142 цитаты Артуро Переса-Реверте для тех, кто любит думать

Ниже 142 цитаты Артуро Переса-Реверте — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Нет у меня одной-единственной любимой книги. Не бывает таких книг, которые существовали бы сами по себе, отдельно от других книг.

   Нет у меня одной-единственной любимой книги. Не бывает таких книг, которые существовали бы сами по себе, отдельно от других книг.

   — Кой · книга
2. «

   Даже в книгах одного тиража бывают несходства… По правде говоря, двух совершенно одинаковых экземпляров попросту не найти, ибо уже в момент появления на свет возникают какие-то мелкие различия. Потом каждый том начинает жить своей жизнью страницы исчезают, добавляются, заменяются, делаются переплеты… Минуют годы, и две книги, отпечатанные одним и тем же станком, уже мало чем похожи друг на друга.

   Даже в книгах одного тиража бывают несходства… По правде говоря, двух совершенно одинаковых экземпляров попросту не найти, ибо уже в момент появления на свет возникают какие-то мелкие различия. Потом каждый том начинает жить своей жизнью страницы исчезают, добавляются, заменяются, делаются переплеты… Минуют годы, и две книги, отпечатанные одним и тем же станком, уже мало чем похожи друг на друга.

   — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
3. «

   Быть лучшим ровным счетом ничего не значит. Это все равно что быть блондином или иметь плоскостопие, но не обязательно же выставлять это напоказ.

   Быть лучшим ровным счетом ничего не значит. Это все равно что быть блондином или иметь плоскостопие, но не обязательно же выставлять это напоказ.

   — сеньор Муньос · книга
4. «

   — Так что вы хотели мне сказать? Он не сразу понял, что она имеет в виду. Но потом сообразил: после того как они встретились внутри, он вышел следом за ней на прогулочную палубу и молча, без объяснений заступил дорогу. — Что никогда и ни с кем у меня не бывало такого идеального танго.

   — Так что вы хотели мне сказать? Он не сразу понял, что она имеет в виду. Но потом сообразил: после того как они встретились внутри, он вышел следом за ней на прогулочную палубу и молча, без объяснений заступил дорогу. — Что никогда и ни с кем у меня не бывало такого идеального танго.

   — Макс Коста · книга
5. «

   «Будь же ты вовеки проклят... убирайся в адское пекло... пёс смердящий... солнце ещё не сядет, а я тебя четвертую, честью клянусь... шкуру сдеру заживо...» Забранки довольно витиеватые — даёт себя знать образованность.

   «Будь же ты вовеки проклят... убирайся в адское пекло... пёс смердящий... солнце ещё не сядет, а я тебя четвертую, честью клянусь... шкуру сдеру заживо...» Забранки довольно витиеватые — даёт себя знать образованность.

   — профессор Барруль · книга
6. «

   От подчинённых можно добиться большего толка, чем от начальников. Потому он неизменно старался завести добрые отношения с теми, от кого и вправду зависит что-то напрямую, — с портье, швейцарцами, официантами, секретаршами, таксистами, телефонистками. С людьми, чьи руки на самом деле приводят в действие шестерни благоустроенного общества.

   От подчинённых можно добиться большего толка, чем от начальников. Потому он неизменно старался завести добрые отношения с теми, от кого и вправду зависит что-то напрямую, — с портье, швейцарцами, официантами, секретаршами, таксистами, телефонистками. С людьми, чьи руки на самом деле приводят в действие шестерни благоустроенного общества.

   — Танго старой гвардии · книга
7. «

   Человек рождён не для того, чтобы разрешить загадку нашего мира, а для того, чтобы выяснить, в чем она заключается.

   Человек рождён не для того, чтобы разрешить загадку нашего мира, а для того, чтобы выяснить, в чем она заключается.

   — Сесар · книга
8. «

   Власть всегда пытается приручить то, чем не может управлять.

   Власть всегда пытается приручить то, чем не может управлять.

   — Терпеливый снайпер · книга
9. «

   Есть, разумеется, и мать. Ох, о матери разговор особый...

   Есть, разумеется, и мать. Ох, о матери разговор особый...

   — Осада, или Шахматы со смертью · книга
10. «

    — Или мы рождаемся и умираем согласно некому плану, или мы делаем то и другое случайно.

    — Или мы рождаемся и умираем согласно некому плану, или мы делаем то и другое случайно.

    — Кожа для барабана · книга
11. «

    Раб лишь тот, кто ждёт чего-то от окружающих... Быть может, наша общая ошибка именно в этом. Тот, кому ничего не нужно, остаётся свободным.

    Раб лишь тот, кто ждёт чего-то от окружающих... Быть может, наша общая ошибка именно в этом. Тот, кому ничего не нужно, остаётся свободным.

    — Учитель фехтования · книга
12. «

    В конец концов, в жизни каждой женщины наступает момент, когда она на какое-то время становится жертвой своей матки и своего сердца.

    В конец концов, в жизни каждой женщины наступает момент, когда она на какое-то время становится жертвой своей матки и своего сердца.

    — Танго старой гвардии · книга
13. «

    Уж лучше в бою кончина, Чем драпать, не давши сдачи. Кто сдрейфил, тот не мужчина, И не испанец, тем паче!

    Уж лучше в бою кончина, Чем драпать, не давши сдачи. Кто сдрейфил, тот не мужчина, И не испанец, тем паче!

    — Дон Фадрике · книга
14. «

    ... я имел в виду саму жизнь — 64 клетки черных ночей и белых дней. А может быть черных дней и белых ночей...

    ... я имел в виду саму жизнь — 64 клетки черных ночей и белых дней. А может быть черных дней и белых ночей...

    — сеньор Муньос · книга
15. «

    Вы не выставляетесь напоказ, как свойственно люди недалёким, нахраписто лезущим к успеху, не стремитесь предстать не таким, как на самом деле, лишены пошловатого тщеславия. И даже того природного нахальства, которое так свойственного юношам из благополучных семей... Но кажется, что мир льнет к вам, стелется вам под ноги, хоть вы и не прилагаете к этому особых усилий...

    Вы не выставляетесь напоказ, как свойственно люди недалёким, нахраписто лезущим к успеху, не стремитесь предстать не таким, как на самом деле, лишены пошловатого тщеславия. И даже того природного нахальства, которое так свойственного юношам из благополучных семей... Но кажется, что мир льнет к вам, стелется вам под ноги, хоть вы и не прилагаете к этому особых усилий...

    — Танго старой гвардии · книга
16. «

    Друзья проверяются, когда навещают тебя в больнице, в тюрьме или на кладбище.

    Друзья проверяются, когда навещают тебя в больнице, в тюрьме или на кладбище.

    — Королева Юга · книга
17. «

    Стоя в одиночестве перед трупом голландца, я по-иному стал смотреть на мир. И ужасная истина, лишь слабое предвестие которой угадывал я прежде в прозрачно-зеленоватых глазах капитана, ныне открылась мне: тот, кто убивает издали, понятия не имеет о том, что такое убийство. Тот, кто убивает издали, не усваивает уроков жизни и смерти – он не рискует, не обагряет свои руки кровью, не слышит дыхания противника, не видит в его глазах ужас, или злобу, или безразличие. Тот, кто убивает издали, не подвергает испытанию крепость своей руки, силу духа и совесть, не творит призраков, которые потом всю жизнь будут являться к нему по ночам, тревожа его сон. Тот, кто убивает издали, – негодяй, который заставляет других делать за него грязную и кровавую работу. Тот, кто убивает издали, – наихудший из людей, ибо ему неведомы ярость, ненависть, жажда мести, равно как и жалость или раскаянье. И потому тот, кто убивает издали, не знает, чего лишен.

    Стоя в одиночестве перед трупом голландца, я по-иному стал смотреть на мир. И ужасная истина, лишь слабое предвестие которой угадывал я прежде в прозрачно-зеленоватых глазах капитана, ныне открылась мне: тот, кто убивает издали, понятия не имеет о том, что такое убийство. Тот, кто убивает издали, не усваивает уроков жизни и смерти – он не рискует, не обагряет свои руки кровью, не слышит дыхания противника, не видит в его глазах ужас, или злобу, или безразличие. Тот, кто убивает издали, не подвергает испытанию крепость своей руки, силу духа и совесть, не творит призраков, которые потом всю жизнь будут являться к нему по ночам, тревожа его сон. Тот, кто убивает издали, – негодяй, который заставляет других делать за него грязную и кровавую работу. Тот, кто убивает издали, – наихудший из людей, ибо ему неведомы ярость, ненависть, жажда мести, равно как и жалость или раскаянье. И потому тот, кто убивает издали, не знает, чего лишен.

    — Иньиго · книга
18. «

    Вездесущее, грозное и колдовское море растворяло в себе муки, жгучие желания, душевные связи, ненависть и надежду, всё это отдалялось, казалось лишённым смысла, поскольку в море человек становится эгоистом и поглощен лишь самим собой. И кое-что невыносимое на суше – мысли, разлуки, утраты – в море перенести можно. Море – самое сильное обезболивающее, и Кой видел, как люди, которые на суше лишились бы навеки рассудка и душевного покоя, на борту корабля сумели пережить свои трагедии.

    Вездесущее, грозное и колдовское море растворяло в себе муки, жгучие желания, душевные связи, ненависть и надежду, всё это отдалялось, казалось лишённым смысла, поскольку в море человек становится эгоистом и поглощен лишь самим собой. И кое-что невыносимое на суше – мысли, разлуки, утраты – в море перенести можно. Море – самое сильное обезболивающее, и Кой видел, как люди, которые на суше лишились бы навеки рассудка и душевного покоя, на борту корабля сумели пережить свои трагедии.

    — Карта небесной сферы, или Тайный меридиан · книга
19. «

    Информация, которую даёт вам книга, обычно бывает объективной. Хотя злонамеренный автор может представить её в таком виде, что читатель поймёт её превратно, но сама по себе информация не бывает ложной. Это читатель прочитывает книгу неверно.

    Информация, которую даёт вам книга, обычно бывает объективной. Хотя злонамеренный автор может представить её в таком виде, что читатель поймёт её превратно, но сама по себе информация не бывает ложной. Это читатель прочитывает книгу неверно.

    — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
20. «

    Я презираю его, потому что знаю как облупленного. Он — это я сам. При другом раскладе я стал бы точно таким же. Глупо думать, что хорошо скроенный костюм делает человека другим. И уничтожает память.

    Я презираю его, потому что знаю как облупленного. Он — это я сам. При другом раскладе я стал бы точно таким же. Глупо думать, что хорошо скроенный костюм делает человека другим. И уничтожает память.

    — Макс Коста · книга