстинкт, ритм, импровизация и похабные слова. А то, во что его превратили, вы уж простите меня, сеньора, — тут его единственный глаз скосился на Мечу — это тошнотные розовые сопли. Если так дальше пойдет со всеми этими розами и грёзами, с покинутым холостяцким гнёздышком, то скоро, глядишь, взвоют о бедной вдовой мамочке и о несчастной слепенькой девушке, продающей цветы на углу.

   Подлинное танго, добавил кривой, под бульканье джина и энергичные одобрительные восклицания своих товарищей, принадлежало сброду из предместий — оно проникнуто злобной и дерзкой насмешкой бандита или проститутки, шутовским цинизмом людей отпетых, конечных и сознающих это. И тут уточнённые поэты и музыканты оказались совершенно лишними. Танго хорошо, когда нужно сказать комплимент женщине, обнимая ее, или устроить шумный загнул с дружками. И, подводя итог, можно сказать, танго — это инстинкт, ритм, импровизация и похабные слова. А то, во что его превратили, вы уж простите меня, сеньора, — тут его единственный глаз скосился на Мечу — это тошнотные розовые сопли. Если так дальше пойдет со всеми этими розами и грёзами, с покинутым холостяцким гнёздышком, то скоро, глядишь, взвоют о бедной вдовой мамочке и о несчастной слепенькой девушке, продающей цветы на углу.

   — Танго старой гвардии · книга
8. «

   Выхода нет, нам остаётся принимать все как есть. Но это не так уж и мало. Понимать, что мы рождаемся, живём и умираем в абсурдном мире, и принимать удары судьбы с гордо поднятой головой, бороться до конца, ища поддержки у других одиноких пешек, которые, подобно тебе, ведут сражение на своих заброшенных клетках. Однажды ты поймёшь, что все не так уж печально. Люди бродят по земле потерянные уже много тысяч лет, и всякий раз повторяется одна и та же история. Различаются только наши жизни и наши смерти.

   Выхода нет, нам остаётся принимать все как есть. Но это не так уж и мало. Понимать, что мы рождаемся, живём и умираем в абсурдном мире, и принимать удары судьбы с гордо поднятой головой, бороться до конца, ища поддержки у других одиноких пешек, которые, подобно тебе, ведут сражение на своих заброшенных клетках. Однажды ты поймёшь, что все не так уж печально. Люди бродят по земле потерянные уже много тысяч лет, и всякий раз повторяется одна и та же история. Различаются только наши жизни и наши смерти.

   — С намерением оскорбить · книга
9. «

   Нож есть нож и везде опасен одинаково... Не говоря уж о том, что теперь все предпочитают пистолеты.

   Нож есть нож и везде опасен одинаково... Не говоря уж о том, что теперь все предпочитают пистолеты.

   — Танго старой гвардии · книга
10. «

    Достойная смерть — оправдание чему угодно. Даже недостойной жизни.

    Достойная смерть — оправдание чему угодно. Даже недостойной жизни.

    — Учитель фехтования · книга
11. «

    — Вы лишились всякого чувства ответственности! Подстрекаете простонародье, разжигаете самые низменные страсти, а последствия могут быть поистине чудовищны… Неужели не довольно и той крови, что уже пролилась с обеих сторон? — Кровь проливают, расстреливая народ картечью, эти вот господа. Правительство же и лично вы, капитан Альварес, сидите сложа руки и спокойно смотрите на это истребление. И это в лучшем случае! А в худшем – вступили с врагом в сговор.

    — Вы лишились всякого чувства ответственности! Подстрекаете простонародье, разжигаете самые низменные страсти, а последствия могут быть поистине чудовищны… Неужели не довольно и той крови, что уже пролилась с обеих сторон? — Кровь проливают, расстреливая народ картечью, эти вот господа. Правительство же и лично вы, капитан Альварес, сидите сложа руки и спокойно смотрите на это истребление. И это в лучшем случае! А в худшем – вступили с врагом в сговор.

    — День гнева · книга
12. «

    Генерал был чересчур самоуверен, испанцев — не отличаясь, впрочем, в этом отношении от всех французов, — иначе как шпаной не называл и в грош не ставил.

    Генерал был чересчур самоуверен, испанцев — не отличаясь, впрочем, в этом отношении от всех французов, — иначе как шпаной не называл и в грош не ставил.

    — Осада, или Шахматы со смертью · книга
13. «

    В книгах, как в зеркале, отражается образ и жизненный путь тех, чьи писания заполняют их страницы. Отражаются тревоги, желания, жизнь и смерть. Это живая материя — надо уметь обеспечить им питание, защиту.

    В книгах, как в зеркале, отражается образ и жизненный путь тех, чьи писания заполняют их страницы. Отражаются тревоги, желания, жизнь и смерть. Это живая материя — надо уметь обеспечить им питание, защиту.

    — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
14. «

    Chi va piano, va lontano, chi va forte, va a la morte. Тише едешь — дальше будешь, быстро едешь — к смерти прибудешь.

    Chi va piano, va lontano, chi va forte, va a la morte. Тише едешь — дальше будешь, быстро едешь — к смерти прибудешь.

    — Осада, или Шахматы со смертью · книга
15. «

    Быть лучшим ровным счетом ничего не значит. Это все равно что быть блондином или иметь плоскостопие, но не обязательно же выставлять это напоказ.

    Быть лучшим ровным счетом ничего не значит. Это все равно что быть блондином или иметь плоскостопие, но не обязательно же выставлять это напоказ.

    — сеньор Муньос · книга
16. «

    Книги – это двери, что выводят тебя из четырех стен. Они учат тебя, воспитывают, с ними ты путешествуешь, мечтаешь, воображаешь, проживаешь другие жизни, а свою умножаешь в тысячу раз. Подумай, Мексиканочка, кто еще даст тебе больше за меньшую цену. А еще они помогают справляться со многими неприятными вещами – призраками, одиночеством и прочей дрянью. Иногда я думаю; как же вы справляетесь со всем этим – вы, те, кто не читает?

    Книги – это двери, что выводят тебя из четырех стен. Они учат тебя, воспитывают, с ними ты путешествуешь, мечтаешь, воображаешь, проживаешь другие жизни, а свою умножаешь в тысячу раз. Подумай, Мексиканочка, кто еще даст тебе больше за меньшую цену. А еще они помогают справляться со многими неприятными вещами – призраками, одиночеством и прочей дрянью. Иногда я думаю; как же вы справляетесь со всем этим – вы, те, кто не читает?

    — Королева Юга · книга
17. «

    Когда я вижу элегантную женщину, садящуюся в поезд, в моей голове непременно возникает поток литературных и кинематографических ассоциаций, — так уж я устроен. Особенно пленительными мне кажутся путешественницы, читающие книги. Потому что ими можно любоваться без страха, что они поймают твой взгляд и примут за вульгарного бабника. И потому, что книга, которую они читают, их тайне добавляет новые черты. Интересны и те, кто всю дорогу смотрит в окно. В стекле отражается их отсутствующий взгляд. Кто знает, что́ они видят. Возможно, дело в том, что в прошлом у них ничего не осталось, а от будущего они ничего не ждут.

    Когда я вижу элегантную женщину, садящуюся в поезд, в моей голове непременно возникает поток литературных и кинематографических ассоциаций, — так уж я устроен. Особенно пленительными мне кажутся путешественницы, читающие книги. Потому что ими можно любоваться без страха, что они поймают твой взгляд и примут за вульгарного бабника. И потому, что книга, которую они читают, их тайне добавляет новые черты. Интересны и те, кто всю дорогу смотрит в окно. В стекле отражается их отсутствующий взгляд. Кто знает, что́ они видят. Возможно, дело в том, что в прошлом у них ничего не осталось, а от будущего они ничего не ждут.

    — С намерением оскорбить · книга
18. «

    Элегантность можно приобрести деньгами, воспитанием, прилежанием и умом, но вот носить ее с полнейшей естественностью дано лишь тому, кто не то что сделал первые шаги, а и ползать-то начинал по настоящим персидским коврам.

    Элегантность можно приобрести деньгами, воспитанием, прилежанием и умом, но вот носить ее с полнейшей естественностью дано лишь тому, кто не то что сделал первые шаги, а и ползать-то начинал по настоящим персидским коврам.

    — баронесса Шварценберг · книга
19. «

    Каждый убитый — всегда обещание страданий и горя для того, кто ждёт тебя и не знает, что ты уже мёртв.

    Каждый убитый — всегда обещание страданий и горя для того, кто ждёт тебя и не знает, что ты уже мёртв.

    — Барлес · книга
20. «

    Они тебя убивают, а ты вроде бы продолжаешь жить, не зная, что уже давно мертв.

    Они тебя убивают, а ты вроде бы продолжаешь жить, не зная, что уже давно мертв.

    — Нино Палермо · книга